Линь Юань вернулся в Долину гниющих. На этот раз он пропадал слишком долго, и это не ускользнуло от внимания: многие обитатели долины допытывались, где он пропадал.

Линь Юань не стал скрывать и бодро заявил:

— Искал жертв. Сегодня в небе всполошились птицы. Быть может, новая жертва сама идет к нам в руки. Вот я и решил попытать счастья за долиной!

С такими дозорными тайком к войскам Фули всё равно не пробраться, так что он выложил всё как есть.

Гниющие зашумели. Откуда взяться жертвам в разгар лютой зимы? Кто-то проявил интерес, кто-то лишь презрительно фыркнул.

Но тут из толпы вышел человек:

— Я сам схожу.

Это был Одноглазый. Вернее, теперь уже не одноглазый. После озера «бабка», прыгавшая у него в семи отверстиях, исчезла, а вместо неё появился обычный глаз. Но никто не помнил его прежнего имени, и его по-прежнему звали Одноглазым.

После исчезновения бабки он какое-то время ходил подавленным. Но в последние дни на спине у него стала надуваться странная шишка, заставляя горбиться, зато на лице вновь появилось прежнее самодовольное выражение. Все гадали, не отрастает ли бабка теперь у него на спине? Только он никому не показывал, что там на самом деле.

Одноглазый уже однажды усомнился в методах Линь Юаня в поиске жертв, и тогда тот полностью затмил его. На этот раз Одноглазый был полон решимости взять верх.

Линь Юань усмехнулся, но не стал спорить:

— Тогда пойдём вместе.

Одноглазый пренебрежительно бросил:

— У Шестого дяди нога хромает. Лучше сиди в долине.

Раны на теле Линь Юаня заживали куда быстрее, чем у обычных людей, и его нога давно была в порядке. Но он сделал вид, что проглотил обиду, и подобострастно сказал:

— Цель-то я приметил. Провожу уважаемого Одноглазого, сойдет?

Спустя некоторое время группа бесшумно выбралась из ущелья. Одноглазый взял с собой несколько проверенных гниющих, а Линь Юань — молчаливую Ли Ши-и.

Они пересекли несколько холмов. Линь Юань двигался медленно, то и дело спотыкаясь, отчего Одноглазый лишь раздражённо закатывал глаза.

Когда они наконец приблизились к цели, небо уже потемнело, а тонкий серп луны висел, словно вырезанный из бумаги.

Линь Юань на несколько секунд задержал взгляд на луне. Когда они покидали Хэси, противоядия Ли Ши-и хватало ещё на четыре месяца. И вот уже прошло два. Нужно успеть добраться до земель Фули до того, как яд подействует, чтобы собрать нужные травы и приготовить новое противоядие.

Времени мало. С делами здесь нужно разобраться как можно скорее.

Линь Юань так увлекся размышлениями, что действительно споткнулся и тут же застонал:

— Ай… дело плохо, не могу дальше...

Ли Ши-и присела, чтобы осмотреть его лодыжку. Одноглазый, терпение которого было на исходе, мрачно спросил:

— Сколько еще нам идти? Может, ты ошибся?

— Старший брат…

В этот момент дрожащий голос другого гниющего позвал его.

Одноглазый поднял голову и за следующим горным хребтом наконец увидел мерцание костров.

Он бросил взгляд между скал и невольно напрягся. Цель была найдена, но… не слишком ли их много?

Однако в ночной тьме невозможно было разглядеть истинные масштабы армии Фули. Одноглазый жаждал отличиться, проделав такой долгий путь, как он мог повернуть назад? Даже если не удастся перебить всех, можно хотя бы захватить несколько пленных, верно?

Стиснув зубы, он сказал:

— Пусть Шестой дядя подождет здесь. Мы пойдем на разведку.

С этими словами он махнул рукой и повёл остальных гниющих вперёд.

Когда они ушли далеко, Линь Юань укрылся за скалой и тихо сказал Ли Ши-и:

— Охраняй меня.

Весь день Ли Ши-и не проронила ни слова. Она лишь молча подошла и встала спиной к нему.

Линь Юань подавил ненужные эмоции, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Под ногами заснеженные горы сменились чёрными скалами мира Дао.

Он стоял на склоне и смотрел вниз — прежде безлюдная снежная равнина теперь клокотала чёрными волнами, сплошь усеянными смутными шевелящимися силуэтами. Каждая тень соответствовала одному воину Фули из лагеря неподалёку. Это расстояние было идеальным для «Безграничного сознания».

Но Линь Юань не спешил выпускать нити. Его взгляд скользнул вверх по чёрной горе. Чуть выше стояли две тени: толстая и худая, настолько характерные, что в них без труда угадывались Чжао Цзы и Чжао Чоу. Сейчас, выложившись полностью, он мог бы подняться выше них и превратить их в марионеток. Но контроль над этими двумя каждое мгновение требовал бы невероятное количество силы Дао и неизбежно привлёк бы внимание Ниши-Ду.

Затаив дыхание, Линь Юань выбрал другую цель: того, кто находился выше толпы у подножия, но ниже Чжао Цзы и Чжао Чоу. Вероятно, это был какой-то мелкий командир. Нити бесшумно обвили его…

…открыв глаза, он оказался внутри огромной походной палатки.

Слева сидели двое – толстый и худой. Первый жадно жевал сухой паёк, второй, с закрытыми глазами, казалось, дремал. Это были главари, которых он давненько не видел.

Справа кучка перепуганных пастухов и торговцев, лохматых и перепачканных, дрожала у жаровни.

— Что именно вы видели? — с набитым ртом спросил Чжао Цзы.

— ...Не люди... это не люди... — пробормотал один из пастухов.

— …Оно пожирает людей… озеро жрёт людей! — вскричал торговец.

Чжао Цзы цокнул языком и повернулся к нему:

— Когда ты их схватил, неужели не нашлось ни одного, кто не рехнулся?

Он лихорадочно просмотрел воспоминания.

Его звали Чжао Ба, он был мелким командиром в отряде Чжао. Вместе с двумя главарями он отправился в поход на Великую Чжоу, но по пути задание изменилось — теперь они должны были захватить Ляо Юньцзюэ и убить Ли Сы в горах Чжэломань.

Они разослали разведывательные отряды, но один исчез без следа — не вернулся никто, кроме нескольких золотых орлов.

Здесь явно было что-то неладное. Они поспешили туда и по пути встретили перепуганных беглецов. Те несли какой-то бессвязный бред, ни слова нельзя было разобрать.

Раз весь элитный отряд исчез, значит, это место действительно опасное. Лидеры не рискнули идти дальше, разбили лагерь и допрашивали выживших.

Он заговорил:

— Докладываю лидеру...

Едва начав, он внутренне ахнул. Хоть он и освоил язык фули, поглотив чужие воспоминания, управлять ртом и языком оказалось куда труднее.

Продолжать было опасно. Он опустил голову и тихо сказал:

— Да.

Чжао Цзы:

— ?

Чжао Чоу по-прежнему сидел с закрытыми глазами, изредка потирая уголки глаз костлявыми пальцами, словно погруженный в раздумья. Наконец он медленно проговорил:

— Те, кто не сошел с ума, уже давно сбежали. А сумасшедшие сами идут нам в руки.

В этот момент один из торговцев, до этого смотревший в пустоту, внезапно поднял голову:

— Мы бежали... а они вышли нас спасать...

У Линь Юаня сердце екнуло. Нельзя позволить этому человеку продолжать — по обрывкам фраз Чжао Чоу мог догадаться о присутствии войск Чжоу!

Стоп. А этот торговец... разве он не из племени Фули? Если он фулиец, значит, подчиняется «Безграничному сознанию»?

Не успел он это как следует обдумать, как очередная нить стремительно обвила торговца.

Речь торговца оборвалась на полуслове. Чжао Цзы нахмурился:

— Что ты сказал?

Торговец моргнул, затем еще раз, и тупо пробормотал:

— Спасибо.

— ???

— Спасибо за спасение.

Брови Чжао Цзы сомкнулись еще плотнее:

— Что за странный у тебя выговор? То «они», то «вы»... Ты вообще умеешь говорить на языке Фули?

Торговец ткнул пальцем в себя:

— Семь Светил.

— А? Ты из Семи Светил?

Народ Семи Светил в основном занимался торговлей и нередко вступал в браки с Фули, так что потомство, внешне похожее на Фули, не было редкостью.

Чжао Цзы подозрительно посмотрел на него:

— Ладно. Тогда расскажи, что там в горах.

Торговец протянул руку.

— Это еще что значит?

— Деньги давай, — любезно пояснил торговец.

Чжао Цзы на несколько секунд застыл, после чего разозлился и рявкнул:

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

Он резко вскочил, от чего шатер зашатался, схватил торговца за ворот и приподнял так, что тот завис в воздухе.

Торговец болтался у него в руке, как бумажный змей на железной пагоде, и тупо ухмыльнулся:

— Друг.

— ?

— Друг, денег немного дай.

— …

Эти люди Семи Светил… даже сойдя с ума, не забывают о вымогательстве!

У Чжао Цзы аж печень заболела от злости, но, окинув взглядом шатер, он понял, что этот торговец — единственный, с кем еще можно худо-бедно поговорить.

Он шумно вдохнул, сдерживая злость и медленно обратился к Чжао Ба:

— Дай ему денег.

Чжао Ба достал из-за пазухи несколько ломаных серебряных монет и грубо сунул их в руку торговцу.

— Теперь ты готов говорить? — ледяным тоном спросил Чжао Цзы.

К этому моменту Линь Юань уже придумал, что сказать.

— В горах... есть Богиня-Мать, — произнес торговец.

— Богиня-Мать? — наконец вступил в разговор Чжао Чоу. — Что за Богиня-Мать?

— Богиня-Мать... любит гостей. Некоторых гостей убивают. А некоторые... рожают с ней детей. Горы и долины полны ее детьми. Люди, быки, мухи...

У Чжао Чоу дёрнулся глаз. Он многозначительно переглянулся с Чжао Цзы и тихо спросил:

— А какие гости... рожают с ней детей?

— Сильные. Чем сильнее — тем лучше.