— Эй! — громко окликнул Линь Юань.

Одновременно с этим голос Дугвана Тяньсы раздался в головах нескольких гнилых людей:

— А-Чжуан!

А-Чжуан в замешательстве обернулся, а вместе с ним и Седьмой дядюшка, обитавший у него в животе:

— Ты кто?

На лице Линь Юаня расплылась дружелюбная улыбка. Он беспорядочно зашевелил губами, издавая бессвязные звуки, но в головах гнилых это превратилось в:

— Парень, ты что, меня не узнаешь?

А-Чжуан пристально всматривался в его лицо, на лбу залегла глубокая складка. В его глазах читалось смутное подозрение.

Линь Юань внутренне напрягся, но внешне оставался невозмутим. Пока подслушивал, он выяснил, что гниющие не только туповаты, но ещё и памятью обделены. Оставалось лишь поставить всё на этот блеф.

Только зародившееся подозрение в глазах А-Чжуана тут же рассеялось, смытое "знакомым" говором. Он напряжённо копался в своих воспоминаниях, прежде чем неуверенно произнёс:

— Ше...стой?

— Ну наконец-то, я же твой Шестой дядя! — тут же подхватил Линь Юань.

— Его Шестой дядя?..

Седьмой дядюшка из живота А-Чжуана задумчиво причмокнул.

Краем глаза Линь Юань заметил, как Ли Ши-и и двое разведчиков вышли из лесной чащи. Поблизости никого не было, и если обман раскроют, они вполне могли справиться с двумя гнилыми и одной головой.

— Его Шестой дядя... значит, ты мой младший брат? — заключил Седьмой дядюшка.

— ??

«Погодите, почему Шестой дядя оказывается младшим братом Седьмого дядюшки?! Как у них вообще считается родство?!»

Голова пошла кругом, но Седьмой дядюшка, похоже, пребывал в не меньшем недоумении. Как будто очнувшись ото сна, он простодушно спросил:

— Как ты здесь оказался?

— …

Линь Юань, подслушав их разговор ранее, воспользовался тем же приемом:

— Я не помню.

К его удивлению, гниющие тут же прекратили расспросы.

Тот, что с бычьей головой, тяжко вздохнул и с какой-то печалью сказал:

— Ну, раз не помнишь — ничего не поделаешь. Пойдём с нами в деревню, глядишь, там память и вернётся.

Двое солдат Чжоу издали с изумлением следили за переговорами. Когда увидели, что Линь Юань запросто болтает с гниющими, а затем и вовсе собирается уйти с ними, тут же вышли из тени деревьев и двинулись следом. Ли Ши-и бесшумно замыкала шествие.

Гниющие снова удивились:

— А это кто?

— Э-это... наш троюродный брат по четвёртой линии... Короче Тяньсы, сам разберёшься!

Дугван Тяньсы:

— …

Великому всеведущему Богу в итоге пришлось опуститься до дешёвого мошенничества.

Неизвестно, как именно Тяньсы устроил их "родственные связи", но гниющие, похоже, не слишком заботились о семейной иерархии. Седьмой дядюшка пробормотал в полудрёме:

— Хорошо… кузина хороша… племянничек хорош… все хороши…

Солдаты Чжоу не понимали язык гниющих и осторожно взглянули на Линь Юаня. Тот спрятал руки за спину и незаметно показал жест «всё в порядке».

Спускаясь в долину, Линь Юань внимательно изучал окрестности. Воздух был насыщен влагой, земля под ногами — вязкой и илистой. Несколько ручьёв стекались в центр, образуя мутное озеро, вокруг которого и раскинулась деревня гниющих.

«Дождь здесь, кажется, никогда не прекращается...»

Линь Юань вдруг осознал: священное пламя на теле Тихэ никогда не угаснет. Где же скрывается её истинное тело? Как оно теперь выглядит?

Он долго смотрел на озеро, и в голове всплыл образ: комок бесформенной гниющей плоти, прячущийся в глубинах, золотые языки пламени неустанно кипятят воду вокруг, но плоть всё равно извивается и порождает новые и новые куски гнили…

«Стоп. Само это место уже достаточно омерзительное. Если дать волю воображению, то и жить не захочется.»

Линь Юань строго приказал себе: отныне только наблюдать и никаких домыслов.

Это решение оказалось своевременным. Настоящее безумие только начиналось.

Обычно говорят, что в деревне «слышен крик петухов и лай собак» — здесь же петухами были гниющие с красными наростами на головах, а собаками — морщинистые гниющие, покрытые складками. Они передвигались и питались, как звери, но при этом порой разговаривали с деревенскими на человеческом языке.

У входа в деревню роились «комары». Линь Юань уже занёс руку, чтобы отмахнуться, но вдруг замер, охваченный дурным предчувствием. Присмотрелся… конечно же, это были люди. Просто сведённые в крошечный размер. Их хоботки для высасывания крови оказались вытянутыми человеческими ртами, а к спинам приросли дополнительные пары рук, теперь выполнявшие функцию крыльев.

«Комары» заметили новичков и тут же слетелись к ним. Гниющие, что шли впереди, никак не реагировали и не пытались их отогнать. Пришлось терпеть. Одно существо впилось Линь Юаню в руку. Прозрачное брюшко постепенно раздулось от выпитой крови. Наконец, насекомое мелодично взвизнуло и улетело.

Дугван Тяньсы перевёл:

— Она сказала, что вкус немного странный, но всё равно благодарит за угощение.

— …

Но и это были далеко не самые странные обитатели.

Остальные жители деревни, хоть и сохраняли человеческий облик, вели себя не менее безумно. Ребёнок тянул за руку молодого мужчину и звал его дедушкой, а тот, в свою очередь, называл мальчишку вторым дядей. Крестьянка выдёргивала из земли цветы, уверяя, что ищет свою мать, а на её плече тем временем вырос еще один рот, оравший:

— Я здесь!

А-Чжуан, казалось, воспринимал всё это совершенно спокойно. Он спросил Линь Юаня:

— Шестой дядя вспомнил что-нибудь?

— Эээ…

Линь Юань уже не знал, что ответить, когда вдруг издалека донёсся встревоженный крик:

— Беда! Кто-то умер!

Гниющие выбежали из домов и вместе со своими «петухами» и «собаками» устремились в одном направлении.

— Пойдём посмотрим, — сказал Линь Юань.

В деревне сколотили высокий помост. Когда народ собрался у его подножия, из толпы вышло четверо гниющих, неся носилки, под белой тканью смутно угадывался человеческий силуэт. Один из гниющих резко стянул ткань, открывая перед толпой изувеченное, разорванное на части тело.

Среди людей раздались крики горя, кто-то завопил:

— А-Хэй!

Потом послышались крики «отец», «дядя», «мама», «тётя» — голоса сливались, образуя такую какофонию, что непосвящённый мог бы подумать, что погибло сотни людей.

У Линь Юаня, стоявшего в толпе, дёрнулось веко.

«Да это же... тот, кого я зарубил вчера ночью?»

— И это ещё не всё!

Один из гниющих поднял оторванную руку трупа, демонстрируя привязанные к ней крохотные, раздавленные головы.

— Родня А-Хэя, что была на его руке, тоже убита!

Толпа взорвалась ещё более яростными криками:

— Кто это сделал?

— Убить его!

Линь Юань медленно отступил на шаг назад, прячась за спиной Ли Ши-и.

В этот момент на помост поднялся человек. Линь Юань сразу узнал его — это был Одноглазый.

Тот вытащил свой глаз изо рта, вернул его в глазницу и прокричал:

— Вчера А-Хэй был убит, потому что искал жертву для жертвоприношения! Скоро снега запечатают перевалы, а нам не хватает…

Он дважды пересчитал на пальцах:

— …трёх.

Из толпы раздался вопрос:

— Бабушка, это жертва убила А-Хэя?

Линь Юань огляделся, пытаясь понять, к кому обращаются, но ответил сам Одноглазый. Его глаз перевернулся, обнажая зубы, и тоненький голосок проскрипел:

— Да. Жертвы пришли снаружи, мы поймали одну, а остальные сбежали.

Как только гниющие услышали это, они моментально вскочили и рванулись на поиски, крича что-то невразумительное, но постепенно синхронизировались и начали однообразно повторять:

— Узрите — бессмертие — узрите — бессмертие!

«Узрите? Бессмертие?» Что это вообще такое?

Линь Юань не понимал смысла, но кожей ощущал первобытную, дикую злобу.

Дело плохо. Если они бросятся прочёсывать горы, то рано или поздно найдут их пещеру.

Он заметил, как самые быстрые из деревенских жителей уже собрались убежать. Линь Юань не мог больше медлить и громко выкрикнул:

— Постойте!

Все гниющие одновременно повернули головы в его сторону. Одноглазый спросил:

— Ты кто такой?

Линь Юань сглотнул.

— Это мой Шестой дядя, только что из земли вылез, — радостно сообщил из толпы А-Чжуан.

Гниющие мгновенно успокоились, будто бы это всё объясняло.

Линь Юань моргнул и, стараясь подражать их сумасшедшему поведению, продолжил:

— А-Хэй умер вчера ночью. Жертвы, скорее всего, уже далеко.

— Тем более надо быстрее догнать! — гниющие развернулись и снова попытались бежать.

Линь Юань снова закричал:

— Подождите! Подождите! Они ведь убили А-Хэя, когда он был один. Значит, эти жертвы крайне свирепы.

— Тогда как, по-твоему, нам следует поступить? — гниющие с подозрением уставились на него.

***

В пещере, спустя некоторое время.

Вход замаскировали землёй, камнями и ветками, оставив лишь несколько небольших отверстий для света и воздуха. Оставшиеся внутри люди сходили с ума от безделья — только и оставалось, что подметать пол да перебирать вещи, чтобы хоть как-то убить время.

Люди из страны Священного Дерева держали только что очнувшегося У Сэ и сурово его отчитывали, пытаясь стереть с него гнилостный человеческий запах.

Ляо Юньцзюэ сидел в дальнем углу, при слабом свете лампы приводя в порядок записи Ли Сы.

Этим записям в прошлую ночь здорово досталось, что сильно огорчило Линь Юаня, и перед уходом он доверил их Ляо Юньцзюэ. Страницы, промокшие и испачканные грязью, уже высохли, и большую часть грязи удалось стряхнуть, но вонь никуда не делась. Ляо Юньцзюэ, не возражая, взял немного можжевельника и принялся окуривать записи тонкой струйкой дыма, стараясь перебить смрад.

Внезапно Фан Чэннянь, стоявший на страже у входа, тихо произнес:

— Кто-то идёт!

Все замерли.

Скрип шагов по снегу приближался, пока не остановился у входа в пещеру.

Солдаты Чжоу инстинктивно крепче сжали оружие, но тут снаружи прозвучали три коротких птичьих крика — их заранее оговорённый сигнал.

Только тогда все выдохнули, отодвинули один из камней и расступились, освобождая узкий проход. Первой вошла Ли Ши-и, за ней — два разведчика Чжоу.

— Что случилось? Где господин Линь? — спросил Фан Чэннянь.

Один из разведчиков доложил:

— Гниющие решили прочесать горы, чтобы найти нас. Господин Линь сказал, что это опасно, и предложил им разбиться на группы по трое. Затем он убедил их, что группы должны разойтись в разные стороны, чтобы не дублировать поиски. А потом заявил, что нам троим нужно держаться вместе и заранее выбрал для нас это направление.

Второй разведчик добавил:

— Господин Линь сказал, что вам, генерал, нужно остаться в пещере и приготовиться к тому, что придется долго скрываться. Поскольку гниющие тупы, он попытается сделать так, чтобы каждый раз поиски обходили это место стороной.

Провианта, что был с собой, едва хватило бы, чтобы долго оставаться в пещере. К счастью, перед этим они как раз успели закупиться припасами у местных пастухов.

Но можно ли считать это удачей?

Фан Чэннянь слегка шевельнул усами, перемешанными с сединой, и жестом подозвал разведчиков.

— Покажите мне на карте...

Затем, отведя их чуть в сторону, уже почти неслышно спросил:

— А что с Линь Юанем?

Лица разведчиков стали серьёзными.

— Что-то странное. Он вдруг заговорил на языке гниющих. Эти слоги звучали как бессмысленная тарабарщина, но они его понимали. И ещё эта Ли Ши-и… Она не дралась, но двигалась как тень и не оставляла никаких следов даже на снегу… Больше похожа на убийцу, чем на обычного человека.

Орден Чжэюнь — всего лишь мастера благовоний. Как у них могут быть такие странные методы? И где они раздобыли такого телохранителя?

Все эти вещи… Знает ли об этом почтенный И Улюй?

Лицо Фан Чэнняня потемнело. В этот миг перед ним промелькнуло множество воспоминаний: и смерть Сюэ Чуньина с воинами Цяньню, и секретный приказ, полученный от командующего гарнизоном перед отправкой: «Твоя задача — защищать главу Ляо. И докладывать обо всех его подозрительных действиях».

После долгой паузы Фан Чэннянь тихо произнёс:

— Продолжайте наблюдение.

Пока разведчик шептался с Фан Чэннянем, Ли Ши-и направилась прямо к Ляо Юньцзюэ.

Её сообщение было куда короче:

— Разведчики следят не за Долиной гниющих, а за Линь Юанем.

Ответ Ляо Юньцзюэ оказался таким же лаконичным. Он кивнул, подтверждая, что понял, и сказал:

— Защищай Линь Юаня. Остальное оставь мне.

Вскоре подошёл Фан Чэннянь, говоря подчёркнуто вежливо:

— Глава Ляо, этим троим пора возвращаться в долину. Есть ли для них указания?

— Передайте Линь Юаню: «Не беспокойся. Недостающее звено скоро найдётся».

В это время в ушах Ляо Юньцзюэ раздался смех Тяньсы:

— Ну и ну, похоже, ты все их ходы просчитал!