Ляо Юньцзюэ не ошибся. В павильоне Чжэньлун на острове Даюй, в этой партии вэйцзы, развернувшейся между небом и землёй, действительно были другие фигуры, скользившие к пустующим звёздным позициям.

А если быть точным, они пришли в движение ещё прошлой ночью.

Когда Линь Юань в Дао-пространстве Чёрной горы разом обошел Чжао Иня, заставив гору содрогнуться, в нескольких тысячах ли отсюда, у северных границ Великой Чжоу, армия Фули на восточном направлении как раз праздновала очередную победу.

Степные воины от природы были свирепы, невероятно сильны, искусны в верховой стрельбе из лука, а также одинаково умелы как в ближнем, так и в дальнем бою. Войска Чжоу поначалу растерялись, но со временем научились использовать преимущества рельефа местности, а твёрдая решимость командования и своевременные подкрепления позволяли им удерживать позиции.

Но теперь их врагом был сам Великий каган.

Имя, появившееся всего несколько месяцев назад, уже стало синонимом ада. Он не всегда лично участвовал в битвах, но стоило ему возглавить атаку, как враги проигрывали ещё до начала сражения.

Затяжная осада? Тогда он громил их стремительно. Не хватало провианта? Он захватывал ханьские города. Этот каган, наделённый силой Волчьего Бога, словно не знал, что такое поражение. Казалось, ничто не могло помешать ему прорубить себе путь до самого Юннина и смыть былые унижения кровью императора.

Выпив за победу, воины Фули ещё долго оставались в приподнятом настроении, распевая хвалебные песни во славу Волчьего Бога.

В шатре Великого кагана от жара медной жаровни лицо служанки Гюдзар приобрело багровый оттенок. Дрожащими руками она несла золотой таз, и горячая вода в нём отражала необычное тело, возлежащее на ложе.

Казалось, эти рельефные мышцы могли разорвать зверя голыми руками, грубые толстые клыки выступали из-под нижней губы, а в глубине глаз мерцал зелёный огонь. Он просто полулежал, но его присутствие несло в себе тяжесть давящей горы.

Кто бы мог подумать, что это тело появилось на свет всего несколько месяцев назад?

Гюдзар намочила полотенце и приложила его к коже кагана, изо всех сил стараясь не дрожать. Она знала, что служить ему — величайшая честь, но чувствовала лишь животный страх травоядного перед хищником.

Глаза Великого кагана были полуприкрыты, словно он вот-вот заснёт. Движения Гюдзар замедлились, она раздумывала, не стоит ли ей незаметно удалиться, но не решалась действовать без приказа. В шатре было железное правило: когда каган засыпает, никто не смеет к нему приближаться.

Но стоило ей сделать робкий шаг назад, как это случилось.

Внезапно Великого кагана затрясло, налитые кровью глаза расширились, будто он узрел нечто невообразимо ужасное. Не успела служанка даже вскрикнуть, как он тяжело рухнул на ложе, без сознания.

Гюдзар зажала рот рукой и отпрянула, перевернув таз с водой. В панике она несколько раз порывалась выбежать из шатра, но каждый раз останавливалась. Наконец, приняв решение, она поспешно принялась собирать в таз разлитую воду, надеясь незаметно улизнуть, прежде чем её в чем-либо обвинят.

Но в этот момент полог шатра откинулся.

Ослепительная, подобная расплавленному золоту, фигура вошла в шатёр, поглотив весь свет и затмив собой окружающий мир.

— Пробужденная Митра! — Гюдзар рухнула на колени, словно узрев спасителя.

Конечно, она знала Митру. Ведь та была союзницей Волчьего Бога Ниши-Ду, и в последнее время часто появлялась рядом с Великим каганом.

В отличие от недоступного и величественного Ниши-Ду, Митра с давних пор любила ходить среди Фули. Многие поклонялись ей наряду с Волчьим Богом, особенно воины. Ведь Владыка Договоров всегда приносила верным помощь, удачу и победу, а предателям — гибель. И уж конечно, Фули считали себя верными, а коварных ханьцев — предателями.

Митра слегка улыбнулась, и шипы в уголках её губ дрогнули:

— Что тут у вас случилось?

Она наклонилась над лежащим без сознания Великим каганом, и безжалостно ущипнула его за щёку двумя тонкими пальцами.

Гюдзар увидела, как каган открыл глаза — а затем его лицо исказилось, и изо рта вырвался пронзительный, младенчески-испуганный крик. Непобедимый Бог войны корчился в постели, размахивал руками и ногами, а по лицу его текли слёзы и сопли.

— Хороший мальчик, хороший... — небрежно успокаивала его Митра, в её взгляде смешались жалость и... отвращение?

Гюдзар решила, что ей показалось.

А в следующее мгновение это прекрасное лицо повернулось к ней.

Гюдзар вздрогнула и торопливо упала на колени, коснувшись лбом пола:

— Это не я! Клянусь золотым колоколом Высшего Бога!

— О? Ты знаешь про мой колокол?

Митра заинтересованно подняла бровь, и между её пальцев действительно появился крошечный золотой колокольчик на шёлковой ленте.

— Да... я знаю, что Владыка Договоров всегда справедлив...

— Верно, я вижу, что ты хорошая девочка, и знаю, что ты ни при чём. — Голос Митры был мягким, почти убаюкивающим. — Ты только пообещай забыть то, что сейчас увидела, и можешь идти.

— Благодарю, благодарю, Высший Бог! Я клянусь забыть об этом! — Гюдзар почти задохнулась от облегчения.

— Правда?

Митра снова улыбнулась. Она чуть шевельнула пальцами, и колокольчик издал чистый, завораживающий звон.

Гюдзар будто громом поражённая оцепенела.

Что она только что сделала? Она… заключила с ней договор?

«Клянусь забыть»… Но как можно забыть такое?

— Я хотела сказать... — она запнулась и поспешно залепетала, — я клянусь, что никогда никому не расскажу...

Но было поздно. Договор уже заключён, и она знала, что будет дальше.

Митра улыбалась:

— Не сопротивляйся. Для грешников эта лава — священный огонь очищения, а для праведников — лишь тёплое молоко. Посмотрим, кто же ты?

«Динь-линь»

Колокольчик прозвенел во второй раз — чисто и ясно.

В широко раскрытых от ужаса глазах Гюдзар отразилась накатывающая золотая волна.

***

Когда Линь Юань, управляя телом Чжао Иня, сражался с тем разлагающимся существом, божественное сознание Ниши-Ду уже покинуло тело Великого кагана. Он открыл глаза на вершине Чёрной Горы и его ледяной, свирепый взгляд упал на знакомую фигуру внизу.

Когти Ниши-Ду впились в скалу, кроша в пыль острые камни.

Уже несколько месяцев Он смутно ощущал присутствие этого человека в пределах своего Дао-пространства — как тень, скользящую по краю сознания. И уже отдал приказ: захватить Чистое дитя живым, а этого — уничтожить. Но прежде чем Чистое дитя было поймано, дерзкий червь осмелился ступить туда, куда не смел никто — в Его святилище.

Нахальный выродок! Как ты посмел?!

Гора взорвалась в ярости Волчьего Бога, и обломки скалы обрушились вниз, словно небесная кара.

Но после недавней битвы силы Ниши-Ду были на исходе. Его дух, истощённый чрезмерным использованием «Безграничного сознания», вынужден был отступить обратно в гниющую плоть, заточенную в Зале восьми страданий.

Ли Сы… Клан Ли… Безграничное сознание…

Он, кажется, совершил ошибку. Но когда? Как это произошло? Он не знал.

Звериное чутье подсказывало: исправить ошибку нужно немедленно, пока не стало поздно, пока не узнал его заклятый враг, пока судьба не сорвалась в пропасть.

Его голос грохотал, как раскаты грома.

— Приказ! Штурмовать Хэси немедленно. Любой ценой принести мне голову Ли Сы!

Приказ был безумен. Люди в Зале восьми страданий переглянулись. Западная армия под командованием Чжао Цзы и Чжао Чоу пробиралось через горы Чжэломань и еще не успела подойти к Хэси. Да и вообще — разве не ради Чистого дитя затевалась осада? Почему вдруг жизнь какого-то муравья из клана Ли стала важнее?

Но раз Ти Ши сказал — значит, вопросов быть не должно. Они могли лишь исполнять.

И потому, на следующий день после слов Ляо Юньцзюэ о «недостающем звене» армия Фули под стенами Хэси пришла в движение.

И если раньше она бездействовала, то теперь это движение стало поистине ужасающим.

Они ринулись вперёд, как чёрная волна. Словно лавина, рвались к стенам, и казалось, вот-вот сметут их до основания, вгрызутся в камень и сожрут его вместе с костями.

Наблюдавшие с холма солдаты Чжоу замерли в шоке.

Обстановка в Хэси с самого начала была странной. Их войска давно прибыли и могли соединиться с гарнизоном города, взять врага в кольцо и раздавить Фули. Но каждый раз из штаба приходил один и тот же приказ:

«Оставаться за пределами города, не вмешиваться. Сохранять выдержку.»

Выдержка? Они могли ждать. Но сколько могли ждать люди в городе?

День за днём они смотрели, как чёрный дым погребальных костров поднимается над Хэси. Как чёрное знамя Волчьего Бога бешено пляшет на ветру. Казалось, тотем на знамени смотрел прямо на них.

Солдаты Чжоу вспоминали легенды о своем божественном покровителе — почтенном И Улюе. Где Он теперь? Стоит ли ещё его золотая статуя в чертогах храма Сюаньюань? Или он давно вознесся на Небеса, наблюдая сверху за охваченными пламенем землями Великой Чжоу?

Если смотреть с той высоты, город Хэси — всего лишь крошечный камень на доске.

А теперь армия Фули словно обезумела. Они шли через горы мертвых, их живые товарищи топтали замерзшие трупы, забираясь все выше, а мертвые цеплялись за камни ногтями, словно даже смерть не могла их остановить. Они готовы были положить все силы, до последнего воина, лишь бы пробить брешь в Хэси.

— Генерал! — кто-то из солдат не выдержал. — Сколько ещё нам ждать?!

Генерал сжал поводья так, что на руках вздулись жилы.

Из Юннина пришел указ: поддерживать равновесие. Но в нём не было ни слова о том, что делать, если равновесие будет нарушено.

Он вдруг вспомнил тот день несколько лет назад, когда впервые, стоя на коленях, принимал хуфу*. Император собственноручно подняла его. В таких случаях полагалось говорить определённые слова, и он не колеблясь произнёс:

— Раз уж мне дарована небесная милость, я отдам за вас свою жизнь и завоюю дальние земли, чтобы расширить границы Поднебесной.

Неожиданно, вопреки всяким правилам, император вдруг спросила:

— Что есть небесная милость?

— Это… Ваше Величество получили небесный мандат, а потому, следуя воле Неба…

— «Получили небесный мандат», — император усмехнулась, но в глубине её глаз мелькнуло что-то холодное, почти мрачное. — Небо за тысячи ли над нами — какое ему дело до этих земель? Ты воюешь не ради Неба, а ради людей. «расширить границы Поднебесной» — значит сделать так, чтобы мои подданные могли уйти за тысячу ли и им больше не нужно было держать меч.

Угол городской стены обрушился, а плоть и кровь защитников смешались с кирпичами и камнями.

Один из командующих подкреплением больше не мог сдерживаться. Он резко вскинул меч:

— К бою!

Армия Чжоу взревела в унисон, и этот долго сдерживаемый рев заглушил даже вражеские барабаны. Они врезались в ряды противника, как клинки, жаждущие крови, и подняли кровавый дождь до небес.

Чжоу одержали победу.

***

Старый король Хэси, шатаясь, вышел, поддерживаемый своими слугами, и со слезами на глазах приветствовал подкрепление, а также привезённые ими запасы провизии. Повозки с зерном тяжело грохотали по выжженной земле. Голодные люди, которые уже несколько дней питались корой деревьев и корнями трав, собрались вдоль обочины дороги и, припав к земле, поклонились.

Но, вне зависимости от того, кто победил, запертые слишком долго городские ворота вновь открылись, и вездесущие шпионы Зала восьми страданий наконец-то проникли внутрь.

Очень скоро в Зал восьми страданий поступила новая информация: королева Сунь была казнена ещё до начала осады, а что касается людей из ордена Чжэюнь — они бесследно исчезли ещё во время Буддийского собрания.

До этого момента новости из внешнего мира еще не достигли Долины гниющих.

__________________________

прим.пер.:

*Хуфу — военный знак, дающий право командовать войсками.