Эдвард лежал в больничной койке, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких. Его грудь была перебинтована тугой повязкой, а бледное лицо искажалось от боли. Несмотря на все перенесенное, в его глазах все еще теплился огонек храбрости. Но даже храбрые сердца иногда не выдерживают таких испытаний.

Рядом с кроватью сидела Пайпер, крепко сжимая его руку. Ее глаза были красными от слез, а на лице отражалось глубокое отчаяние. Она винила себя в случившемся, считая, что могла бы предотвратить эту трагедию, если бы была сильнее, быстрее, смелее. Все мысли Пайпер были сосредоточены на Эдварде, и она не могла смириться с его страданиями.

Девочка тихонько гладила его руку, словно пытаясь передать ему свою теплоту и поддержку. Но Эдвард лежал неподвижно, его глаза были закрыты, и он не подавал никаких признаков жизни. Пайпер чувствовала, как ее охватывает всепоглощающая печаль. Она не могла больше сдерживать слез и горько рыдала, уткнувшись лицом в одеяло.

— Прости меня, Эдвард, - шептала она сквозь слезы, горячие капли стекая по ее щекам и падая на белоснежную простынь. — Я была напугана, я просто не могла ничего сделать... — ее голос дрожал, как осиновый лист на ветру, слова вырывались из ее груди с хрипом. Но Эдвард лежал неподвижно, его дыхание было едва уловимым, словно свеча, готовая вот-вот погаснуть. Казалось, он погрузился в глубокий сон, из которого так и не мог проснуться.

Внезапно раздался тихий стук в дверь, словно удар молотка по ее сердцу. Пайпер вздрогнула, ее сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она подняла глаза, полные ужаса, на дверь. В комнату осторожно вошли ее родители, лица их были полны тревоги. За ними следовал Бен, его привычно спокойный взгляд был сейчас наполнен сочувствием. Увидев ее бледную, опухшую от слез физиономию, мать бросилась к ней, обнимая так крепко, что Пайпер почувствовала, как все ее напряжение постепенно уходит. Отец поглаживал ее по волосам, шепча слова утешения. Бен же, не отрывая взгляда от Эдварда, тихонько закрыл за ними дверь.

— Как ты, дорогая? – спросила мать, ее голос был полон нежности. Пайпер молча указала на кровать, где лежал Эдвард, подключенный к аппаратам. Ее горло сжималось от рыданий, готовых прорваться наружу. Она чувствовала себя так, будто кто-то сдавил ее грудь стальной обручем. В глазах стояла темнота, а мысли путались, как клубок ниток.

— Мы должны уйти отсюда, Пайпер, мы, — начала мать, но ее слова утонули в оглушительном крике, вырвавшемся из груди девочки.

— Идите вы все! – кричала она, ее голос был хриплым от слез и отчаяния. Мать вздрогнула от неожиданности. Она знала, что дочь не винит ее, но боль и отчаяние затмили разум Пайпер.

— Ладно, но, дорогая... – начала мать, но Пайпер перебила ее, ее глаза, полные боли и страха, были устремлены на мать.

— Просто... уйдите! – прошептала она, ее голос был едва слышен, словно шелест осенних листьев. Мать видела, как по ее щекам текут слезы, оставляя на бледном лице соленые дорожки. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Вместе с отцом они тихонько вышли из палаты, закрывая за собой дверь. В тишине, окутавшей маленькое помещение, раздался слабый хриплый голос.

— В-воды, – прохрипел Эдвард, его голос был слабым. Пайпер, словно очнувшись от глубокого сна, повернула голову. Ее сердце забилось быстрее, в глазах заблестели слезы радости, смешанные с тревогой. Она видела, как его худые щеки впали, а дыхание стало еще более затрудненным.

— Да, – прошептала она, ее голос дрожал. Она встала, ноги словно ватные, и пошла к тумбочке с водой. Налив полстакана, она осторожно поднесла его к его губам. Эдвард сделал несколько жадных глотков, его кадык ходил ходуном.

— Аа, – стонал он, его голос был хриплым.

— Все будет хорошо, – шептала Пайпер, ее голос был полон нежности и надежды. Она помогла ему отпить еще немного, но вдруг его охватил приступ кашля. Из его рта вылетела кровавая пена. Пайпер в ужасе отшатнулась, ее руки затряслись. Она быстро достала салфетку и аккуратно вытерла кровь с его губ.

— Спасибо, Пайпер, – прохрипел он, слабо сжимая ее руку. Его глаза, обычно такие яркие и озорные, теперь были тусклыми и полными страдания.

— Сейчас, тебя заберут твои родители, – сказала она, ее голос звучал хрупко. Эдвард слабо улыбнулся, его глаза потускнели.

— Хех, – произнес он с горькой иронией. – За мной никто не придет.

Пайпер замерла, ее сердце пропустило удар. Этот неожиданный ответ словно ледяной водой окатил ее.

— Почему? – спросила она, ее голос дрожал.

— Потому что их нет, – ответил он тихо. – Они умерли в автокатастрофе, когда мне было три.

Пайпер была шокирована. Она не ожидала услышать такое. Ее сердце сжалось от сочувствия.

— Мне очень жаль, – прошептала она, ее голос был полон искренности.

Эдвард слабо улыбнулся, его глаза затуманились.

— Что сказать, это судьба, – произнес он с горькой иронией. Он сделал паузу, а затем сменил тему. – Ну, как там Лили? Она в порядке?

— Да, она ушла домой со своими родителями.

— Хорошо.

— А что ты будешь делать? – спросила Пайпер.

— Я? Я останусь здесь, – сказал он, его голос звучал немного отрешенно. – Хех, – посмеялся он горько. – Неплохим героем я был, а?

Пайпер почувствовала, как комок подступил к горлу. Она знала, что он пытается шутить, чтобы сгладить тяжесть момента, но его слова звучали слишком горько.

— Давай не будем поднимать эту тему, – попросила она мягко, кладя руку ему на плечо.

Эдвард кивнул, но его глаза все равно были полны печали. Он перевел взгляд на окно.

— Этот, незнакомец, как ты думаешь, кто это? – спросил он, его голос звучал напряженно.

Пайпер вздрогнула. Вчерашний кошмар снова встал перед ее глазами: окровавленный нож, испуганные крики, холодный пот на лбу Эдварда.

— Да он какой-то маньяк, – прошептала она, ее голос дрожал.

— Я чую, что он еще придет сюда, – сказал Эдвард, его взгляд был полон решимости. Прямо перед глазами Пайпер всплыли вчерашние события. Тот самый момент, когда Эдвард чуть не умер. Ее сердце сжалось от страха.

Эдвард, заметив ее тревогу, улыбнулся ей слабо.

— Не бойся, это не повторится, – сказал он, его голос звучал успокаивающе. Он попытался сесть, но его движения были медленными и осторожными.

— Постой, ты не должен... – начала Пайпер, но ее слова прервались объятием. Эдвард крепко обнял ее, и она почувствовала, как его тело дрожит. Пайпер замерла от неожиданности, а затем ответила на объятие, прижимаясь к нему. Она понимала, что он нуждается в поддержке сейчас больше, чем когда-либо.

В этот момент в комнату зашел директор.

— Ой, простите, – произнес он, явно смутившись, заметив их объятия. Они мгновенно отстранились, слегка покраснели.

— О, слава богу, вы в порядке, – сказал директор, обращаясь к Эдварду. Он повернулся к Пайпер и сказал: – Пайпер, вы позволите, чтобы мы с Эдвардом поговорили?

Пайпер кивнула. Она знала, что Эдварду сейчас нужна помощь, и она была готова на все, чтобы поддержать его.