Только забрезжил рассвет, и снег всё ещё не перестал падать, когда Фан Чэннянь отправил своего человека разведать путь.

Тот был ловок и вскоре вернулся, но принёс лишь ворох дурных вестей. Во-первых, Долина гниющих людей была заполнена гниющими. Во-вторых, не существовало пути, чтобы обойти долину и собрать можжевельник.

Разведчик нарисовал карту, и оказалось, что Долина гниющих имела странную, почти идеально круглую форму. Её со всех сторон окружали высокие горы. На востоке, западе и юге склоны были тонкие и покатые, словно стенки чаши, а с севера возвышался горный хребет, переходя в массивную горную гряду.

Их отряд подошёл с юга и сейчас прятался за южным склоном. А заросли можжевельника росли точно на севере, как раз за этой проклятой долиной.

Хуже всего было то, что по всему хребту были расставлены дозоры гниющих! Они следили и за тем, что творится в долине, и за тем, что происходит снаружи. Никто не мог приблизиться незамеченным.

На самом деле, их должны были заметить ещё вчера. Спасло лишь то, что Дугван Тяньсы велел двигаться сквозь снежную бурю, используя снег и ветер, чтобы скрыть следы, а затем нашёл для них эту пещеру. Так им удалось уцелеть.

А теперь отряд оказался в ловушке: даже если бы они захотели уйти, дозоры гниющих сразу бы их заметили.

Фан Чэннянь мрачно разглядывал карту.

Линь Юань давно догадался, что долину не обойти, и уже прикинул возможный план. Но он не хотел проявлять инициативу и привлекать лишнее внимание, потому ждал, когда Фан Чэннянь сам предложит решение.

В это время Ляо Юньцзюэ заметил:

— Похоже, обойти не выйдет.

— Если не выйдет, остаётся только пойти напролом.

Фан Чэннянь, наконец приняв решение, глубоко вздохнул.

— Нас мало, затяжный бой для нас невыгоден. Придётся нанести внезапный удар и быстро закончить бой. Одна часть отряда отвлечёт гниющих, а другая, пользуясь рельефом, обрушит с вершины скалы камни и деревья. Загоним их в ловушку и похороним под завалом!

Солдаты Чжоу единодушно поддержали этот план.

Линь Юань остолбенел.

— П-подождите…

Теперь он по-новому взглянул на Фан Чэнняня. Конечно, в пограничных войсках дослужиться до командира просто так не выйдет. Но кто бы мог подумать, что тип, который в обычное время только поддакивал Ляо Юньцзюэ, вдруг выступит с таким решительным планом!?

Этого нельзя было допустить. Если Ляо Юньцзюэ прав, Тяньсы собирался использовать Долину гниющих против Фули. Они ещё даже не придумали, как именно это сделать, а Фан Чэннянь уже намеревался устроить здесь кровавую мясорубку.

— Постойте, — к всеобщему удивлению, первым возразил Лу Жан.

Он оглядел солдат Чжоу и нахмурился:

— Это слишком рискованно. Не забывайте, что такое количество гниющих не могло появиться просто так. В долине, скорее всего, скрывается Пробужденная Тихэ. Мы можем перебить гниющих, но как справимся с Пробуждённым? Разозлите Тикэ — и всем нам конец...

Не дождавшись, пока кто-то ответит, он покраснел до кончиков ушей и быстро протараторил:

— Я не боюсь сражаться или погибнуть! Но если уж рисковать жизнью, то хотя бы не напрасно, верно?

— Неплохо, — согласился Ляо Юньцзюэ, — но Долина гниющих расположена так близко к можжевельнику, что это вряд ли случайность.

Фан Чэннянь нахмурился:

— Глава Ляо полагает, что они уже обнаружили можжевельник и даже успели собрать его часть?

— Трудно сказать. Пока я не чувствую его присутствия в долине, но нельзя исключать, что у противника иной замысел. Ингредиенты благовония Ши Юй обладают силой, сравнимой с мощью Пробужденных. Пока мы не изучим врага, лучше не действовать безрассудно.

Здесь Линь Юань счёл момент подходящим, чтобы вступить в разговор. Он откашлялся и объявил:

— Тогда так. Я спущусь в долину и разведаю обстановку.

Лу Жан резко повернулся, глядя на него с изумлением. Фан Чэннянь тоже был потрясён:

— Ни в коем случае! Даже если нужно провести разведку, пусть этим займутся мои люди. Господин Линь, вы ведь всего лишь мастер благовоний! Соваться в это гиблое место — всё равно что искать смерти! Неужели ради спасения того охранника вы готовы пожертвовать собственной жизнью?

— …

«Неужели со стороны это выглядит так трогательно?»

Линь Юань моргнул, а затем, решив сыграть на этом, со печальным видом произнёс:

— Он не просто охранник. Вчера ночью, в момент смертельной опасности, именно он, громко рассмеявшись, без колебаний вышел вперед и спас не только меня… но и всех вас.

Лу Жан:

— ?

Фан Чэннянь:

— ?

— Я, Линь Юань, хоть и не способен связать даже курицу, но привык жить так: «Оказав милость — не жду благодарности, но, приняв её, не забуду никогда». Я живу по совести, и только так могу называться истинным благородным мужем.

Он сложил руки за спиной и возвёл глаза к небу с трагичным видом невыразимой скорби.

— Не отговаривайте. И по долгу, и по чести в эту яму с драконами и тиграми обязан спуститься именно я.

Лу Жан:

— ???

Фан Чэннянь долго молчал, прежде чем спросить:

— Но… как вы собираетесь это сделать?

Линь Юань усмехнулся:

— Я замаскируюсь. Стану одним из гниющих.

— Да вы шутите! — вырвалось у Лу Жана. — Как можно подделать их уродливые, разложившиеся тела? Внешность, язык, даже запах…

На слове «запах» он осекся. Всё потому что в какой-то момент Линь Юань уже успел натянуть свою пропахшую гнилью одежду. Теперь его запах ничем не отличался от смрада Долины гниющих, разве что концентрация была чуть слабее.

— Запах не проблема. С моим обонянием я сумею его воспроизвести в точности. Не буду вдаваться в детали, а то испорчу вам аппетит. Что касается внешности…

Линь Юань повернулся к Чу Яогуан.

— Сяо Чу, сможешь нарисовать мне нарывы и язвы, используя "шёлковую чешую" и "бирюзовое вино" из своих раковин?

Чу Яогуан:

— …

Чу Яогуан передёрнуло от отвращения, но она пересилила себя и выдавила:

— Смогу.

— Тогда рассчитываю на тебя. А если покажется, что гнильцы маловато — просто спрячу руку под одежду, и никто не отличит.

— «Не отличит»?..

Даже Чу Яогуан не смогла в это поверить.

— Обман тоже зависит от того, кого ты пытаешься провести. Эти ребята даже до трёх сосчитать не могут. Я и так проявил к их интеллекту огромное уважение, спрятав только одну руку.

— А язык? — наконец сообразил Лу Жан. — Если какой-то гниющий захочет с тобой поговорить, как ты выкрутишься?

Линь Юань на мгновение замер, мысленно обозвав его “засранцем, который всё портит”, но на лице сохранил загадочное выражение:

— Младший брат, боюсь, ты просто не заметил, но я неплохо разбираюсь в языках. Говор гниющих настолько примитивен, что стоит послушать — и сразу всё понимаешь.

Лу Жан:

— …

Он уже собирался спросить: «Ты рехнулся или это я схожу с ума?» — но краем глаза вдруг заметил, что Ляо Юньцзюэ смотрит в его сторону. Он невольно закрыл рот, но тут же посмотрел на своего учителя, надеясь, что тот хоть как-то прояснит ситуацию.

Но Ляо Юньцзюэ повёл себя ещё страннее: несколько секунд пристально всматривался в пустое пространство. В его холодном взгляде читалось предупреждение, а может даже угроза.

Лу Жан в полном недоумении проследил за взглядом своего учителя, но, разумеется, ничего не увидел.

Зато Ляо Юньцзюэ, похоже, получил нужный ответ. Он отвёл взгляд и уверенно произнёс:

— Раз ты так уверен, ступай.

Лу Жан:

— …

Итак, Линь Юань, внезапно ставший «благородным героём-полиглотом», Чу Яогуан, рисующая гнойные язвы своей косметикой, и учитель, который угрожает пустоте…

Неужели я до сих пор вижу сон в иллюзии агарового дерева?..

***

Вскоре из пещеры выбрались четверо отвратительных на вид “гниющих людей” и направились в лес, в котором прятались прошлой ночью.

Во главе, разумеется, шёл однорукий Линь Юань. Рядом — молчаливый телохранитель Ли Ши-и, а за ними неуклюже ковыляли два разведчика, которых настоял отправить Фан Чэннянь.

Тот будто бы проникся пламенной речью Линь Юаня и решил, что тоже должен внести свою лепту:

«Наш долг — защищать орден Чжэюнь. Господин Линь столь самоотвержен, и как воины мы не можем просто стоять в стороне!»

Линь Юань в душе лишь горько усмехнулся. При них ему придётся скрывать свои способности:

— В глубине леса уже смердит. Должно быть, там валяются куски плоти, отпавшие от гниющих. Вот, посмотрите, там. Не стесняйтесь, размазывайте по себе, так вы полностью скроете свой запах.

Два разведчика молча повиновались. Их лица уже были сплошь покрыты нарисованными нарывами и струпьями, так что выражения было не разобрать, но подёргивающиеся уголки глаз выдавали их внутреннюю борьбу.

Ли Ши-и, впрочем, сохраняла полное хладнокровие. Она не прятала руки и ноги, а просто разрисовала кожу вокруг глаз так, будто она разложилась. В сочетании с её большими, тёмными, пустыми глазами эффект оказался настолько пугающим, что среди них всех именно она выглядела наименее живой.

Линь Юань указал на несколько дополнительных мест с материалами для маскировки, а сам, сделав вид, что ищет дальше, отвернулся и прошептал:

— Высший Бог, теперь полагаюсь на тебя.

— Ты и правда любишь меня эксплуатировать, — отозвался Дугван Тяньсы.

Линь Юань, разумеется, не был языковым гением. Он внезапно понял, что Тяньсы общался с ним, не говоря по-ханьски. Будучи невидимым и бесплотным божеством, Тяньсы передавал свои мысли напрямую, благодаря чему у людей возникало ощущение, будто они слышат родную речь.

Если так, то достаточно пробормотать что-то невнятное — Тяньсы сам передаст смысл гниющим, и получится, что он говорит на их языке.

— Мы и так исполняем волю Высшего Бога. О какой «эксплуатации» может идти речь? Просто скажи, получится или нет.

— Конечно, получится. — усмехнулся Тяньсы. — Я не могу позволить, чтобы ты пострадал, иначе твой учитель разозлится.

Линь Юань удивился:

— Неужели мой учитель настолько влиятелен?

Тяньсы не ответил, лишь предупредил:

— Мы приближаемся к долине.

Они незаметно добрались до самой вершины. Теперь, при свете дня, Долина гниющих предстала перед ними во всей красе.

У Линь Юаня даже дернулся уголок рта.

Хотя уже была поздняя осень, в теплой долине словно царила весна. Непрекращающиеся дожди питали землю, поднимая в воздух дымку, похожую на сказочные облака. Дождевая вода стекала с гор извилистыми ручьями, орошая изумрудные поля. Вдалеке мелькали фигуры людей без рук и ног, трудившихся в поте лица, а еще дальше раскинулась большая деревня: бегали дети, слышались крики кур и лай собак.

Настоящая поэтичная утопия…

— Дозорных поблизости нет, — кратко доложила Ли Ши-и.

— Хорошо, — Линь Юань размазал по себе последние остатки материала для маскировки. — Пошли.

Скрываясь в лесной чаще, они начали осторожный спуск, словно погружаясь в зловонное болото. Линь Юань боялся, что дождь смоет с них вонь, но, оказавшись внизу, понял, что волновался напрасно — здесь даже сам дождь вонял гнилью.

Он лишь надеялся, что его нос вскоре потеряет чувствительность к этому запаху. Вспомнилось, как на Буддийском собрании в Хэси он воротил нос от слишком густого, тяжелого аромата благовоний. Только теперь он понял, что тогда было не на что жаловаться.

Добравшись до опушки леса, они увидели, что всего в нескольких шагах начиналось поле. В поле работал человек. Их отряд остановился, наблюдая.

Обычный крестьянин средних лет, все конечности на месте, голова там, где положено. Он гнал старого быка, вспахивая землю. Казалось бы, самая обыкновенная, умиротворяющая картина…

Но тут все волосы на теле Линь Юаня встали дыбом.

Потому что он вдруг понял — это был вовсе не бык.

Причина, по которой он не сразу это заметил, крылась в особенностях телосложения существа. Его кости, мышцы, даже черты лица соответствовали бычьим пропорциям, и на первый взгляд силуэт ничем не отличался от настоящего животного.

Но у быков копыта не состоят из среднего и безымянного пальцев. Над копытами не свисают тонкие мизинцы и указательные пальцы. И на голове не торчат волосы, собранные в узел…

Безрогий «человек-бык» покорно тянул плуг, затем неожиданно повернул голову, схватил зубами молодое растение, выдернув его из земли…

И под ним оказалась крошечная человеческая голова.

Та голова была размером с апельсин, все черты лица были сморщены в кучу, словно у новорожденного, но в то же время напоминали старика на закате жизни. Когда её вытащили из земли, голова медленно разлепила веки и вдруг заговорила.

— Он здоровается, — перевёл Дугван Тяньсы. — Обращается к крестьянину «А-Чжуан».

Крестьянин А-Чжуан тоже медленно моргнул, будто вспоминая, кто перед ним, и сказал:

— Доброе утро, Седьмой дядюшка*. Когда это ты в землю ушел?

— И сам не помню. Ты уже поел?

— Нет ещё, как вспашу это поле, пойду в деревню поем.

Седьмой дядюшка вздохнул:

— Лучше сперва съешь меня. Здесь в земле до жути скучно.

А-Чжуан послушно улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

Затем он вынул из бычьего рта седьмого дядюшку, распахнул чудовищную пасть и одним глотком проглотил голову целиком.

Выждав мгновение, он расстегнул рубаху, обнажая торс. С виду тело казалось целым, но на самом деле брюшная полость уже почти вся сгнила, и держалось оно лишь на гладком, голом позвоночнике.

Седьмой дядюшка теперь висел за ребрами, уже сросшись с ними, и удовлетворённо пробормотал:

— Пойдём в деревню, найдем твою седьмую тётушку. Кстати, а кто этот бык?

Бык вздохнул:

— Эх, ещё не вспомнил.

Трое продолжали мирно болтать и, вспахивая землю, уходили всё дальше. В этот момент Линь Юань, стиснув зубы, вышел из леса и, подражая неторопливой походке А-Чжуана, направился вслед за ними.

________________________

прим.пер.:

*Седьмой дядюшка (七舅公) — здесь это седьмой брат бабушки по материнской линии.