Глиняная фигурка, древняя и простая, с нечёткими чертами лица, казалась сделанной наспех, вроде детской игрушки.

Но на глазах у всех она вдруг начала таять. Жёлтая глина стекала вниз, и в то же мгновение раздувалась и росла, поднимаясь с земли.

Вздыбившийся каменный великан разверз пасть и издал рёв, от которого содрогнулись окрестности.

Войско Фули охватила паника, лишь Великий каган оставался спокойным; в его мрачно-зелёных глазах сверкал холод, накопленный за тысячу лет.

Нишиду, конечно же, узнал это создание. Перед ним был голем Иулюя.

Первая мысль, мелькнувшая у него в голове, была: отступить.

Он давно уже не был тем всесильным Волчьим Богом на пике своего могущества. Теперь его истинное тело скрывалось за тысячу ли отсюда, а «безграничное сознание» позволяло ему лишь управлять телом сына. В таком состоянии ему хватало сил справляться с простыми смертными, но если Иулюй решит действовать всерьёз, шансов на победу почти не оставалось.

Хотя… способен ли Иулюй теперь сражаться всерьёз?

Они оба использовали пряность благовония Ши Юй и оба неотвратимо падали. Если он сам дошёл до такого состояния, то сколько же сил осталось у его старого врага?

Нишиду сжал зубы, и наконец из горла Великого кагана вырвался приказ:

— Разбейте его!

Стрелы чёрным облаком обрушились вниз, вонзаясь в тело каменного гиганта, но поднимали лишь клубы пыли. Железная конница Фули бесстрашно ринулась в атаку, но войска Чжоу, перестроившись под удары гонга, преградили ей путь. Длинные сабли рубили по тяжёлым щитам, прочным как стальная стена, высекая снопы искр.

Обе стороны бились насмерть, и вскоре земля под ногами обагрилась кровью. Гигант же, казалось, вовсе не замечал их. Прикрываемый своими, он шёл вперёд широкими шагами, и одним взмахом руки отправлял сотни людей в полет.

Великий каган, спокойно сидя в седле среди охваченных ужасом солдат, холодно усмехнулся:

— Чего вы боитесь?

Вся сложность сражения с заклятым врагом заключалась в том, что они слишком хорошо знали слабости друг друга.

Он пришпорил коня, вырвался вперёд, огромный клинок, длиннее человеческого роста, прочертил по земле борозду и, взметнулся вверх. Штормовой порыв ветра от лезвия рассек войско Чжоу вместе с лошадьми!

Строй щитов в одно мгновение был разбит, в нем образовалась брешь.

— Вперёд! — взревел он. Лезвие, описав дугу, снесло гиганту половину ноги. Тот пошатнувшись, рухнул, раздавив собой множество воинов.

Вдохновлённые яростью своего кагана, воины Фули ринулись вперед. Бесчисленные клинки, копья и алебарды вонзились в голову и тело чудовища. Наконец огромная тварь развалилась на части и с грохотом обрушилась.

Армия Фули взорвалась громовыми криками радости, но в следующую секунду они резко оборвались.

Разбросанная грязь начала шевелиться, собираясь воедино, а вместе с ними и сама земля под ногами тихо задрожала, стала мягкой и поднялась волнами.

Если бы Линь Юань был здесь, он бы нашёл эту сцену весьма знакомой, ведь «Иулюй», созданный Тихэ, тоже использовал похожие приемы.

Но на этот раз вновь собравшаяся масса уже не была гигантом.

Земля и камни поднимались и оседали, образуя горные пики и глубокие ущелья, что сложились в грандиозную формацию, похожую на горную цепь. И армия Фули, и войска Чжоу оказались заперты внутри.

Великий каган осадил испуганного коня и мрачно произнёс:

— Ты и вправду не жалеешь сил…

Это была «Животворящая земля» — пробужденная сила Иулюя.

В сравнении с его собственным «Безграничным сознанием» эта способность казалась довольно примитивной. По сути, голем был лишь комом земли: без жизни, без сознания. Лишь благодаря духовной силе Иулюя он был способен исполнить своё предназначение. Когда эта сила иссякнет, всё обратится в обычную землю.

Но земля повсюду. Пока в него вливается сила Дао, эта грязевая масса способна возрождаться снова и снова, бесконечно, в любой форме.

И всё же… когда Нишиду увидел этот чудовищный массив, у него невольно задёргался глаз.

Он знал, что у Иулюя припрятан ещё один козырь. И именно от него он терпел поражения бесчисленное множество раз, но так и не смог разгадать его тайну.

Какую именно пряность Ши Юй он использовал? И в чём заключался её «закон»? Прошли тысячи лет, его козырные карты уже давно раскрыты, а противник скрывает свои до сих пор. Враг в тени, а он на виду, и из-за этой разницы ему никогда не стать Первым Пробужденным.

Стена земли внезапно пришла в движение. Нишиду поднял голову, в его глазах пылала чистая, звериная ненависть.

Он вышел с мечом навстречу, скомандовав:

— Всей армии рассредоточиться, разбиться на мелкие группы и заново разрушить её!

Он не верил, что Иулюй всё ещё обладает прежней мощью. Такая гигантская формация расходует колоссальное количество духовной силы, она долго не продержится!

Армия Фули рассредоточилась и яростно атаковала земляные и каменные заграждения. Эти земляные и каменные стены были не везде крепкими, многие участки обрушались после нескольких сильных ударов. Обрушившиеся глыбы скапливались, мгновенно образуя новые холмы, всё больше разделяя поле боя.

Армия Чжоу пыталась защитить барьеры, но в итоге обе армии, толкаемые и теснимые огромной формацией смешались в хаосе битвы.

Именно в этот момент в рядах армии Чжоу снова раздался звук боевого гонга. Солдаты на мгновение застыли, а затем бросив сражаться, стали отступать и сжимать ряды.

Армия Фули продолжала атаковать барьер. Формация постоянно менялась: проходы блокировали поднимавшиеся стены, а в тупиках внезапно открывались проходы, словно приглашая свернуть.

Они помнили приказ Великого кагана «разделиться на части» и старались не попасться на уловку. Но среди пыли и обломков вся борьба велась на инстинктах. Когда они опомнились, основные силы уже были согнаны в одно место.

А сражавшиеся солдаты армии Чжоу внезапно исчезли из виду.

— Глупцы! — в ярости проревел Нишиду.

Если бы в армии Фули нашелся тот, кто разбирается в девяти дворцах, восьми триграммах или искусстве «Сокрытия и Неожиданности», он бы ужаснулся: они шаг за шагом двигались прямо в смертельное место этой гигантской формации — зону Чжэнь.

Чжэнь — зона грома и молний, смятений и потрясений.

Хотя Нишиду этого не понимал, он уловил крайне слабый, едва уловимый цветочный аромат.

Его зрачки сузились, словно он увидел зловещий конец.

— Врассыпную! Всем рассредоточиться! — в последний раз крикнул Нишиду, но его крик утонул в оглушительном грохоте. На них стремительно надвигалась только что выросшая земляная гора.

В критический момент он бросил боевого коня, его сверхъестественное тело взмыло вверх, навстречу падающим камням, и он буквально запрыгнул на эту гору.

Немногие из его приближенных последовали за ним, но остальные воины Фули не обладали подобной ловкостью. Они тоже не были глупцами: вместо того чтобы в отчаянии отступать, они огляделись и заметили, что одна из боковых земляных стен относительно слаба. Руководимые инстинктом выживания, они броситься туда.

Именно этот порыв заставил их ступить прямо в центр зоны Чжэнь.

Сами того не ведая добровольно попались на крючок.

…Грохот!

Земля мгновенно провалилась, поглотив тысячи воинов и их лошадей в новообразованную пропасть!

Те, кто оказался внизу, были мгновенно раздавлены. Воины, упавшие сверху, отчаянно пытались выбраться и вдруг что-то почувствав, подняли головы — над ними нависла тень.

Хлынувший поток земли и камней обрушился с неба, погребая под собой солнечный свет, воздух и звук. В одно мгновение тысячи воинов и их лошади были стёрты с лица земли.

В то же миг этот маленький земляной дух исчерпал последнюю каплю силы дао и обратился в горстку пепла.

Грандиозно, эффективно, даже изящно.

Такова была бойня, устроенная Первым Пробужденным.

Армия Фули потерпела самое сокрушительное поражение со времени начала похода.

Внутри командного шатра ярость Нишиду грозила испепелить все вокруг.

— Митра! Куда ты подевалась? Почему не вмешалась? Силы твоего слова хватило бы, чтобы стереть того земляного духа в пыль!

Митра медленно подняла голову. На её некогда прекрасном лице всё ещё медленно отрастала новая плоть. Лишь серебряная цепь, проходившая через обе щеки, оставались прежней, прочно удерживая её язык.

— После битвы с Тихэ мои последние силы ушли на спасение бегством, я действительно… больше не в состоянии.

Голос Митры был слабым и уставшим, и если бы не эта личина демона, в ней было бы что-то трогательно-беспомощное.

Нишиду буквально обезумел от гнева:

— Брехня! Не думай, что я не знаю, сколько войск Фули тебя содержало. Твоё море сущности давно восстановилось! Ты просто увидела, что ситуация изменилась, и возжелала своего!

Ситуация и вправду изменилась, и не только из-за Иулюя, но и из-за Линь Юаня.

Линь Юань… Только услышав доклад Чжуцюэ, они поняли, что тот мерзавец не Ли Сы, а Линь Юань.

Тот самый Линь Юань, что уничтожил всю его Западную армию, прибрал к рукам остатки войск, с неслыханной наглостью вторгся в земли Фули и провозгласил себя новым вожаком стаи!

Невиданное доселе чувство упадка и дряхлости охватило Нишиду. Он прищурился, глядя на тусклый свет свечи, словно старый волк, взирающий на заходящее солнце.

И уж такая хитрая, как Митра, став свидетельницей силы Линь Юаня в горах Чжэломань, могла ли ещё оставаться преданной ему?

На лице Митры появилось удивление. На самом деле по лицу трудно было разобрать, но, по крайней мере, голос звучал удивлённо:

— Как же так? Я стала такой, и в этом тоже есть вина Линь Юаня, я должна ненавидеть его ещё сильнее, чем ты.

Нишиду усмехнулся:

— Ты прожила миллионы лет, не стоит нести эту чушь. Ради выгоды ты можешь предать что угодно, уже не говоря о лице.

Митра на мгновение замолкала, затем тихо вздохнула:

— Если Ти Ши так считает, то позволь мне продемонстрировать свою полезность.

Она поднесла глиняный кувшин.

— Что это? — спросил Нишиду.

— Божественная «неопадающая земля», созданная обителью Банановых листьев, способная заставить растения прорастать и расти с огромной скоростью. Она применима только на небольшом участке земли, поэтому я поместила в кувшин и землю с этого места, — Митра сделала паузу, затем тихо спросила: — Помнит ли Ти Ши, что я уже преподносила ему семя ладана?

В глазах Нишиду промелькнуло понимание.

Семя и земля, ускоряющая его рост, вместе составляют цельную пряность для благовония Ши Юй. А закон инверсии причины и следствия ладана может сыграть ключевую роль в решающий момент.

Конечно, он не мог сразу вырастить этот ладан. Даже обратная реакция одного чабреца уже достаточно сильна, вторую пряность можно будет использовать, лишь выждав подходящий момент — например, дождавшись дня, когда Чистое дитя изготовит благовоние Ши Юй.

Видя, что Митра зашла так далеко в доказательстве преданности, выражение лица Нишиду наконец смягчилось.

Он отвернулся и равнодушно сказал:

— Пока что сочтём, что твои заслуги искупают проступки. Если не можешь сражаться, охраняй тело Великого кагана. Когда моё божественное сознание покинет его, не допусти ни малейшей оплошности.

Митра отвесила низкий поклон, её осанка по-прежнему была изящна:

— Как прикажете.

Спустя мгновение Митра неспешно вышла из шатра Великого кагана. Охранники у входа дружно отдали честь, и старший из них спросил:

— Пробужденная Митра, нужно ли послать служанку, чтобы служить кагану?

В золотых глазах Митры сверкнул насмешливый огонёк, и она мягко произнесла:

— Пока не тревожьте кагана.

— Есть.

Митра ушла. Вскоре из шатра донеслись странные звуки.

Сначала звук падения чего-то тяжёлого, затем словно чей-то голос. Голос явно принадлежал мужчине, но слова были невнятными, похожими на бормотание.

Охранники переглянулись, кто-то осмелился громко спросить:

— Каган, какие будут приказы?

Тот, кто был внутри, тоже повысил голос и невнятно крикнул:

— Дур… аки!

— Рас… се…

— У… бить…

Охранники вздрогнули и резко распахнули полог шатра, заглянув внутрь. Их взору предстала картина, от которой все застыли на месте.

Непобедимый Великий каган, сын Небесного Волка, в коем воплотились Небесная Судьба, Небесная Сила и Небесная Мудрость, лежал на роскошной меховой подстилке, пускал слюни и гоготал, лепеча первые слова.

Их первой мыслью было — каган отравлен. Один уже раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но другой, обливаясь холодным потом, крепко схватил его за руку:

— Стой! Подумай хорошенько… Когда родился наш каган?

Менее года назад.

Охранники не могли сходу понять, что здесь творится, но инстинктивно чувствовали, что перед ними действительно Великий каган — настоящий Великий каган.

Подавляя смятение и отвращение, они смотрели на этого выдающегося мужчину, наблюдая, как он плачет и смеется, извивается и корчится, словно разглядывая слизняка, притаившегося под тяжёлыми доспехами.

Невыразимая тень закралась в сердце каждого, а за ней сразу последовал страх.

— Нам не следовало входить… — тихо сказал кто-то. — Пробуждённая Митра велела не тревожить…

Один за другим они медленно отошли, снова опустив полог шатра из бычьих шкур, и лишь затем, словно ничего и не было, подозвали служанок.

Но каждый охранник отчетливо понимал: эта картина уже врезалась в память, и её невозможно стереть.

В армии Чжоу, разумеется, царила совершенно иная картина.

Они праздновали. Воины бросали в костёр сломанные волчьи знамена, а победные крики смывали горечь и унижение прошедших дней.

В шатре командования же царила тишина, далекая от мирской суеты.

Высокая и величавая фигура в даосском венце восседала на почётном месте. Командующий армией Чжоу, начальник военного округа Ючжоу стоял на коленях у Его ног, не смея поднять взгляд.

— В сегодняшней битве Нишиду испытывал мои силы, — спокойно сказал Иулюй.

— Нишиду? — начальник военного округа Ючжоу тут же всё понял. — Значит, этот Великий каган… действительно Нишиду?

— Тело принадлежит его сыну, а сознание — ему самому. Эта собака использовала потомка как сосуд… Видимо, сил уже не хватает.

Вспоминая старого врага, Иулюй не мог сдержать улыбки. Нишиду тысячи лет служил божественным покровителем смертного племени, тогда как большинство пробуждённых использовали этот примитивный и глупый метод лишь в самом начале своего появления. Смертные непостоянны: племена распадаются и исчезают, и тогда пробуждённый теряет всё. Постепенно они пришли к более мудрому способу сохранения последователей.

Но у Нишиду не было выбора. Его последователи — это и его потомки, и продолжение его самого, источник его силы. Ему оставалось лишь держаться за это дерево Фули.

Впрочем… были ли сейчас его действия попыткой продлить жизнь или подготовкой к падению, дабы оставить своему племени нового вожака?

Мысли Иулюя блуждали. Какие ещё козни может строить эта собака? Есть ли что-то ещё, что способно ускользнуть от его взгляда?

Спустя долгое время он взял кисть, написал письмо и передал его начальнику военного округа Ючжоу:

— Отправь в Юннин.

Начальник военного округа принял письмо обеими руками, невольно заметив мелкие трещины на его руке, и снова почтительно опустил взгляд. Он уже догадывался, что «Иуюлюй» перед ним, это всего лишь ещё один голем. Настоящий Иулюй, несомненно, пребывает в Юннине, ожидая донесений отсюда.

Начальник военного округа Ючжоу не придавал этому значения, на лице появилась нотка восторга:

— Божественный владыка, раз Нишиду так сильно пал, если вы вмешаетесь, мы сможем выгнать их из земель Великой Чжоу!

Не услышав ответа, он замер, и сердце его учащённо забилось.

Наконец, Иулюй произнёс с оттенком усталости:

— Выгнать из Великой Чжоу означает лишь разогнать их по степи; если наши войска не увидят пленных, победа будет лишь временной.

— Но…

Его голос был едва слышен, но полон власти:

— Не требуй сиюминутной выгоды. Эта партия вэйцзы должна разыгрываться шаг за шагом.

Начальник военного округа немедленно склонился ниц:

— Это я был неразумен.

Сердце бешено колотилось, и в душе он подумал:

«Неужели божественный владыка хочет полностью уничтожить всех Фули?»

Иулюй вообще не хотел вмешиваться. Благовоние Ши Юй скоро будет готово, и получив его, можно было бы окончательно превзойти всё сущее. В этот момент безрассудно истощать свои силы в противостоянии с той бешеной собакой Нишиду было крайне неразумно. Но тот император Чжао осмелился шантажировать его поддержкой всей страны…

У смертных свои цели и амбиции, а Иулюя заботило лишь одно: независимо от исхода, нельзя позволить войскам Фули вернуться, чтобы не добавлять неопределённости в сбор пряностей для Чистого дитя.

Прикинув время, он думал, что Ляо Юньцзюэ уже должен был войти на территорию Фули и сейчас, вероятно, пытается проникнуть вглубь вражеской страны.

Более не говоря ни слова, он лишь спросил:

— Подкрепление, направленное Фан Чэнняню, прибыло?