Армия Фули была полностью уничтожена.

Несколько сотен пленных гниющие связали по рукам и ногам. Ещё больше трупов валялось в снегу, кто как попало: кто лицом вверх, кто вниз.

Победа далась на удивление легко, но чем больше Линь Юань смотрел на поле боя, тем сильнее хмурился.

Этот отряд был слишком мал. Ниши-Ду потратил немало драгоценной силы Дао, чтобы вытянуть воспоминания из Чжао Иня. Неужели, когда дело дошло до настоящей охоты, он прислал меньше тысячи человек? Как-то… несерьёзно.

Это определенно не основные силы. Скорее, один из разведывательных отрядов. Если бы ему самому пришлось искать кого-то в горах Чжэломань, он тоже не стал бы гнать всю армию скопом, а разослал бы мелкие отряды — как сеть. Точно так же, как он заставил гниющих прочёсывать долину.

Теперь, когда этот отряд исчез, это стало сигналом для остальных: здесь что-то не так.

Похоже, это не конец. Это только начало.

***

На обратном пути в долину двое разведчиков Чжоу приблизились к Линь Юаню и тихо спросили:

— Господин Линь, вы заметили, что около сотни врагов вели себя… странно?

Линь Юань невинно округлил глаза:

— Правда? Может, они просто особо тренированные?

— Да нет, будто их кто-то подменил! Они вдруг перестали слушаться приказов и начали рубить своих. Если бы не это, армия Фули не потерпела бы такого сокрушительного поражения.

Линь Юань захлопал глазами:

— Честно говоря, я в военном деле ничего не смыслю.

Один из разведчиков прищурился:

— Мне показалось… господин Линь делал что-то странное перед боем?

«Ага, продолжай выдумывать» — подумал Линь Юань.

Он нарочно прятался в тени, когда активировал «Безграничное сознание». Если бы они и правда что-то увидели, стали бы сейчас выспрашивать?

— Вы, наверное, про то, как я быстрее всех спрятался?— смущённо почесал затылок Линь Юань. — Мы, не умеющие драться, всегда стараемся держаться подальше от опасности. Не осуждайте, господа военные.

Разведчики:

— …

***

Вокруг них один за другим раздавались крики гниющих. В этом бою и они понесли тяжелые потери, но, пока одни оплакивали павших товарищей, другие уже радовались богатой добыче. Пленных потащили обратно в Долину гниющих, но тюрьмы уже были переполнены. Поэтому туши пленных просто пронзили железными крюками и подвесили за ключицы в хлеву.

Фули были бледны, как смерть, а гниющие плясали вокруг них.

Одноглазый гниющий высоким визгливым голосом выкрикнул:

— Готовьтесь к жертвоприношению! На этот раз Мать-Богиня будет довольна!

— Шестой дядя — настоящий герой! Мать-Богиня точно щедро тебя наградит! — А-Чжуан радостно хлопнул Линь Юаня по плечу, с горящими глазами глядя на поверхность озера.

Линь Юань внутренне напрягся. Значит, Тихэ всё ещё скрывалась на дне озера, пытаясь унять мучения от пылающего пламени. Она появлялась только во время жертвоприношений.

Но в этот раз среди жертв были не только воины Фули — там были и Чжао Инь, и Лу Жан, и ни в чём не повинные кочевники и купцы.

— Но сегодня мы схватили стольких людей... Не многовато ли для жертвоприношения? — осторожно спросил Линь Юань.

А-Чжуан усмехнулся:

— Разве жертв может быть слишком много?

Линь Юань незаметно сжал кулаки. Спасать людей нужно было немедленно.

***

Позже, присев у решетки, за которой держали Чжао Иня, он изложил свой план:

— Когда я устрою хаос, ты сразу уведешь всех невинных. Если побежишь один — убью. Это приказ.

— Понял, — коротко кивнул Чжао Инь. — Но сейчас важнее другое: Ти Ши должен использовать пленных Фули для тренировки «Безграничного сознания». Только «вспомнив то, что они помнят», можно понять, где и сколько у них людей, и когда придут основные силы.

Его глаза горели:

— Чтобы уничтожить армию Фули, нам нужны не только гниющие, но и Ти Ши. Пока Ниши-Ду истощен, сейчас самое время стать сильнее.

— ...Я думал, ты не захочешь уничтожать армию Фули, — нахмурился Линь Юань.

— Не беспокойся. После смерти их тела можно будет отдать под контроль Ти Ши. Они не пропадут зря.

— …

«Ты вообще слышишь, что несешь?»

— Дело не в этом, — пристально посмотрел он на Чжао Иня. — Они же твои соплеменники. Среди них наверняка есть знакомые. Например, тот младший командир, использовавший волчью кровь чтобы активировать «Безграничное сознание» — он явно из клана Чжао, из Зала восьми страданий.

Одно дело — убить одного-двух. А теперь он всерьёз рассуждает об истреблении тысяч, и на лице Чжао Иня не дрогнул ни один мускул. Неужели он так ненавидит своих?

— Я верен Фули, а не каким-то конкретным фулийцам, — сказал Чжао Инь.

В тусклом свете, пробивавшемся сквозь решётку, его многочисленные шрамы отливали синевой. Это были следы самонанесённых ран. Линь Юань вспомнил его слова: Фули не плачут по мёртвым. Когда умирает товарищ — его чествуют кровавым ритуалом.

Какая же у него каша в голове. Если ему плевать на каждого в отдельности, что тогда для него значит «преданность Фули»?

***

Тем временем гниющие уже вовсю готовились к жертвоприношению: они сложили связки кипарисовых ветвей на берегу озера и использовали древесную золу, чтобы нарисовать на камнях уродливые тотемы, похожие на их собственные лица.

Пользуясь суматохой, Линь Юань незаметно пробрался в хлев.

Дождь, смешанный с кровью, стекал по грязи. Пленные, пронзённые крючьями под ключицы, висели, как скот перед убоем. Заметив Линь Юаня, некоторые ещё не потерявшие сознание зарычали.

Линь Юань не обратил на это внимания. Он сел напротив, скрестив ноги, и закрыл глаза, сразу же применив «Безграничное сознание»

В Дао-пространстве Чёрной горы многое изменилось — камни вздыбились, словно после катастрофы. Линь Юань стоял у подножия, и с первого взгляда заметил множество слабых, размытых теней. Это были пленные.

Он наугад выбрал одного. Множество тонких нитей, как паутина, накрыли выбранную цель. Когда он открыл глаза, то увидел... самого себя, сидящего напротив.

Увидеть то, что он видит — этот этап он уже освоил в совершенстве. Теперь предстояло главное — вспомнить то, что он помнит.

Раньше, когда он пытался проделать это с Чжао Инем, ничего не выходило. Возможно, это потому, что воля Чжао Иня была слишком сильной. Но сейчас перед ним сидел сломленный, доведённый до отчаяния пленный. На этот раз всё должно было получиться.

Стоило Линь Юаню попытаться погрузиться в воспоминания, как череп пронзила невыносимая боль — будто раскалённую иглу вогнали в темя и начали ею ковырять.

Почему снова всё пошло наперекосяк?! Что он делает не так?!

На самом краю рассыпающегося сознания вдруг всплыли слова Чжао Иня:

«— Ты уже не ты, но и не он. Ты должен мыслить как единое целое…»

Точно. Он — не Линь Юань, но и не пленник. Он — их сумма. Он должен поверить, что стал новым существом...

Он шевельнул двумя правыми руками, потом — двумя левыми. Четырьмя лёгкими глубоко вдохнул, пока снова не ощутил себя единым целым. Влажный воздух наполнил его огромное тело. Стены хлева сомкнулись, обрушились, растворились — и вместе с ним погрузились в тёплое, липкое болото.

И тогда, подобно дождевым каплям, выскакивающим из грязи обратно в воздух, из тьмы всплыли обрывки чужих воспоминаний.

Он увидел военный шатёр, над которым кружил золотой орёл. Перед входом стояли две фигуры — одна тучная, другая сухощавая — и яростно отдавали приказы. Он увидел, как бескрайнее чёрное войско поворачивает назад, рассыпается на сотни отрядов и мчится в разные стороны.

Он уже хотел было выйти из сознания, но новые воспоминания обрушились на него лавиной:

…скачка на коне...

…глоток крепкого вина...

…его сын в пелёнках...

…пыльный венок из полевых цветов...

Виски Линь Юаня пульсировали, из носа хлынула кровь. Он захлёбывался. Надо было выбираться, иначе юноша, сидящий напротив с поджатыми ногами, его убьёт…

Постой. Кто я?

Он с силой прикусил себе кончик языка. Вкус крови вернул ясность. Он с трудом разлепил веки. Всё тело было мокрым от холодного пота.

Дождь всё так же стучал по крыше. Он по-прежнему сидел напротив пленника. Тот безвольно склонил голову и, похоже, потерял сознание.

***

Линь Юань долго приходил в себя, собирая воедино обрывки чужих воспоминаний.

Вывод был неутешительным:

Этот солдат действительно принадлежал к огромной армии — десяткам тысяч воинов под командованием Чжао Цзы и Чжао Чоу. Судя по всему, они изначально направлялись в Хэси, но на полпути изменили маршрут — возможно, получив весть, что его там нет.

Другими словами, к нему направлялась вся западная армия Фули.

Сбылся наихудший сценарий.

Хотя... для Дугвана Тяньсы, возможно, это как раз лучший исход.

Вряд ли он затеял эту партию ради горстки случайных солдат. Раз уж начал действовать, значит, хочет проглотить половину всей армии Фули.

Но вопрос в том — сможет ли?

Стравить армию Фули и гниющих, чтобы потом пожинать плоды — звучит заманчиво. Но действительно ли они уничтожат друг друга? А если одна из сторон одержит победу? Или, того хуже, если они объединятся? Кто тогда остановит эту многотысячную рать?

— Неужели я? — Линь Юань обратился к пустоте. — Неужели ты всерьёз возлагаешь на меня такие надежды?

Дугван Тяньсы ненадолго замолчал, затем тихо произнёс:

— Следующий ингредиент благовония — среди Фули.

— ?

— Если выживешь в горах Чжэломань, ты получишь право взглянуть в лицо Ниши-Ду.

Линь Юань не удержался от едкого смешка:

— Прекрасно! Просто замечательно! А если мы облажаемся, разгребать дерьмо будешь сам.

***

Хэси

— Благодетели, проводите меня до ворот, — Су Чэнь стоял у городской стены, сложив ладони.

— Истинный Будда...

Старый король и сановники замялись, словно в последний раз пытаясь его удержать.

Су Чэнь улыбнулся:

— Амитабха. Бедный монах не Будда, и многое в этом мире ещё не постиг. О некоторых истинах, возможно, узнаю лишь перед смертью.

Он взглянул на извилистую горную тропу за воротами города:

— Но лучше сделать первый шаг, чем сидеть на возвышении и красиво рассуждать.

Он попрощался с толпой, не скрывавшей своей неохоты отпускать его, но не двинулся сразу в путь. Вместо этого он отошёл в сторону и встал под деревом у обочины.

Солнце прошло в зенит и начало садиться на Западе.

Су Чэнь всё так же стоял по деревом, не говоря ни слова и не двигаясь, как будто медитируя. После трёхдневного диспута с Аннутарой он был уверен в своей выносливости.

Но ждать дольше не пришлось. Внезапно он поднял голову и направился прямиком в сторону людского потока, покидающего город.

Горожане с любопытством вытягивали шеи, гадая, кого же ищет почтенный монах. Каково же было их удивление, когда он подошёл к самому неприметному путнику.

— Благодетель, прошу, подождите.

Тот поднял голову и посмотрел на него рассеянным, немного пустым взглядом. Низкорослый, с всклокоченными волосами, в изношенной шубе из овчины, с мутными глазами, будто плохо видел — весь его вид напоминал испуганную белку.

Су Чэнь приветливо улыбнулся:

— Могу ли я поговорить с вами?

Человек нерешительно последовал за ним в безлюдное место и сразу же спросил звонким, явно женским голосом:

— К-как вы меня нашли?

Су Чэнь рассмеялся:

— О? Значит, благодетель признаёт, что именно вас бедный монах и разыскивал?

Женщина смутилась, озадаченно оглядывая свои лохмотья:

— Не может быть... Маскировка — это же мой хлеб...

— Это запах, — добродушно подсказал монах.

Он достал несколько засушенных листьев.

— Бедный монах расспросил в местных лавках: эти травы не продаются в Хэси. У каждой — особенный запах. Я попросил помощи у местных торговцев специями с тонким обонянием — и они нашли тот же запах на вас.

Он внимательно посмотрел ей в глаза:

— В день беспорядков у городских ворот это вы, переодевшись в солдата Фули, проникли в город и подбросили сумку с лекарствами, верно?

Женщина с досадой вздохнула:

— Запах... В следующий раз надо будет доработать.

Эти слова были равносильны признанию.

Су Чэнь с любопытством спросил:

— Благодетельница спасла жизнь королю Хэси и многим раненым. Почему же вы не желаете показаться миру?

Она беспомощно почесала свои растрёпанные волосы:

— По правилам мне не положено рассказывать... Но мой господин хорошо о вас отзывался. Надеюсь, он не разгневается.

Монах заинтересовался ещё больше:

— Ваш господин? Кто он?

— Он тот, кто послал меня с лекарством, — сказала женщина. — Таких, как я много. Мы доставляем лекарства в районы, пострадавшие от войны. Но этот рецепт был давно утерян, он из нашей коллекции. Если кто-то нас выследит — ничего хорошего не будет. Вот и приходится скрываться.

Су Чэнь почтительно сложил ладони:

— Неужели вы — тайное медицинское общество? Раз уж сумка с лекарствами попала в мои руки, значит, такова воля судьбы. Я хотел бы лично поблагодарить вашего господина и хоть немного помочь в столь благом деле. Не могли бы вы проводить меня?

Женщина снова почесала голову:

— Ладно, вы хороший человек. Пойдёмте со мной. Только мы, вообще-то, не врачи.

Её простодушие и искренность тронули Су Чэня. Он последовал за ней, не задавая лишних вопросов — куда бы ни вела дорога, путь казался ему благословенным.

Женщина же, пройдя довольно долго, вдруг спохватилась:

— Меня зовут Яо Нян. Мы из Библиотеки банановых Листьев. У нас филиалы в разных местах. Сейчас идём в ближайший.

— Обитель Банановых Листьев?… — Су Чэнь перекатил это странное название на языке.

— Мы изучаем древние книги, — голос Яо Нян внезапно оживился от гордости. — Утраченные древние тексты, редкие манускрипты, неразгаданные письмена — у нас есть всё! Этот рецепт наш глава тоже нашёл в одном старинном свитке. Там были такие названия ингредиентов, которые до него никто не мог расшифровать!

Су Чэнь произнес вслух:

— Амитабха. Ваш господин, должно быть, величайший учёный, раз возглавляет такое общество. Обладая редким талантом и благородным сердцем, он — истинное благословение для всех живых существ.

— О… это не совсем так, — сказала Яо Нян, наклонив голову набок. — Просто никто не хотел быть главой. А он разгадал рецепт, вот мы его и выбрали.

— ?