— Линь Юань...

— Линь Юань...

Чистый, звонкий голос прорезал мрак, словно клинок, рассекающий туман, пропуская тонкие лучи небесного света. Он медленно поднял взгляд, не сразу вспомнив, кому принадлежит этот голос. Наверное, это был кто-то из далёкого прошлого, кого он знал сто жизней назад.

Затем к зову присоединились ещё два голоса, куда более эмоциональные и шумные:

— Старший брат Линь!

— Старший брат Линь, очнись!

— Он вообще живой?

— Не каркай.

— Если он умрёт, нам конец...

— Чжи-чи-и!

Последний звук… это ведь обезьяна?

...Обезьяна?

Неизвестно, сколько времени потребовалось Линь Юаню, чтобы хоть немного приоткрыть веки.

Долина гниющих была непривычно тихой, слышался лишь равномерный стук дождевых капель по крыше.

В полуразрушенной хижине сидели трое и одна обезьяна. Лу Жан и Чу Яогуан выглядели измождёнными, в грязной одежде, покрытые пятнами крови, с «гниющим» гримом на лице, нанесённом явно наспех. Чу Яогуан прижимала к груди подавленную маленькую обезьянку.

— ...Почему Фули больше не атакуют? — тихо спросила она.

— Возможно, Чжао Чоу тоже сильно пострадал прошлой ночью, — Ли Ши-и, не теряя бдительности неотрывно смотрела на дверь.

— А Тихэ бездействует? — слабо спросил Лу Жан.

— Нет, — вмешалась Чу Яогуан. — Эти Белые горы её работа.

— Белые горы? — переспросила Ли Ши-и.

— Выйди и посмотри сама. Сейчас они выглядят жутко. Непонятно, зачем они нужны...

У Сэ с растерянным видом озирался по сторонам.

В его крошечной обезьяньей голове всё начиналось с него. Он украл у Линь Юаня что-то важное, сбежал в это проклятое место, потом его спасли и вернули назад. Но теперь те, кто был рядом, оказались в ловушке этого проклятого места и один за другим превращались в жалкое зрелище.

Неужели это всё из-за него?

У Сэ прижался к Чу Яогуан, пытаясь, как будто выискивая вшей, выдрать из её нарисованной язвы фальшивый гнойник. Но он всё же был обезьяной и не мог долго зацикливаться на одной эмоции. Вскоре он снова вылез и принялся осматриваться, соображая, что бы ещё стащить.

Только-только взобравшись на лежанку, он внезапно встретился взглядом с Линь Юанем и тут же с пронзительным «Га!» кубарем скатился вниз.

— Старший брат Линь!

Только тогда остальные заметили, что Линь Юань очнулся, и окружили его.

Линь Юань медленно приподнялся, отказавшись от посторонней помощи. Голова была тяжёлой, ноги — ватными, голос звучал хрипло:

— Докладывайте.

Лу Жан и Чу Яогуан переглянулись, Лу прочистил горло:

— Я расскажу.

Начав с того самого комара, он по порядку пересказал события прошедшей ночи.

Благодаря прикрытию Чжао Иня и нескольких юношей, им вдвоём и большинству людей Священного Дерева чудом удалось спастись. Зажатые с двух сторон, они приказали тем бежать как можно дальше в глубь гор, подальше от Долины гниющих.

Но сами далеко не ушли.

Последовав примеру Линя Юаня они измазались зловонной грязью, налепили фальшивые гнойники и тайком пробрались обратно в Долину гниющих, по пути подобрав потерявшегося У Сэ.

— К тому моменту уже начало светать, армия Фули потерпела сокрушительное поражение, а гниющие таскали тела. Когда мы проникли сюда, то увидели, как они волокли Чжао Иня и тех юношей Священного Дерева... — голос Лу Жана становился всё тише.

Линь Юань поднял взгляд:

— Живых или мертвых?

Лу Жан на мгновение замялся, всем существом ощущая, что с Линь Юанем что-то не так. Его лицо тонуло в полумраке разрушенной хижины, делая выражение неразличимым.

— Я сперва решил, что трупы. Но гниющие предпочитают приносить в жертву живых, да и мертвых связывать незачем, так что, скорее всего, их взяли живыми. Только вдвоем нам с гниющими не справиться… Поэтому мы сначала добраться сюда, чтобы передать вести.

Закончив, Лу Жан глубоко вдохнул и признался:

— Это моя вина. Я стоял у входа в пещеру, но всё равно впустил комара.

Линь Юань взглянул на него и покачал головой:

— Это не твоя вина. В прошлый раз во время жертвоприношения Тихэ поглотила немало солдат Фули. Когда гниющие возрождались из озера, некоторые слились с фулийцами — так сведения о Чистом дитя попали в их сознание. Раз у них появилась цель, рано или поздно они бы все равно вас нашли. Лучше порадуйся, что учитель ушел первым и худшего удалось избежать.

Он говорил совершенно бесстрастно, без тени язвительности.

И именно от отсутствия привычной колкости Лу Жану стало не по себе.

Это точно Линь Юань?!

Линь потер виски, на мгновение задумался и продолжил:

— Хоть я и раскрыл себя прошлой ночью, но дело сделано: гниющие перебили множество солдат Фули, к тому же те еще потеряли в долине своего предводителя. Если после этого они отступят — значит, это не фулийцы. С другой стороны, Тихэ вряд ли будет останется бездействовать. Но она до сих пор меня не тронула… Любопытно. Почему? Неужели тоже хочет сорвать банк?

Лу Жан наконец понял, откуда это чувство неестественности.

Во взгляде и голосе собеседника сквозила какая-то прожитая, выстраданная мудрость — будто перед ним стоял закаленный в бесчисленных битвах ветеран.

Нет, даже «ветеран» не подходило. Когда он говорил о ситуации, казалось, будто по одну сторону игрового стола сидит Пробужденный, а по другую — вся армия Фули. Отдельные воины в его глазах и вовсе не значили ничего.

Откуда у него такой взгляд?

Лу Жан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он не забыл, что этой ночью Линь Юань снова спас его. Но что произошло после? Почему он стал вот таким?

Закончив монолог, Линь Юань, будто приведя мысли в порядок, поднял голову:

— Ши-и, в долине сейчас наверняка полно трупов гниющих? Найди поблизости два тела и притащи сюда. Только осторожно, чтобы никто не заметил.

Ли Ши-и действовала быстро. Вскоре два изувеченных тела лежали в углу хижины.

Линь Юань кивнул:

— Вы двое, переоденьтесь в их одежду, затем спрячьте трупы. О дальнейшем поговорим после.

Чу Яогуан согласно кивнула, но тут же спросила:

— А ты, старший брат?

— Я пройдусь по долине, разузнаю обстановку, — Линь Юань пошатываясь поднялся на ноги.

Ли Ши-и преградила ему путь рукой:

— Отдохни. Я сама схожу.

Но он лишь вяло поднял руку, сделав отмахивающий жест — не атакуя, просто предлагая отойти.

Эта манера явно не принадлежала ни Линь Юаню, ни Ли Сы. Кому именно — он, вероятно, и сам не помнил.

— Я уже достаточно отлежался, — сказал он и, пошатываясь, направился к выходу.

— Линь… старший брат, — Лу Жан не выдержал, — ты…

Линь Юань замер:

— Господин надзиратель, позволите фулийскому шпиону прогуляться в одиночестве?

Лу Жан поперхнулся, проглотив остаток фразы. Знакомый сарказм вернулся, и он даже почувствовал небольшое облегчение…

Черт, я точно больной!

Долина гниющих встретила их пронизывающим ветром и холодным дождем.

Одни отбросы тащили трупы своих собратьев, другие глумились над телами воинов Фули, третьи кланялись белым горам, умоляя Богиню-Мать о помощи.

Эти горы казались недвижимыми, но незаметно уже поднялись над краями долины, точно окружив её бледной каменной крепостью.

Присмотревшись, можно было заметить, что их очертания изменились: они уже не были гладкими и округлыми. Сквозь очертания проступало нечто невыразимое... Но что именно?

Линь Юань не стал сразу расспрашивать о происходящем, а медленно шёл по раскисшей тропе, наблюдая и заново привыкая к своему телу.

Ведь большинство оболочек, что он помнил, не были столь жалкими.

Сзади раздались нарочито громкие шаги. Ли Ши-и шла за ним.

Линь Юань остановился под навесом крыши и встал рядом, глядя в небо.

Дождь моросил.

Первым нарушил молчание Линь Юань:

— Когда я был без сознания… ты звала меня «Линь Юань»?

— Да.

Он криво усмехнулся:

— Какая неожиданная честь.

Ли Ши-и повернула голову, её взгляд был острее ножа:

— Но сейчас ты... всё ещё Линь Юань?

Линь Юань фыркнул:

— Разве это важно? Разве, произнося это имя, ты не сомневалась? Ты ведь не надеялся, что он очнется, правда?

Хотя они встретились взглядом, у Ли Ши-и возникло ощущение, будто её рассматривают тысячи глаз, и спрятаться от них невозможно.

— Ты ошибаешься, — её голос был твёрдым, как движения, когда она убивала. — Я хотела разбудить того, кто уже убил Чжао Мао и Чжао Цзы, и кто однажды свергнет Фули.

Линь Юань усмехнулся с неопределённым выражением:

— Свергнуть Фули... Ха.

Ли Ши-и не сводила с него глаз, её пальцы незаметно сжались

— А ты не подумала, что столько фулийцев, обосновавшихся в моём теле, вряд ли захотят свергать своих?

Зрачки Ли Ши-и резко сузились.

— Ты — чжоуец, — её голос стал сухим. — Не забывай, у тебя есть долг мести.

На этот раз Линь Юань рассмеялся:

— Если я отомщу, это будет довольно иронично.

— Что ты имеешь в виду?

— Ох, как не хочется тебе это объяснять...

Но, сказав так, он продолжил почти напевным тоном:

— Линь Юань давно знал, что его мать была вынашивающей матерью клана Цянь, но в глубине души лелеял надежду: а вдруг это не так? Вдруг в момент его рождения его действительно любили и ждали?

Увы, надежды не оправдались. Он был грехом, возложенным на неё, её позором, её смертью. Какое право у соучастника её гибели мстить за неё? Оказавшись перед ней в мире мёртвых, осмелится ли он преклонить перед ней колени?

Таков был Линь Юань. И Ли Сы — тоже. Их любовь и ненависть пусты, как ветер. А ты, Ли Ши-и, разве кто-то благодарен тебе за то, что ты жертвуешь своей жизнью ради мести?

Мёртвая тишина.

Ли Ши-и отступила на несколько шагов, перевернув серебряную иглу в руке, и резко спросила:

— Кто со мной говорит?

У этого парня почти отняли душу!

Линь Юань усмехнулся, покачал головой и развернулся, шагнув в дождь.

— Ты посмотри на этих гниющих, чем я от них отличаюсь? — Он направился в сторону гниющих. — Все мы гнилые опухоли, вырезанные из чрева матери. Блуждающие одинокие души, что, упав на землю, так и смогли пустить корни.

— Линь Юань! — резко крикнула Ли Ши-и, — Если посмеешь предать нас сейчас, я собственными руками убью тебя снова и вытащу Ли Сы!

Линь Юань не останавливался:

— О? Думаешь, если Линь Юань исчезнет, Ли Сы ещё сможет вернуться?

— Могу проверить.

У Ли Ши-и, конечно, не было уверенности. Но перед лицом сильного врага, если её загнать в угол, даже ради призрачного шанса на победу она попытается.

И кроме того… разве она искренне надеялась, что Линь Юань очнется?

Линь Юань обернулся. Дождь стекал по его подбородку, и на лице не осталось ни следа улыбки — лишь усталое облегчение.

— Хорошо. Запомни свои слова.

Сердце Ли Ши-и дрогнуло. Она вдруг поняла, что его самоубийственное признание было сделано для того, чтобы заставить её решиться. Чтобы, когда придет время, она не колебалась.

***

Цинлули.

Когда Митра вошла в эту горную долину, она сначала хотела призвать своего крылатого коня, но потом передумала.

Она шла неторопливо, словно прогуливаясь, почти бесшумно. Один из деревенских как раз расчищал снег у дома и поднял голову лишь когда она оказалась прямо перед ним. Его взгляд сразу остекленел.

Митра слегка улыбнулась. Серебряная цепь, проходящая сквозь обе щеки и язык, дрогнула:

— Скажи, есть ли в этой деревне группа людей, которые часто приходят и уходят?

Её шёпот, похожий на шелест листьев, заставил крестьянина упасть на колени. Он поднял дрожащую руку и указал направление.

Митра кивнула и направилась на запад. Жители деревни, которых она встречала на своем пути сначала застывали в восхищении, а затем в ужасе разбегались:

— Это Пробуждённая Митра! Войска Фули приближаются!

Митра нахмурилась.

Вопреки тому, что она сказала Ниши-Ду, у неё было достаточно силы Дао. Помимо половины, которую она забирала у Тихэ, были ещё и подношения последователей Фули. Когда она разрушала страну Священного Дерева, ей не удалось поглотить всю силу, накопленную за тысячелетия, но кое-что она всё же собрала.

Так что, иногда можно позволить себе немного расточительности.

Митра разомкнула губы и произнесла всего четыре слова:

— Пусть жизнь прервётся.

Вокруг воцарилась тишина.

***

— Беда! — На западе, в обители банановых листьев, поднялась паника.

Когда Су Чэнь услышал новости, его сердце упало. Митра? Он никогда не забудет землетрясение, вызванное этим Побуждённым.

— Что случилось? — раздался тихий голос, из боковой комнаты вышел хранитель.

Все заговорили наперебой, а Су Чэнь стоял в стороне, лихорадочно соображая.

Личность хранителя обители банановых листьев и без того была загадочной и непостижимой — даже он сам до конца не разобрался в ней. Если Митра увидит его, это непременно вызовет лишние проблемы, а возможно, затронет даже далёкого Ляо Юньцзюэ…

Не успев обдумать всё как следует, Су Чэнь, следуя инстинкту, схватил Хранителя за рукав халата и выпалил:

— Пожалуйста, передайте звание хранителя этому бедному монаху!

Все:

— ?

Через вуаль невозможно было разглядеть выражение лица хранителя. Но голос, прозвучавший из-за ткани, был абсолютно спокоен:

— Хорошо. С этого момента вы новый хранитель.

Все:

— ??

За воротами уже показалась фигура Митры.

Увидев странно одетую толпу, осторожно выглядывающую наружу, Она приподняла бровь:

— Снова обитель Банановых листьев?

Выражение лица Митры было насмешливым, словно она встретила давних знакомых:

— Прямо как сороконожка, даже сдохнув все ещё шевелится. Но в этот раз... вы сотворили нечто занятное.

Она без церемоний переступил порог, скользнула взглядом по оцепеневшим от напряжения людям и, заметив в углу запасы провизии и лекарств, усмехнулась:

— Значит, это вы отправляли припасы и лекарства в Юньцюэ.

Члены обители Банановых листьев молчали. Некоторые сжимали сельскохозяйственные орудия, словно оружие, другие раскинули руки, защищая свои самые ценные изобретения.

Однако Митра выглядела расслабленной и не проявляла ни малейшего интереса к этим бесполезным механизмам. Её золотые глаза скользнули по толпе и остановились на мужчине со счётами. Она задала единственный волновавший её вопрос:

— Скажи мне, как вы сумели вырастить такое пышное поле в разгар зимы?

От этих слов у мужчины со счетами зашумело в голове, и он против воли ответил:

— Э… это все благодаря «неопадающей земле».

— Неопадающая земля? Что это?

— Это божественная грязь, упомянутая в здешних книгах. Хранитель расшифровал её рецепт…

— Да заткнись ты! — окружающие готовы были прибить его на месте.

Насмешливая улыбка Митры стала ещё шире:

— Кто у вас хранитель?

Все тут же зажали себе рты, боясь проронить хоть слово.

Но их взгляды невольно забегали в поисках указаний от хранителя.

И тут все поняли, что хранитель покинул главный зал ещё до прихода Митры.

Постойте… что он сказал перед уходом?

Пока они пребывали в растерянности, голос Митры прозвучал, будто заклинание:

— Укажите на вашего хранителя.

В тот же миг все руки указали на Су Чэня.

Все:

— …

Су Чэнь невозмутимо поправил одежду, вышел вперёд и сложил ладони в почтительном поклоне:

— Божественный владыка.

Митра окинула его взглядом:

— Хранитель этот монах? Я слышала, что монахи не лгут.

— Верно, — голос Су Чэня был ровным и невозмутимым. — Монах… воздерживается от лжи.

Не успел он договорить, как раздался звон.

Динлинь.

Митра встряхнула золотой колокольчик.

— Прекрасно. С этого момента ты должен честно отвечать на каждый мой вопрос. — В уголках её губ сверкнули гвозди. — Не вздумай нарушить договор.