Эдвард сидел в тишине, словно находился в пустой комнате, уставившись в одну точку. Его голос прозвучал почти шепотом, полным горечи и самообвинения:

— Это всё я виноват... — Его слова, казалось, растворялись в воздухе, как если бы он говорил только самому себе.

— Из-за меня... — прошептал он снова, и вдруг перед ним появилась Колетт. Она лежала на кровати, одетая в белое. Эдвард ощутил, как его сердце сжалось от боли, когда он подошел ближе. Он наклонился к её губам, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, и вдруг услышал слабый вдох. Его глаза расширились от удивления и надежды.

— Прости меня, я... — начал он, но не успел договорить, как Колетт исчезла. Он ошеломленно поднял голову, и в тот же миг почувствовал, как кто-то обнял его сзади. Оглянувшись, он увидел Колетт, но её лицо было искажено безумным смехом, её глаза сияли чем-то зловещим.

— Колетт... — начал было он, но вдруг всё исчезло, как мираж. Громкий вздох вырвался из его груди, оглушив самого себя, и он резко очнулся.

Они с Колетт лежали на койке. Эдвард замер, вглядываясь в её лицо. Его рука, слегка дрожащая, мягко коснулась её щёк, поглаживая их, словно пытаясь успокоить не только её, но и самого себя. Он едва осознавал, что вокруг них были Пайпер и Директор, их лица полны тревоги.

— Отойдите! — резко выкрикнула Пайпер, распахивая руки, как если бы защищала их обоих. Её голос был наполнен отчаянием, а глаза горели решимостью. Она понимала, что каждая секунда на счету, и не собиралась терять ни мгновения.

Эдвард, погруженный в свои мысли и страхи, смотрел на Пайпер, её слова наконец-то доходили до его сознания. Он вдруг понял, что Колетт всё ещё рядом, что есть шанс, что всё ещё можно исправить. С этой мыслью он вновь сосредоточился на её лице, и всё его существо было направлено на одно — вернуть её, спасти её, не дать этой ночной кошмарной реальности одержать верх.

Пайпер резко затормозила койку, остановив её посреди коридора, и быстро повернулась к двери ближайшей комнаты.

— Эй, что вы делаете? — послышался недовольный голос врача, который выглянул из-за двери, удивлённый и раздражённый от такого резкого вторжения.

— Помогите, пожалуйста! — с отчаянием в голосе произнесла Пайпер, её глаза были полны паники и слёз. — Они умирают! — воскликнула она, жестом показывая на Эдварда и Колетт.

Врач на мгновение замер, оценивая ситуацию, но затем его взгляд изменился, и в нём появилось узнавание. Он сделал шаг назад, с ужасом и осуждением сказав:

— Вы же те... те, которые напали на Королевство! — Его голос сорвался на крик, когда он понял, кто перед ним. — Охрана! — взвизгнул он, начиная паниковать.

Пайпер, осознав, что ситуация становится неконтролируемой, резко схватилась за койку, чтобы удержать её на месте. В голове мелькали мысли, как выбраться из этого безумного положения. Она понимала, что в таком месте никто не будет им помогать — все считают их врагами.

— Пойдёмте в дом, — вмешался Директор, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Я сделаю всё, что смогу, — добавил он, направляя их к выходу.

Пайпер посмотрела на Директора, видя в нём единственный возможный путь спасения. Она просто кивнула, понимая, что другого выхода нет. Её глаза были полны решимости, хотя сердце сжималось от страха.

— Оставьте меня, — вдруг прохрипел Эдвард, его голос был слаб, но полон боли и отчаяния. — Они хотят меня, а не вас... — сказал он, с трудом переворачиваясь на койке. В следующую секунду его тело бессильно скатилось с края, и он тяжело рухнул на пол.

— Эдвард! — вскрикнула Пайпер, бросаясь к нему, её сердце разрывалось на части от ужаса и беспомощности. Она опустилась на колени рядом с ним, её руки дрожали, когда она попыталась поднять его.

В глазах Эдварда не было прежнего огня. Он выглядел опустошённым, его лицо было бледным, а дыхание неровным.

— Не оставляй нас, — прошептала Пайпер, её голос дрожал от слёз. — Мы найдём выход, просто держись...

В этот момент дверь комнаты снова распахнулась, и внутрь ворвались охранники. Пайпер почувствовала, как их присутствие заполнило комнату, вызывая у неё новый приступ паники.

— Уходим! — резко произнес Директор, поднимая Эдварда с пола, несмотря на его протесты.

Пайпер, стиснув зубы, помогла поддержать Эдварда, и они вместе с Директором начали торопливо двигаться к выходу, игнорируя крики и приказания врачей и охранников. Их цель была одна — спасти тех, кто был для них дороже всего на свете.

В последний момент, когда вся их ситуация висела на волоске, Эдвард внезапно откинулся назад, заставляя Пайпер остановиться и повернуться к нему.

— Эдвард, что ты делаешь? — растерянно спросила она, её голос дрожал от страха и беспомощности.

— Я... — начал он, его голос был едва слышен, — я выиграю для вас время.

— Но... но... — Пайпер пыталась найти слова, чтобы убедить его не оставлять их, но не успела. Эдвард подошёл к ней, его шаги были медленными, но решительными. Он взял её за руку, и его прикосновение было неожиданно тёплым и успокаивающим.

— Спаси её, — прошептал он, его взгляд был полон боли и решимости. — Даже если я умру... пожалуйста, спаси её.

— ОСТАНОВИТЕ ИХ! — вдруг раздался крик врача, заставляя всех в комнате вздрогнуть от напряжения.

— Да, — прошептала Пайпер, её голос был пропитан отчаянием, но и решимостью. — Да, я сделаю это.

Эдвард слабо улыбнулся, видя в её глазах ту самую решимость, которая всегда была её сильной стороной. Он отпустил её руку и слегка оттолкнул.

— Уйди, — сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на слабость. Пайпер смотрела на него, слёзы текли по её щекам, её сердце разрывалось на части, но она знала, что должна идти. Она повернулась и, дрожа, вышла через дверь, оставляя Эдварда позади.

Как только она исчезла из поля зрения, Эдвард повернулся лицом к охранникам, его взгляд был полон вызова и решимости. Он распустил руки, как будто принимая свою судьбу.

— Теперь ты будешь казнён, — с презрением сказал один из охранников, подходя к Эдварду и грубо схватив его за плечо.

Эдвард не сопротивлялся. Он знал, что его судьба уже предрешена, но он сделал всё, что мог, чтобы дать Пайпер и Колетт шанс на спасение. Его жертва была единственным, что он мог предложить в этот момент, и он принял её с достоинством.

Резкий, обжигающий болью удар пронзил тело Эдварда, и сознание его померкло. Он провалился в темноту, в которой время потеряло всякое значение. Неизвестно, сколько прошло часы, дни или лишь несколько мгновений. Когда он наконец пришёл в себя, его окружала непроглядная тьма. Попытка пошевелиться наткнулась на острую боль руки и ноги были крепко стянуты цепями, впивающимися в плоть. Глухой стук сердца отдавался в ушах, как эхо в пустоте.

Вдруг послышался скрежет железной двери, нарушивший мёртвую тишину. Эдвард поднял голову и увидел в проёме силуэт. Это была Мэнди. Она вошла в комнату, сопровождаемая тенью массивного палача, который шагал позади неё, как немой страж.

— Ой, а кто же у нас здесь, насмешливо и раздражительно произнесла она, её голос был сладким, но каждый звук резал, как лезвие ножа.

Эдвард взглянул на неё, его глаза сверкали, несмотря на усталость.

— О, классно, пытка? А что сразу не убила? с сарказмом бросил он, пытаясь скрыть страх за маской дерзости.

Мэнди не удостоила его ответом, её лицо исказилось от злорадного удовольствия. Она медленно достала из-за пояса небольшой нож и, не раздумывая, вонзила его в ногу Эдварда. Острая боль пронзила его тело, и крик вырвался из его уст...

— ААА.

Но Мэнди не остановилась. С мрачным удовольствием она повернула нож на 90 градусов, углубляя рану.

— Это только начало, прошипела она, её голос был полон холодного расчёта и жестокости.

Эдвард чувствовал, как кровь струится по ноге, боль пронизывала его тело, но он сдерживал крик, его зубы стиснулись до хруста. Каждая секунда растягивалась в вечность, а тьма, окружавшая его, казалось, только усиливала отчаяние.

— Xax... ΧΑΧΑΧА! — громкий, безумный смех разнёсся по тёмной камере, эхом отдаваясь от стен. Эдвард смеялся, его смех был полон мрачного отчаяния, словно разум его окончательно тронулся. Мэнди вздрогнула, когда увидела, как из тьмы, сгущающейся вокруг Эдварда, начал медленно проявляться чёрный силуэт. Что-то огромное и зловещее, нечто, что сжимало в руках косу. Это существо носило голову черепа оленя, чёрные пустые глазницы которого жутко смотрели прямо в её душу.

Мэнди застыла, словно её тело отказалось повиноваться. Страх парализовал её, дыхание сбилось, и она почувствовала, как ужас буквально сковывает каждый её нерв. Она отступила назад, но ноги её подкосились, и она рухнула на пол, судорожно прикрывая лицо руками, будто это могло её защитить.

Палач, стоявший позади неё, замер, его взгляд остановился на жутком силуэте. Его губы задрожали, и он с трудом выдавил из себя слова:

— Я знаю, что это... прохрипел он. Бог Смерти... Даркблад...

Не в силах выдержать накатывающего ужаса, палач схватился за свою шею и, словно по велению неведомой силы, рванул её, прекратив свои муки собственными руками. Его тело безжизненно рухнуло на колени перед тёмным существом.

Мэнди, трясясь от страха, умоляюще закричала:

— Нет, не убивай меня! Пожалуйста, пощади!

Существо, возвышающееся над ней, медленно наклонилось ближе, его зловещий голос, похожий на скрежет железа, раздался из-под черепа:

— Я не злодей... Я МОНСТР.

Эти слова, полные ледяного ужаса, стали последним, что услышала Мэнди, прежде чем коса молниеносно взметнулась в воздух и с быстрым взмахом разрубила её на две половины. Тишина повисла в воздухе, окропленная кровавой жуткой картиной.

Эдвард внезапно очнулся, как будто пробудившись от кошмара, и его глаза широко раскрылись. Перед ним была страшная сцена: Мэнди, изуродованная и безжизненная, лежала на полу в луже крови, её тело было безжалостно разрублено пополам. Страшный образ, что мгновение назад нависал над ней, уже исчез, оставив после себя лишь тихое эхо ужаса.