После сокрушительного удара, нанесенного почтенным Иулюем, вся империя Чжоу ликовала, и слава Первого Пробуждённого вновь разнеслась по Поднебесной.

Войска Фули затихли на несколько дней. И когда армия Чжоу уже решила, что враг отступил, те внезапно сменили тактику — растянули линию фронта, разделившись на мелкие отряды.

Железная конница вновь использовала налётный стиль предков: то выжигала дотла деревни, то перерезала пути снабжения. Их строй казался беспорядочным, но стоило им найти слабое место в обороне противника, как они тут же объединялись, вырывая у империи Чжоу новый кусок мяса.

Люди по-прежнему жили в страхе. Едва вознеся хвалы почтенному Иулюю, они тут же умоляли Его вмешаться вновь. Сила веры, обретённая тем единственным ударом, вновь оказалась под угрозой.

Именно на это и рассчитывал Нишиду.

Хотя пробужденную силу Животворящей земли можно использовать на любой почве, но чем массивнее был голем, тем больше духовной силы он поглощал. Нишиду насильно втягивал Иулюя в войну на истощение, вынуждая того призывать всё больше големов и участвовать в большем числе сражений.

Хочешь подношений? Так пролей же кровь! Посмотрим, чья иссякнет раньше!

Иулюй действительно вмешивался, но не так часто, как надеялся Нишиду.

Он послал всего двух големов. В первый раз, когда отряд Фули под покровом ночи пытался зайти в тыл для внезапной атаки, склоны гор с грохотом сомкнулись, расплющив людей и лошадей в кровавое месиво. Во второй — когда враг вёз обоз с припасами: в нескольких ли от них река силой земных жил изменила русло, и хлынувшие потоки ледяной воды с рёвом поглотили и людей, и груз.

Странность же заключалась в том, что даже сами Фули, лишь позже разбирая поражения, поняли, что эти два удара стали ключевыми поворотными точками в недавних боевых действиях.

Иулюй не только видел насквозь их мелкие набеги и ложные атаки, но и наносил удары так, что каждый был подобен небесной каре. Стоило Ему вмешаться, как армия Фули словно лишалась благословения небес и терпела сокрушительное поражение.

Жёлтый император обрёл силу Земли и стал владыкой. Тот, кто держит в руках Небо и Землю, управляет Инь и Ян, по праву зовётся Первым Пробужденным.

Когда Первый Пробуждённый действует — будто нет иного исхода.

Линия фронта начала сдвигаться обратно в земли Фули.

Но Иулюй не спешил. Его главным приказом было — не дать врагу отступить. Он намеревался намертво приковать войска Фули к территории Великой Чжоу, не давая им возможности вернуться. Ведь настоящее поле битвы, где решится исход войны, было вовсе не здесь.

***

Канши.

— Мастер, спускайтесь, — мягко сказал хранитель обители Банановых Листьев.

Су Чэнь почтительно поклонился и сошёл с повозки.

Из-за войны их путь был нелегким, но, к счастью, каждый проявил своё искусство: мужчина со счетами прокладывал маршрут; мужчина с усами постоянно усовершенствовал механизмы, чтобы ускорить повозку; барышня Яо, мастер скрытности, умела находить общий язык с людьми самых разных сословий и добыла им все необходимые пропуска и подорожные. Под видом торговцев они прошли через заставу Ци.

Су Чэнь с любопытством оглядывал окрестности. В прошлый раз, едва ступив на земли Западного края, он вместе с Ляо Юньцзюэ свернул на заброшенный Южный тракт и углубился в безжизненную пустыню. На сей раз они шли по настоящему Северному тракту, и Канши был первым государством на их пути.

К тому времени западная армия Фули уже была отброшена, и в этом маленьком царстве царил видимый покой. По улицам сновали пограничные войска Чжоу, местные коренные жители и множество торговцев Семи Светил.

Многие торговые караваны останавливались здесь на отдых, чтобы затем двинуться дальше на запад или свернуть на север в горы Чжэломань.

Вдоль улиц были расставлены лотки с фруктами, пряностями, изделиями из стекла, мехами и прочими товарами. Хранитель обители, не приподнимая вуали, скользнул взглядом по рынку и указал на свободное место в отдалении:

— Вон там.

Вскоре члены обители со знанием дела расставили свой товар.

Хранитель уселся за прилавок и разложил собственноручно изготовленные благовония, которые теперь теснились среди причудливых безделушек, созданных другими.

Су Чэнь:

— …

Если говорить о заработке, то в дороге они действительно кое-что выручили: по крайней мере, благовония хранителя обители Банановых Листьев расходились как горячие пирожки.

Но Су Чэнь совсем не радовался. Цены хранителя были просто возмутительны, особенно если сравнивать их с благовониями ордена Чжэюнь, что стоили целое состояние и предназначались исключительно для знатных господ. Продавая такие драгоценные вещи за бесценок, да ещё позволяя случайным прохожим торговаться и сбивать цену — в итоге они едва покрывали дорожные расходы.

Когда же они смогут накопить достаточно, чтобы содержать Митру?

Хранитель обители Банановых листьев ничуть не волновался. В каждом новом месте он гулял, осматривал достопримечательности, непременно отправлял несколько писем и получал ответы. Однажды Су Чэнь спросил, с кем тот переписывается, но хранитель с улыбкой ответил:

— Скоро сами узнаете.

На этот раз в Канши он и вовсе забыл о письмах, и с большим энтузиазмом принялся торговаться на рынке, снова пригласив Су Чэня быть переводчиком.

Су Чэнь не особо разбирался в благовониях, но новый аромат напомнил ему о мхе на сосне после дождя и об орхидеях в храме. Было ли это игрой воображения, но в последнее время благовония хранителя… казались ему менее «холодными».

Люди Семи Светил были теми ещё хитрецами, так и норовили заполучить товар даром, да ещё и с бесплатным обедом в придачу. Но хранитель обители Банановых Листьев, казалось, совсем не переживал о цене. Его голос из-под вуали звучал все так же ровно и безмятежно, а когда покупатели слишком уж сильно сбивали цену, он отвечал:

— Если мой товар так плох, а вы всё равно настаиваете на покупке, значит, ваш вкус как раз соответствует качеству моего товара. Это сама судьба!

«Ляо Юньцзюэ никогда бы так не сказал.»

Су Чэнь на миг замер, его охватило странное чувство: скорее, так бы сказал Линь Юань. Но, облечённые в элегантную речь хранителя, эти слова звучали нелепо — как неуклюжая попытка подражателя сыграть не свою роль.

В тот день Су Чэнь окончательно устал от торгов. Он отправился в городской буддийский храм, а после заглянул в местное святилище Западного края.

В святилище по-прежнему почитали десять Пробуждённых, но перед изображением Аннутары подношений не было уже давно, даже неугасимая лампада погасла, а алтарь покрылся слоем пыли. Перед изображением Нишиду тоже царило запустение — видно, из-за войны простые люди Фули перестали сюда наведываться.

Куда же направились Линь Юань и остальные после того, как покинули Хэси?

Если через год ему суждено умереть за нарушение договора, то до того момента нужно найти их и обо всем рассказать!

Пока Су Чэнь размышлял, как с ними связаться, к нему подбежала барышня Яо:

— Мастер, вот вы где! Хранитель велел пригласить вас на встречу гостей.

— Гостей? Каких ещё гостей?

Ответ ждал его в уединенной усадьбе. Следуя за барышней Яо по узким улочкам, Су Чэнь оказался на месте и, едва переступив порог, был поражён увиденным.

Усадьба давно стояла заброшенной: её лишь наскоро прибрали и подлатали, и смотрелась она более чем скромно. Но сейчас во дворе толпились десятки людей с разным цветом кожи и совершенно разными нарядами.

— Кто эти люди? — тихо спросил Су Чэнь.

— Другие хранители обителей Банановых Листьев, — ответила барышня Яо.

Су Чэнь с изумлением смотрел на улыбающихся, оживлённо беседующих людей:

— Благодетель Ба говорил, что осталось около десятка таких обителей… Так они разбросаны по разным странам?

Среди собравшихся был и знакомый ему хранитель, по-прежнему с вуалью на лице. Су Чэнь слышал, как другие называли его «Хранитель И*». Сначала он не понял, но затем вспомнил, как тот в шутку называл себя «Ляо Юньцзюэ второй», и не знал, как на это реагировать.

(прим. пер.: «乙» — иероглиф «И» переводится как «второй»)

Убедившись, что все собрались, Хранитель И пригласил всех пройти внутрь.

Барышня Яо усадила Су Чэня на почетное место, потом рассадила ещё десяток хранителей. Помещение было тесным, и их спутникам пришлось стоять позади. Но никто не возражал, все по-прежнему оживлённо переговаривались, с любопытством разглядывая друг друга, совсем как Су Чэнь.

Хранитель И сел рядом и тихо сказал:

— Мастер, почти все здесь понимают язык Чжоу, но если кому-то будут непонятны отдельные слова, потрудитесь помочь с переводом.

Он откашлялся и повысил голос:

— Благодарю всех, что проделали столь долгий путь.

В зале наконец воцарилась тишина. Приветливая седовласая женщина ответила:

— Что вы! Мы столько лет не виделись, хорошо, что теперь представился случай.

Су Чэнь узнал её.

Он смутно слышал, как барышня Яо и другие упоминали, что хранителем самой старой обители Банановых Листьев в Юннине была женщина по фамилии Бай.

Другой человек, говор которого выдавал в нём ху, взглянул на Су Чэня и спросил:

— Это и есть мастер Су Чэнь, о котором писал хранитель И?

Тот кивнул:

— Верно. Мастер Су Чэнь, не дрогнув перед опасностью, спас нашу обитель от Митры и даже был готов пожертвовать собой, став нарушителем договора. Хотя милосердие мастера безгранично, мы не хотим оставаться в долгу. Но поскольку договор затрагивает всех членов обители Банановых Листьев, это нужно обсудить сообща.

Су Чэнь замер.

В его договоре с Митрой, помимо ежегодной дани, было условие не разглашать события того дня. Но договор заключал он, Су Чэнь, а не хранитель И. Раз уж хранитель решил помочь ему собрать дань, значит, имел право рассказать обо всём остальным.

— Амитабха, — сложил ладони Су Чэнь. — Достопочтенные, неужели вы собрались здесь из-за дел, касающихся этого смиренного монаха?

В его сердце смешались волнение и изумление. Ведь то происшествие случилось всего месяц назад! Как же десятки людей из разных стран могли так быстро собраться?

Уже одно это показывало, что у обители Банановых Листьев должна существовать тайная и невероятно эффективная сеть связи, а члены каждой обители непременно обладали какими-то особенными умениями, подобно барышне Яо, Счётам или Усам. Но даже так… Неужто возможно прибыть с такой скоростью?

Несколько хранителей рассмеялись и заговорили наперебой:

— Не совсем так, хранитель И пригласил нас собраться, как только стал главой обители.

— А по дороге мы услышали о деле мастера…

— Конечно, мы должны помочь.

— Но, признаться, дело это и впрямь непростое…

Хранитель И не успел и слова вставить, как все принялись горячо обсуждать варианты.

Кто-то предлагал объединить усилия, чтобы за оставшийся год заработать на благовония; другие советовали отправиться прямо на их родину — авось удастся заполучить участок подешевле; находились и те, кто безрассудно предлагал устроить ловушку и за год разделаться с Митрой — а уж детали пусть обдумают вместе.

Хранитель Бай из Юннина молча смотрела на хранителя И, её взгляд был задумчив и глубок. Когда шум в зале немного поутих, она наконец заговорила:

— Но это ведь не самые лучшие решения. Раз хранитель И в письме просил нас привезти с собой почву, значит, у него уже есть некий замысел?

Су Чэнь тоже повернулся, и в его сердце вдруг всё прояснилось.

— Замысел действительно есть, — улыбнулся хранитель И. — Но для его осуществления мне потребуется мудрость каждого из вас. По книгам из нашей обители я воссоздал некую божественную глину, называемую «неопадающая земля»…

В сердце Су Чэня родилась надежда. Хранитель И говорил, что хочет усовершенствовать «неопадающую землю», чтобы её можно было использовать и в других регионах, и оказалось, он не собирался действовать в одиночку.

В конце концов, если в этом мире и были люди, способные усовершенствовать божественную глину в столь короткий срок, то только эта разношёрстная компания гениев и ученых!

Выслушав рассказ, хранитель Бай задумчиво сказала:

— Значит, ты предлагаешь, чтобы мы объединили знания и силы? Если эта субстанция сможет питать и обогащать землю, то на такой почве можно будет постоянно выращивать подношения для Митры?

— Я против, — неожиданно и резко прозвучал голос старика.

Все обернулись к нему. Высокие скулы и глубоко посаженные глаза выдавали в нём фулийца, как и его одежды.

Су Чэнь не мог не удивиться — и вместе с удивлением к нему пришло осознание собственной предвзятости. Он-то полагал, что в Фули, где ценят воинское искусство и пренебрегают учёностью, где почти никто не использует письменность, не может быть обители Банановых Листьев. Какое уж там наследие могло сохраниться в их обители Банановых Листьев?

— Что этим хочет сказать уважаемый хранитель Бицзя? — мягко спросил хранитель И.

Одежда Бицзя была бедной, но он говорил на языке Чжоу чисто и правильно, куда лучше многих фулийских господ:

— Господа, у каждого здесь есть своя причина.

Его взгляд медленно скользнул по залу:

— Наступает новый трёхсотлетний срок. Чистое дитя снова собирает благовоние Ши Юй. А раз Чжоу и Фули ведут войну, уверен, в ваших странах тоже неспокойно. За всем этим стоят Пробужденные. Триста лет назад в битве Вечного Света было уничтожено целое царство. А что будет на этот раз?

О Чистом дитя и благовонии Ши Юй Су Чэнь слышал лишь обрывки, когда был переводчиком у Ляо Юньцзюэ и его спутников. Он молча поднял глаза и увидел, что в зале никто не высказывает сомнений, все лишь погружены в раздумья. Очевидно, в каждой обители Банановых Листьев сохранились записи об этом.

Бицзя продолжил:

— Надвигается буря, и я верю, все хотят обсудить, как защитить искру обители Банановых Листьев, чтобы сохранить наше наследие. В такой переломный момент Хранитель И не только не действует скрытно, но напротив, готовит небывалое подношение, чтобы напитать силой такого Пробужденного, как Митра… Последствия будут ужасны.

Хранитель И был все также спокоен:

— Если земли, питаемые «неопадающей землей» окажутся достаточно обширными и плодородными, то подношения достанутся не только Митре. — В его словах скрывался смысл, непостижимый для Су Чэня.

— Не важно, какой Пробужденный, — резко оборвал его Бицзя. — Когда боги сражаются, страдают простые смертные. А ты, будучи смертным, всё равно хочешь создать божественное оружие? Неужели тебе мало этого хаоса? Если обитель Банановых Листьев так глубоко вмешивается в мирские дела, разве она всё ещё чтит основателя?!

Су Чэнь едва не спросил: «А у вас ещё и основатель есть?»

Но он сдержался.

Потому что хранитель Бай неторопливо заговорила:

— Если не сумеем собрать дань, то даже если мастер Су Чэнь отдаст за нас жизнь, обитель Банановых Листьев всё равно оскорбит Митру, и нам придётся бежать, куда глаза глядят.

Бицзя встал:

— Я скорее пущусь в бега со своими книгами, чем буду участвовать в войне Пробуждённых!

— Значит, ты так и остался трусом, — заявила хранитель Бай.

Все замерли в изумлении, не ожидая, что эта добродушная с виду старушка проявит такую грубость к Бицзя. Но тот застыл на месте, долго молчал и в итоге не произнёс ни слова.

Хранитель Бай тоже поднялась, улыбнулась и сказала:

— Сяо И, пойдём, поговорим наедине.

Хранитель И почтительно последовал за ней в боковую комнату, оставив остальных в недоумении. Тишина продлилась лишь несколько мгновений, затем зал снова наполнился шумными спорами.

В боковой комнате хранитель Бай закрыла дверь, повернулась и сразу спросила:

— Юньцзюэ, как ты стал хранителем?