Жертвоприношение достигло апогея. Гниющие наперебой швыряли в огонь скот и живых людей. Даже видавшие всё воины Фули теперь утратили всякое хладнокровие и больше не могли сдерживать крики. Они готовы были погибнуть в бою, но не в этом кошмаре.

Они пытались сорвать веревки, но с тяжёлыми ранами их усилия были тщетны. Кто-то, не выдержав, в отчаянии кусал себе язык — лишь бы не дожить до пыток.

Лу Жан отползал назад, пока мог, но всё ещё искал глазами в толпе Линь Юаня.

И он увидел.

Тот стоял на возвышении вместе с тремя поддельными гниющими, наблюдая за бойней. Расстояние не позволяло разглядеть выражение его лица, но он не шевелился.

«Он не собирается вмешиваться.»

Эта мысль вонзилась в сердце Лу Жана, как ледяной клинок.

Он смотрел, как чёрные воды озера поднимаются, поглощая ближайшие костры. Вспомнились громкие слова Линь Юаня: о "смехе перед лицом смерти".

«Жалкий предатель.»

Но ещё более жалким было то, что он поверил ему.

«Что ж, ставка проиграна. Вот и конец. И чего я добился в этой жизни?»

Его движения ослабели, как вдруг спина наткнулась на чьё-то тело. В следующее мгновение верёвки на запястьях были перерезаны, а в ладонь вложен заострённый камень.

Лу Жан резко обернулся.

«Чжао Инь. Когда он успел?..»

Тот, воспользовавшись тем, что все смотрели на озеро, уже освободил нескольких пленников.

В тогда все изменилось.

Первым восстал труп в костре. Полуобгоревшее тело солдата Фули вдруг дёрнулось, как марионетка на натянутых нитях, и его обугленные пальцы сжали горло ближайшего гниющего.

Затем второй. Третий...

Фули — живые, обугленные трупы, даже разорванные руки, ноги и ступни поднимались сами по себе. Они бросались на толпу, разнося огонь.

— Быстрее! — прошипел Чжао Инь остолбеневшим пленным.

Лу Жан принялся резать верёвки на ногах, стирая пальцы в кровь.

Разведчики Чжоу тут же обернулись к Линь Юаню — но тот, будто обезумев от страха, закрывал лицо руками и вопил:

— Что это вообще за монстры?!

Ли Ши-и раскинула руки, будто защищая, но её поза случайно перекрывала обзор любопытным взглядам.

За ладонями Линь Юаня холодно светились зелёные глаза.

В Дао-пространстве Чёрной горы его пальцы дёргали серебряные нити, соединенные с живыми, мёртвыми... и тем, что уже не имело человеческой формы.

Одинокая шёлковая нить взмыла вверх, увлекая за собой пару глазных яблок.

Над бурлящей гладью озера, лишённые хозяина глаза парили в воздухе, наблюдая за полем боя. Линь Юань закрыл все остальные глаза, сосредоточив обзор в самом высоком месте, и направил все конечности в атаку на гниющих.

Чжао Инь бросил жаркий взгляд на это зрелище, схватил одного ребёнка и одного старика, рванул в определённом направлении. Остальные пленники, сорвав веревки, катились и ползли за ним.

Половина жертв вышла из-под контроля, другая половина воспользовалась суматохой, чтобы сбежать. Гниющие должны были насторожиться. Но они уже обезумели, впиваясь зубами в воинов Фули.

Лишь несколько десятков гниющих сохранили остатки разума и бросились в погоню за Чжао Инем и беглецами.

Остальные погрузились в ещё более чудовищное безумие. Вопли и хохот сотрясали землю. Искры и кровавые брызги кружились, словно вороны, танцующие с людьми, превратив дно долины в пылающую топку.

Дождь усиливался, кровавый туман рвался на клочья порывами ветра, напоминая красную вуаль. Озеро раздулось, поглощая сплетённые тела гниющих и жертв.

Гниющие не сопротивлялись — напротив, они сами тащили пленников в воду!

Линь Юань был потрясен.

Ощущение было такое, будто его огромное тело медленно затягивало в озеро. Он попытался отступить, но конечности уже растворялись в воде, как перезревшие плоды, превращаясь в багровую жижу.

Гниющие тем временем целыми группами прыгали в озеро. Их плоть и кости мгновенно таяли, сливаясь в единую массу.

Вода забурлила. Волны поднимали на гребнях клочья плоти и слизь, то вздымаясь как горы, то клубясь, как кишащие змеи. Но страшнее всего было то, что под слоем слизи можно было разглядеть лица — они корчились, меняли форму, открывали и закрывали рты, будто эмбрионы в прозрачном пузыре.

— Плоть, вырванная из чрева, должна вернуться обратно... — прошептал Линь Юань.

Теперь он понял намёк Тяньсы. Это не было самоубийством. Гниющие возвращались в лоно матери, словно косяк рыб, возвращающийся к родным водам.

Тихэ пожирала не только жертв. Она пожирала всех своих созданий!

— Отступаем! — резкий окрик Ли Ши-и вывел его из оцепенения.

Ли Ши-и и два солдата Чжоу уже пробивались против потока толпы. Линь Юань хотел последовать за ними, но не мог определить, где сейчас его настоящее тело. Он был везде — часть его всё ещё оставалась в воде.

Его контроль ослаб и все воины Фули начали в панике разбегаться.

За спиной раздался липкий скользкий звук шевеления. Целое озеро вздыбилось, и гнилая вода хлынула вперед, словно цунами.

***

Лу Жан, вместе с другими пленными, шатаясь и падая, выбрался из ущелья. Его лёгкие горели огнем.

Температура резко упала. В лицо ударил колючий ветер с крупинками снега, влага на их одежде быстро превратилась в белый иней.

Но дрожать было некогда.

Вопли преследователей становились всё ближе. Обезумевшие гниющие неслись сквозь лес, не замедляясь, даже когда ветви рассекали их плоть.

— На восток! — донёсся голос Чжао Иня.

Он выполнял приказ Линь Юаня, но даже не удостоил беглецов взглядом. Протащить этот балласт сюда уже было пределом его щедрости.

Пленные выбились из сил. Старик споткнулся, и цепкие пальцы одного из гниющих впились в его лодыжку. Старик упал, в отчаянии ухватившись за Лу Жана. В следующий миг они оба покатились по земле, сцепившись за ноги.

Лу Жан инстинктивно попытался отпихнуть старика, но тот перед страхом смерти проявил ужасающую силу.

— Спасите... Спасите! — их голоса слились в один вопль.

Гниющий, оскалившись, потянул старика назад, увлекая за собой и Лу Жана. В тот миг, когда глаза Лу Жана чуть не лопнули от ярости и отчаяния, несколько пленных, бежавших впереди, вдруг вернулись. Один схватил его за руку, другой поднял камень и с размаху ударил гниющего.

Этот благородный поступок воспламенил кровь Лу Жана.

Вырвавшись, он не побежал. Вместо этого сам схватил камень и запустил им в гниющего.

Для гниющих это было не страшнее укуса комара. Но их мутные глаза вспыхнули яростью. Они забыли про остальных, сосредоточившись на этих наглецах.

Страх Лу Жана растворился в гневе. Четверть часа назад он презирал тех, кто бросает своих товарищей. Теперь его очередь выбрать.

— Пошло все к черту!

Когда он, с покрасневшими от напряжения глазами, уже приготовился к смерти, послышался резкий свист…

… три арбалетных болта поразили гниющего точно в лоб, горло и сердце.

Из расщелин скал выскочили десятки теней. Холодный свет мечей сверкнул, как снег, перерезая глотки. Глаза Лу Жана наполнились горячими слезами и он обернулся…

Фан Чэннянь стоял на утёсе, выкрикивая команды солдатам Чжоу. Рядом с ним развевался на ветру, словно крылья журавля, плащ Ляо Юньцзюэ.

Линь Юань заранее передал им путь побега.

Пленные в панике бросились врассыпную, а гниющие, сбитые с толку, пятились к долине.

— Генерал Фан, — холодно произнёс Ляо Юньцзюэ, — оставьте одного в живых.

***

Тем временем Ли Ши-и тащила Линь Юаня вверх по склону. Озеро за ними вздыбилось тридцатиметровой волной, и, словно обладая разумом, устремилось следом. Водяная пыль несла трупный смрад, разъедая горло.

Волна накрыла разведчика Чжоу. Тот успел только вскрикнуть — и половина его тела уже растворилась в воде, обнажив рёбра.

Линь Юань дёрнул пальцами. Подконтрольные марионетки Фули развернулись, как преданные псы, подставляя свои искалеченные тела под удар.

Но было поздно.

Вода уже обвила его лодыжку, сжалась, как щупальце, впиваясь в мышцы голени.

Он услышал глухой хруст и влажный звук — кусок голени был вырван вместе с мясом.

Боль, пронзившая его истинное тело, заставила душу содрогнуться. «Безграничное сознание» прервалось, марионетки одна за другой попадали на землю, а его сознание сжалось и вернулось обратно в хрупкую человеческую оболочку.

И тут, вопреки всему, его накрыла волна безумной радости. Она перекрыла даже жгучую боль от разорванной голени. Губы сами растянулись в улыбке, и из горла вырвался незнакомый, безумный хохот.

— В озеро. В озеро. Вместе со всеми обрести вечную жизнь…

Он поднялся, из последних сил встречая новую накатывающую волну.

***

Когда Лу Жан пришёл в себя, он уже был в пещере.

Казалось, тело разваливалось на части — каждая клеточка болела, даже движение запястьем заставляло его скрипеть зубами.

— Старший брат очнулся? — Чу Яогуан, стоявшая рядом, спросила: — Хочешь воды?

С трудом приподнявшись, он лишь тогда заметил, что все его раны уже перевязаны. Несмотря на свежесть воспоминаний, события в долине казались настолько нереальными, что больше походили на страшный сон.

— Чжао Инь? — сипло спросил он.

Чу Яогуан кивнула на угол пещеры. Чжао Инь, уже перевязанный, сидел там в медитации, скрестив ноги.

— А... Линь Юань?

Он так и не понял, кто управлял марионетками — Чжао Инь или сам Линь Юань. Но ведь Чжао Инь выполнял приказы Линь Юаня… Значит, это Линь Юань спас его?

Чу Яогуань покачала головой:

— Не знаем. В долине теперь мертвая тишина. Генерал Фан хотел послать людей на разведку, но учитель велел ждать.

Лу Жан удивлённо поднял глаза.

— Учитель... не волнуется?

В этот момент как раз подошёл Ляо Юньцзюэ и мягко спросил:

— Как самочувствие?

— Всё в порядке. Просто раны. Учитель…

Лу Жан замолчал, уловив выражение на его лице. Неподалеку у костра солдат Чжоу вдруг застыл, будто бы прислушиваясь к их разговору.

Ляо Юньцзюэ спросил тише:

— Можешь идти?

— Думаю, да.

— Тогда пройдёмся. Сейчас снаружи нет гниющих.

Лу Жан растерялся от такого внимания, но послушно заковылял за учителем.

У входа в пещеру Фан Чэннянь, зажав нос рукой, допрашивал гниющего. У того не было рук, зато на груди торчали две дополнительные ноги, делая его похожим на жуткую лошадь.

— Верните меня... в озеро... — бубнил пленный.

Фан Чэннянь вздохнул:

— Глава Ляо?..

— Ученик пережил потрясение. Ему нужен воздух.

Лу Жан поспешно схватился за грудь, изображая одышку.

— …

Фан Чэннянь не видел причины их останавливать.

Снег хрустел под ногами. Холодный воздух обжигал лёгкие, и Лу Жан в очередной раз подумал, что просто жить — уже счастье.

Ляо Юньцзюэ шёл медленно, подстраиваясь под его шаг. Молчание затянулось — лишь когда лагерь скрылся из виду, ученик осмелился заговорить:

— Учитель... Линь Юань всё ещё в долине...

— С ним всё в порядке. Просто пока не может вернуться.

Лу Жан сглотнул. Ему страшно хотелось спросить, откуда у учителя такая уверенность, но он уже привык к этой своей растерянности.

Но на этот раз глаза Ляо Юньцзюэ, сиявшие в снежном свете, задержались на Лу Жане и он продолжил:

— Хочешь знать, что мы затеяли?

Лу Жан замер.

— Я... уже достоин знать?