Прошло некоторое время, прежде чем Митра наконец заговорила:

— И... какую же сумму ты предлагаешь?

Она даже не стала отрицать возможность сделки.

Сердце Су Чэня бешено колотилось, но внешне он сохранял почтительное спокойствие:

— Дело важное, и сей бедный монах не смеет давать поспешных обещаний. Мне нужно свериться с записями. В течение четверти часа я непременно дам божественному владыке точный ответ.

Митра уже позвонила в колокольчик, да и весь дом был под её контролем, так что, бежать он не посмеет. Она равнодушно кивнула:

— Хорошо. Жду четверть часа.

Су Чэнь поклонился, вышел из главного зала и сразу направился в боковую комнату, где обитал прежний хранитель обители Банановых листьев.

Хранитель, как и ожидалось, не ушел далеко и ждал в боковой комнате.

Не дав тому заговорить, Су Чэнь прикрыл дверь и скороговоркой изложил ситуацию. Затем сказал:

— Прошу передать мне секретный рецепт.

Хранитель не колебался. Он вытащил из книжной полки лист с рецептом и передал его. Су Чэнь внимательно прочитал текст несколько раз, пока не запомнил всё дословно и лишь тогда с облегчением выдохнул.

Хранитель подал ему и счётную книгу:

— Здесь указаны все угодья этой обители Банановых листьев. Сколько подношений вы намерены пообещать?

На этот раз Су Чэнь лишь бегло просмотрел записи и закрыл книгу.

Вместо ответа он сказал:

— У меня есть ещё один вопрос.

— Говорите.

Су Чэнь всмотрелся в силуэт и седые волосы собеседника, затем твёрдо произнёс:

— Я хочу увидеть ваше лицо.

Полупрозрачная вуаль на лице хранителя слегка колыхнулась с его дыханием:

— Это условие, на котором вы готовы спасти обитель?

— Именно. Раз вы избегаете встречи с Митрой, значит, вам есть, что скрывать. Но я связываю свою судьбу с обителью Банановых листьев, и должен знать, с кем имею дело. Иначе рискую навлечь ещё большую беду.

Хранитель замер на несколько мгновений, будто сквозь вуаль изучал Су Чэня. Тот выдержал взгляд.

Наконец хранитель поднял руку и снял вуаль.

Даже не смотря на то, что Су Чэнь был готов к этому, он почувствовал, как перехватило дыхание.

— Это было лицо Ляо Юньцзюэ. Сколько ни вглядывайся, точно он. Но выражение… оно было чужим. Ни тени привычной отстранённости и проницательности. Напротив — спокойствие, мягкость, даже легкая искра радости в глазах.

Су Чэнь никогда не видел Ляо Юньцзюэ в юности, но если бы и попытался представить — возможно, перед ним стоял бы именно такой человек.

Близнец? Творение благовоний? Или…

— Ляо… — он запнулся и осторожно спросил: — Могу ли я узнать ваше имя?

— У меня нет ни имени, ни фамилии, — с улыбкой ответил хранитель.

Почему он не солгал? Почему сказал нечто столь подозрительное? Заговор? Или какой-то хитрый ход?

— Мастер, — хранитель вдруг рассмеялся, — не терзайтесь догадками. Просто правду сложно объяснить. Давайте так: если вам и вправду неудобно, можете называть меня Ляо Юньцзюэ.

Мозг Су Чэня был готов взорваться. Он решил спросить напрямую:

— Тот самый глава Ляо из ордена Чжэюнь?

— Нет, — искренне ответил хранитель. — Чтобы не путаться, можете звать меня Ляо Юньцзюэ Второй.

— …

В итоге Су Чэнь всё же предпочёл называть его «хранитель».

— Каковы ваши отношения с главой Ляо? Вы союзники или враги? С какой целью присоединились к обители Банановых листьев?

— Я не сотрудничаю, но и не враждую. Его миссия не имеет ко мне никакого отношения, как, впрочем, и у меня самого нет никаких целей. Я пришел в обитель Банановых листьев, потому что меня сюда пригласили. Изучаю древний рецепт, потому что он здесь оказался. Если вас беспокоит моё присутствие, я в любой момент могу уйти.

Собеседник будто бы отмахивался, но в его взгляде не было и тени пренебрежения:

— С вашей прозорливостью вы, должно быть, почувствовали: я — вода без истока, ветер без границ. Ничем не связанный и свободный… Если уж нужно как-то описать… то, быть может, я так называемое «Чистое дитя».

— ?

Через четверть часа Су Чэнь вернулся в главный зал. В руках он держал учетную книгу, а на лице застыла идеально отмеренная усталость и серьезность.

— Докладываю божественному владыке: этот бедный монах все тщательно подсчитал.

Он назвал сумму.

— Задействуя все ресурсы обители Банановых листьев, даже с учетом неопадающей земли, мы ежегодно сможем поставлять вот столько пряностей. Это примерно эквивалентно... годовому расходу ордена Чжэюнь.

Даже Митра, не говоря уже о людях из обители Банановых листьев, не могла скрыть удивления.

Орден Чжэюнь был ведущей школой благовоний во всей Поднебесной. Даже слабейшие Пробужденные не могли обеспечить себя столькими подношениями.

— Конечно, мы не мастера благовоний и поставлять будем лишь необработанное сырьё.

Митра на мгновение замолчала, словно проверяя расчёты. Но отказываться от такого количества подношений было бы безумием.

Она подняла золотой колокольчик:

— Принеси клятву.

Су Чэнь не спешил, почтительно ответив:

— Осмелюсь спросить: а какую клятву принесёт божественный владыка?

Глаза Митры сузились:

— Что ты сказал?

— Смиренный монах поставил на кон все достояние обители Банановых листьев, а потому вынужден быть предельно осторожным. Осмелюсь просить божественного владыку тоже дать обещание.

Из её слов Су Чэнь понял: хотя Митра творила зло, но к заключённым договорам относилась с неожиданной щепетильностью.

Возможно, это было ограничением её божественной природы как Владыки договора, а может — личным принципом. Но так или иначе, она не нарушала клятв.

А значит, её колокольчик связывал не только других, но и её саму.

— В конце концов, разве договор не должен быть обоюдным? — спокойно сказал Су Чэнь.

Взгляд Митры стал ледяным.

Она действительно соблюдала договоры. Но за вечность существования она научилась добиваться соблюдения условий иными путями.

После клятвы другой стороны она могла заплатить болью и силой, чтобы колокольчик скрепил односторонний обет.

За тысячи лет бесчисленные смертные клялись у её золотого колокольчика, но мало кто, как этот лысый осел, осмеливался требовать, чтобы и она дала слово.

И уж точно никто с таким козырем в рукаве.

Она могла бы солгать. Но если колокольчик прозвучит вновь, раскалённая лава накажет всех нарушителей, включая и её саму.

— А ты смел — медленно проговорила Митра.— Чего же ты хочешь?

— Названный объём подношений возможен только если использовать ресурсы всех филиалов обители Банановых листьев. Потому прошу: отныне божественный владыка обязуется не вредить никому из нашей обители ни прямо, ни косвенно.

Митра, составившая за жизнь сотни тысяч договоров, тут же уловила подвох:

— С одним условием: я должна знать, что этот человек является членом обители Банановых листьев. Если я не в курсе и убью по ошибке — это не нарушение.

Су Чэнь кивнул:

— Справедливо.

— И насчёт «косвенного вреда» тоже надо уточнить. Если я не имела намерения и смерть произошла случайно — это тоже не считается нарушением.

— Принято. У божественного владыки есть иные условия?

Стоило Су Чэню спросить, как Митра вновь заподозрила подвох.

Она вновь перебрала каждое слово, уточнила каждую деталь и лишь затем медленно произнесла:

— Пусть будет так.

— Благодарю. Если божественный владыка соблюдёте условия, то и я даю три обещания:

Во-первых, немедленно передам вам секрет неопадающей земли.

Во-вторых, всё, что произошло сегодня, останется в тайне.

В-третьих, со следующего года буду ежегодно поставлять оговоренное количество пряностей.

Дзинь-линь~

Золотой колокольчик прозвенел, извещая о то, что договор заключен.

Громадный камень наконец свалился с души Су Чэня. Не медля, он взял бумагу и кисть, записал рецепт неопрадающей земли и с поклоном подал его Митре.

Та встряхнула колокольчик ещё раз, проверяя, нет ли обмана.

Хотя сегодня она заключила выгодную сделку, радости почему-то не чувствовала. Вероятно, из-за того, что в последний момент этот лысый монашек её переиграл.

Холодно взглянув на Су Чэня, Митра больше не стала задерживаться и сразу же покинула обитель Банановых листьев.

Лишь когда крылатый конь исчез из виду, все рухнули на землю, дрожа.

— Благодарим мастера за спасение…

— Мастеру пришлось нелегко…

Усатый мрачно пробормотал:

— Но, мастер… наша неопадающая земля годится лишь для этого клочка земли. Где мы возьмём столько пряностей через год?

— Кто сказал, что мы будем их поставлять? — спросил Су Чэнь.

Все удивленно замерли:

— Но мастер же только что…

— С кем Митра заключила договор? С обителью Банановых листьев или с этим бедным монахом?

До барышни Яо постепенно дошло:

— Мастер, вы хотите…

— С этого момента я покидаю обитель Банановых листьев. Если через год Митра не получит своих подношений, лишь я буду тем, кто нарушил договор. Даже если Митра позвонит в колокольчик, лава не поглотит вас.

В комнате повисла мертвая тишина.

Су Чэнь горько усмехнулся:

— Может, Митра права: с момента появления договоров люди только и ищут, как их обойти.

Весь его расчёт сводился к тому, чтобы отвлечь Митру словесными ухищрениями и заставить упустить главное — с кем именно заключён договор.

Тот факт, что его речи смогли обмануть самого Владыку Договоров, уже можно считать великим достижением.

Впрочем, возможно, Митра ещё не встречала таких нарушителей, которые с самого начала планировали спокойно принять смерть.

Тишина длилась несколько секунд, затем все зашумели.

Су Чэнь поднял руку:

— Договор заключен. Уже ничего не изменить. Вместо того чтобы волноваться обо мне, лучше бегите — чем дальше, тем лучше. Через год, когда договор будет нарушен, гнев Митры будет ужасен.

Он тихо вздохнул:

— Жаль только… одну маленькую обезьянку, которая всё ещё ждёт меня.

Все:

— ?

Это что, новоприобретённая привычка давать прозвища — прямо как Митра?

Несмотря на тяжёлую атмосферу, барышня Яо не смогла удержаться и спросила:

— Мастер, а кто эта… обезьянка?

***

Долина гниющих.

В ветхой хижине Линь Юань сидел на корточках напротив У Сэ, и они таращились друг на друга.

— О, великий и всеведущий Тяньсы Дугван! — вдруг слащаво воззвал он. — Раз ты знаешь всё на свете, должно быть, и язык обезьян тебе знаком?

Дугван Тяньсы:

— …

— Не затруднит ли тебя, божественный владыка, передать обезьяне пару слов от меня? Скажи ей так: «Во всем виноват ты. Из-за того, что ты полез в Долину гниющих, мы все теперь втянуты в это дерьмо. Уж не чувствуешь ли ты хоть капли вины за содеянное?»

Похоже, Тяньсы и впрямь исполнил просьбу, потому что через несколько мгновений У Сэ, испугавшись «демонического голоса» в голове, выбежал из хижины и понесся вниз по склону.

Пробежав изрядное расстояние, обезьяна всё же остановилась и, медленно вернувшись, опустила голову, тихо пискнув:

— Чи-чи.

— Он сказал «прости», — безэмоционально перевел Тяньсы.

— Разве твоё «прости» что-то изменит? Разве так твой хозяин учил тебя быть обезьяной? — строго спросил Линь Юань. — Понимаешь, что внезапная способность понимать мою речь — это шанс, данный тебе небом, чтобы все исправить?

Тяньсы Дугван:

— …

У Сэ:

— …

— Если хочешь загладить вину, тебе придётся выполнить одно задание.

***

Незадолго до этого Линь Юань вместе с Ли Ши-и успели собрать кое-какую информацию.

После вчерашней битвы гниющие захватили в плен множество воинов Фули, а вместе с ними — и Чжао Иня с людьми страны Священного Дерева. Теперь гниющие пребывали в диком восторге и собирались в скором времени устроить новый ритуал, чтобы скормить жертв Тихэ и вымолить у Богини-Матери силу для уничтожения врагов.

Кроме того, после побега жертв во время прошлого ритуала, гниющие усилили охрану.

Линь Юань долго наблюдал, но не нашёл ни единой возможности для спасения. Поэтому отправился в мир Дао к Чжао Иню.

Тот выглядел тускло и расплывчато — очевидно, его раны были куда серьёзнее, чем в прошлый раз.

Но, судя по всему, Чжао Иня куда больше заботила судьба армии Фули.

— Чжао Чоу уже скорее всего догадался о сущности Ти Ши. Зная его, он постарается уничтожить Ти Ши, пока он слаб, и, скорее всего, нанесёт решающий удар во время ритуала, рассчитывая одним махом решить всё. — Чжао Инь говорил с предельной серьёзностью. — Каково нынешнее состояние Ти Ши?

— ...Плохо понимаю, кто я такой.

Чжао Инь удовлетворённо кивнул:

— Так и должно быть. Однажды Ти Ши вберёт в себя память всего народа и приведёт Фули к вечности.

— А кого именно называют «Ти Ши» тебе всё равно, да? — холодно заметил Линь Юань. — Ты предан Фули, а не какому-то конкретному фулийцу, я помню.

— Верно, — спокойно ответил Чжао Инь. — Если считать Фули единым организмом, то Ти Ши — его голова, а я — конечность. Но и голова, и конечности, по сравнению с душой, всего лишь заменяемые части.

Линь Юань уже слышал этот извращённый бред. Но на сей раз он долго молчал, а потом вдруг сказал:

— Странно, теперь мне кажется, что в твоих словах есть смысл. Я и правда… себя не узнаю.

Чжао Инь стал ещё довольнее.

— Ти Ши не нужно обо мне беспокоиться, лучше готовьтесь к решающей битве. И ещё: золотые орлы Фули представляют серьёзную проблему. Они передают разведданные с высоты. Если каким-то образом удастся их устранить, Фули ослепнут, а это считай — уже половина победы.

***

Вернувшись в хижину, Линь Юань тут же обратился к У Сэ:

— Твоя задача: пробраться в лагерь Фули и прикончить Золотых орлов.

Как раз в этот момент вернулись Лу Жан и Чу Яогуан. Они закончили гримироваться под гниющих и похоронили тела.

Услышав слова Линь Юаня, Лу Жан замер. В его голосе звучало спокойное отчаяние:

— Всё, он окончательно спятил. Он отдаёт приказы обезьяне.

У Сэ возмущённо запищал.

Тяньсы перевёл:

— «Почему сам не пойдёшь?»

Тем временем Лу Жан осторожно предложил:

— Старший брат Линь, но ты же можешь использовать ту странную технику, чтобы управлять фули? Мог бы заставить их убить орлов.

Линь Юань раздражённо ответил:

— Это работает только на близком расстоянии. Мне нужно подойти ближе, а они наверняка усилили охрану и ждут меня. Но У Сэ другое дело. Он маленький, ловкий, привык лазать по крышам и воровать еду. У него есть шанс.

У Сэ оскалился.

Тяньсы перевёл:

— «Я хоть чем-то похож на того, кто может одолеть орла?»

— Кто говорит о честном бое? Ты же обезьяна! Куда делась твоя смекалка? Отрави их, сожги, утопи… разве мало способов?

Лу Жан:

— Старший брат Линь… Может, перестанешь говорить с обезьяной? Ложись-ка лучше спать…

— Ладно, — перебил Линь Юань. — Сначала просто разведай обстановку. Если ничего не выйдет, вернёшься. Договорились?

У Сэ долго размышлял, затем пополз к выходу.

Лу Жан:

— ???