Ночь, окутывающая Старый город, была густой и бархатистой. Эдвард, неся на спине спящую Колетт, осторожно пробирался по узкой, вымощенной камнем тропе. Каждый его шаг отдавал глухим стуком, нарушая тишину древнего леса, окружавшего город. Месяц, скрытый за плотными тучами, лишь изредка пробивался сквозь листву, отбрасывая призрачные тени на лица путников.

Поднявшись на невысокий холм, Эдвард наконец увидел город. Старый город раскинулся перед ним, словно драгоценная жемчужина, утонувшая в море ночной тьмы. Его огни, мягко мерцающие вдали, напоминали светлячков, затерявшихся в густой траве.

Город был словно сошел со страниц старинной книги. Его извилистые улочки, выложенные булыжником, вели к таинственным переулкам и скрытым дворикам. Деревянные дома с резными балконами и островерхими крышами казались живыми свидетелями прошедших веков.

Остановившись на площади, Эдвард огляделся. Воздух был пропитан ароматами старых книг, пряностей и сырости. Звуки города были словно симфония: скрип телег, щебет ночных птиц, отдаленный лай собак, и тихий говор людей, выходящих из таверн.

Подходя к небольшому трактиру, Эдвард заметил мужчину, сидящего за столиком на улице. Тот, закурив трубку, задумчиво смотрел вдаль. Эдвард подошел к нему.

— Простите, хозяин, - начал он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Колетт, - не могли бы вы подсказать, где здесь можно найти ночлег?

Мужчина медленно повернулся, его взгляд скользнул по Эдварду и Колетт, лежащей у него на спине. В его глазах читалось любопытство и легкая доля недоверия.

— Ночлег? - повторил он, затянувшись табаком. - В таком поздний час? Ну, что ж... Есть одна захудалая гостиница на окраине. Но имейте в виду, там не так комфортно, как в современных отелях.

Эдвард кивнул.

— Нам и такого будет достаточно, - ответил он, чувствуя, как усталость начинает одолевать его.

Мужчина указал направление.

Эдвард повернулся в сторону указанного ночлега и начал идти, тщательно стараясь не разбудить Колетт. Она всё сильнее начинала сползать со спины, и он, чувствуя это, осторожно приподнял её, чтобы она снова устроилась поудобнее.

— Осторожно, — тихо прошептал он, словно боясь потревожить ночную тишину. Колетт, полусонная, инстинктивно обвила его руками, словно цепляясь за него, чтобы не упасть. Её прикосновение было тёплым, и Эдвард почувствовал лёгкое облегчение, понимая, что она доверяет ему даже во сне.

Гостиница была уже близко. Она выглядела старой, с тёмными окнами и деревянными ставнями, слегка покосившимися от времени. Слабый свет от фонарей едва освещал крыльцо. Эдвард осторожно поднялся по скрипучим ступеням и открыл тяжёлую дверь, которая со скрежетом распахнулась перед ним.

Внутри его встретила взрослая женщина с бледным лицом и строгим взглядом. Её одежда, хоть и старомодная, была аккуратной, а волосы собраны в строгий пучок. Она посмотрела на Эдварда и спящую Колетт с долей недоверия, но её голос был ровным и спокойным.

— Здравствуйте, — начал Эдвард, стараясь выглядеть как можно увереннее. — Мы хотели бы остаться на ночь.

Женщина посмотрела на них, и её глаза немного смягчились, видимо, она поняла, что перед ней путники, уставшие от долгого пути.

— Десять монет, — сказала она ровным голосом, протянув руку. Её пальцы были тонкими, но цепкими, словно привыкшими считать деньги без ошибки.

— Ага, сейчас, — ответил Эдвард, стараясь не терять время. Он достал из кармана маленький мешочек с монетами, которые занял у Гриффа. Мешочек слегка звякнул, когда он открыл его и начал отсчитывать монеты в протянутую ладонь женщины.

Она взяла деньги, пересчитала их с привычной лёгкостью и, кивнув, указала на лестницу, ведущую наверх.

— Вторая дверь направо, — сказала она с тем же спокойствием, давая понять, что они могут подниматься.

Эдвард, с чувством облегчения, вновь подправил Колетт на спине и направился к указанной двери, надеясь, что ночной отдых даст им силы для продолжения их нелёгкого пути.

Эдвард осторожно поднялся на второй этаж, где коридор был наполнен звуками разговоров и смеха, доносившихся из-за закрытых дверей. В конце коридора, в углу, находилась их комната. Подходя к двери, он вдруг замер, услышав непристойные звуки, исходившие из комнаты напротив. Женский стон, наполненный страстью, мгновенно заставил его ускориться. Он быстро открыл дверь своей комнаты и почти бегом вошёл внутрь, стараясь, чтобы Колетт ничего не услышала.

Закрыв за собой дверь, Эдвард на всякий случай заблокировал её, вздохнув с облегчением. Он осмотрелся. В комнате было лишь самое необходимое: небольшая кровать, старая тумбочка и вешалка в углу. Спартанская обстановка, но сейчас она казалась ему настоящим убежищем.

Подойдя к кровати, Эдвард аккуратно уложил спящую Колетт. Её лицо было спокойным, безмятежным, словно все тревоги мира остались где-то за пределами этой комнаты. Он осторожно снял с неё заколку в виде бабочки, которую она всегда носила, и аккуратно положил её на тумбочку рядом с кроватью.

Эдвард сам почувствовал усталость. Сняв своё пальто и аккуратно повесив его на вешалку, он присел на край кровати. Кровать была узкой, но достаточно просторной для двоих. Эдвард улёгся рядом с Колетт, стараясь не разбудить её, и накрыл их обоих одеялом.

Его мысли медленно уносились в сон, но в глубине души он чувствовал удовлетворение — Колетт была рядом и в безопасности. Завтра их ждёт новый день, полный неизвестности, но сейчас он мог позволить себе отдохнуть. В этом небольшом уголке мира и покоя, они могли набраться сил для предстоящих испытаний.

На следующий день:

Эдвард медленно открыл глаза, когда первый луч утреннего солнца проник в комнату и осветил её мягким, золотистым светом. Ощущение покоя, которым он был окутан ночью, сменилось тревогой. Он огляделся вокруг, но Колетт рядом не было. Лёгкий беспорядок в комнате сразу привлёк его внимание: на тумбочке аккуратно лежала её заколка в виде бабочки, черная резинка для волос, а рядом — её одежда.

— Что за… — пробормотал он, растерянно протирая глаза, стараясь убедить себя, что не спит. Но реальность осталась прежней — одежды, в которых они прибыли, лежали там.

— Но мы ведь не брали дополнительные вещи, — подумал он, сев на край кровати. Жара в комнате усилилась, и он ощутил, как по лбу стекает пот. Эдвард был всё ещё в своей одежде, и жара казалась особенно неприятной.

Встав, он подошёл к окну и осторожно выглянул наружу. Снаружи простирался город, словно сошедший со страниц старинной книги. Узкие улочки, дома с каменными фасадами, люди, одетые как в средневековье — всё это казалось нереальным, словно он оказался в другом времени и месте.

— Но где Колетт? — вслух задал он себе вопрос, его голос прозвучал настороженно и глухо в тишине комнаты. В этот момент он почувствовал холодное прикосновение к своей спине. Острое лезвие ножа медленно, но уверенно вдавливалось в кожу, вызывая резкую боль.

Эдвард мгновенно развернулся, готовясь к атаке, но перед ним стояла... Колетт. Её глаза сверкали с безумной смесью игривости и опасности, а на лице расплылась знакомая зловещая улыбка.

Колетт стояла перед ним, её острые, как у акулы, зубы блестели в полумраке комнаты. Она была одета в махровый халат, который едва прикрывал её худощавую фигуру. Её волосы были растрёпаны, а одна прядь всё так же прикрывала правый глаз. Она вздохнула и поправила косичку, словно оправдывая своё несколько небрежное состояние. В одной руке она держала поднос с едой, который как будто бы не совсем вписывался в её привычный образ.

— Вот, я тебе купила еду, спящий красавчик, — сказала она, насмешливо подражая нежному голосу горничной, при этом её ухмылка только усиливала эффект от слов.

Эдвард не смог сдержать улыбку, хотя всё происходящее казалось ему сюрреалистичным. — Ничего себе, вы горничная? Хозяйка не говорила мне, что у нас тут такие услуги, — подыграл он, и они оба рассмеялись, разряжая напряжённую атмосферу.

Колетт, поставив поднос с едой на кровать, села на её край, перекрестив ноги и продолжая с интересом разглядывать Эдварда.

— А откуда деньги взяла? — спросил он, всё ещё под впечатлением от её неожиданного появления и утреннего завтрака.

Колетт лукаво улыбнулась, её глаза блестели с едва заметной ноткой проделки.

— Ну... Хехе, у тебя, — призналась она, потирая пальцы, словно показывая, как ловко она забрала у него монеты.

— Ха-ха, ты меня рассмешила, — хмыкнул Эдвард, но внезапно его смех оборвался, когда он заметил, что карман его пальто пуст. Он лихорадочно начал шарить по другим карманам, его улыбка мгновенно сменилась тревогой.

— Эй! ЭЙ! Где мои деньги?! — в панике вскрикнул он, усиленно обыскивая каждый уголок одежды.

В ответ на его отчаяние комната наполнилась звонким смехом Колетт. Она держалась за живот, с трудом сдерживая себя от нового приступа хохота.

— Вот, он! — наконец, сквозь смех выдохнула она, вытягивая перед собой мешочек с монетами, который ловко припрятала от Эдварда.

— Ах ты воришка! — воскликнул Эдвард с хитрой улыбкой, играющей на губах. Он начал медленно приближаться к Колетт, решив вернуть своё.

Но вдруг его шаг прервался. Колетт, не теряя самообладания, выпрямила левую ногу, упираясь ему в живот, тем самым останавливая его движение. Халат слегка распахнулся, обнажая стройную ногу до бедра, и на мгновение Эдвард замер, его взгляд неосознанно скользил с её лица на ногу и обратно.

— Эй! На меня смотри, пошляк, — сказала Колетт, заметив, куда он смотрит. Её голос звучал смешливо, но в то же время с лёгким упрёком. Она мягко, но уверенно оттолкнула его ногой, улыбнувшись так, как только она умела — одновременно нежно и дразняще.

— Ой, ну прости, не я же первый залез в чужой карман, — ответил Эдвард с лёгкой иронией в голосе, его взгляд продолжал блуждать по комнате, но тон был дружелюбным, почти игривым.

— Ха-ха! Ладно, держи, — с улыбкой ответила Колетт и, с лёгкостью бросив мешок с монетами в его сторону, тут же вернулась к своей трапезе. Она медленно подняла ложку к губам, наслаждаясь вкусом яичницы, даже не задумываясь о происходящем.

— Ты бы сначала душ принял, — произнесла она, чуть чавкая и не останавливаясь от еды. — А то пахнешь как собака после дождя, — добавила она, скрестив ноги и бросив на него лукавый взгляд.

— Ну знаешь, — начал Эдвард с легкой насмешкой в голосе, — когда всю ночь тащишь на спине девушку, которая беззаботно дрыхнет, пока ты и шагу ступить не можешь без лишнего шума... — Однако, прежде чем он успел закончить мысль, его перебил смех Колетт.

— Ой, да брось ты! — резко ответила она, прерывая его на полуслове. — Я и так чертовски устала.

— Ага, вот как, значит... — протянул Эдвард, его голос на мгновение стал раздражённым. Видимо, спорить с ней было бесполезно. Но в глубине души он понимал, что это их обычная игра — обмен колкостями, за которыми скрывалась настоящая забота друг о друге.

— Ну, я пошёл, — сказал Эдвард, поднимаясь с кровати и глядя на Колетт, которая была полностью погружена в своё утреннее пиршество.

— Мхм, — промычала она в ответ, не отрываясь от еды. Её щеки были набиты, и она лишь мельком взглянула на него, кивнув головой.

Эдвард чуть улыбнулся, заметив её сосредоточенность на завтраке, и, аккуратно закрыв за собой дверь, направился вниз. Спускаясь по скрипучей деревянной лестнице, он пытался вспомнить, когда последний раз принимал горячий душ — в их путешествии такие удобства были редкостью.

— Здравствуйте, — приветствовал он женщину на ресепшене, остановившись перед ней. Её лицо оставалось всё таким же бледным, как и накануне.

— Не подскажете, где здесь можно принять душ? — спросил он с вежливой улыбкой.

— 5 монет, — отозвалась она сухо, протягивая руку. Эдвард без раздумий открыл свой мешочек и отсчитал нужную сумму, чувствуя, как в голове мелькают мысли о том, что скоро ему придётся позаботиться о новых деньгах.

Получив монеты, женщина лишь кивнула в сторону небольшой двери, ведущей вглубь здания. Эдвард открыл её и оказался в длинном коридоре, который вёл в раздевалку. Когда он вошёл туда, его сразу окутал запах влажного дерева и пара. Несколько мужчин уже переодевались, готовясь к душу, их полуголые тела отбрасывали тени на стены.

Эдвард быстро отвёл взгляд, чтобы не чувствовать себя неловко, и начал снимать с себя одежду. Единственное, что у него осталось, — это трусы. Остальная одежда небрежно свисала с крючка рядом с ним. Он осмотрел своё отражение в старом, чуть потускневшем зеркале — напряжение последних дней было написано на его лице, но в глазах всё ещё горел огонёк решимости.

Когда он вышел из раздевалки, всё ещё в одних трусах, его встретил прохладный поток воздуха. Эдвард направился к душевым кабинам, из которых уже доносился звук текущей воды. К счастью, несколько кабин были пусты, и он быстро занял одну из них, надеясь, что горячий душ поможет ему хоть немного расслабиться после всего пережитого.

Эдвард стоял под струями горячей воды, позволяя им стекать по его уставшему телу, смывая накопившийся за долгое время стресс и напряжение. Каждая капля воды словно стирала следы усталости, оставляя после себя приятное тепло и ощущение свежести. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя, который был ему так нужен. Прошло около двадцати минут, прежде чем он почувствовал, что готов вернуться к реальности.

Выключив воду, Эдвард протянул руку за полотенцем, которого, к сожалению, у него не оказалось. Он отряхнул воду с тела руками, зябко поведя плечами от внезапного холода. Когда он вернулся в раздевалку, его ожидала уже слегка подсохшая одежда. Он начал натягивать на себя штаны, затем взял футболку, которая, к его раздражению, начала прилипать к его влажному телу.

— Давай же... — тихо простонал он, натягивая ткань, которая сопротивлялась каждый раз, когда он пытался её расправить. — Эх, нет, я не могу... — наконец, сдавшись, Эдвард перекинул футболку через плечо, решив, что в этом виде он пойдет в свою комнату.

Когда он вышел из душевой зоны, его окутал горячий ветер, проходящий через коридор гостиницы. Контраст между тёплым воздухом и влажной кожей напомнил ему о метели, только в этот раз вместо снега его тело окутала волна жары. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он чувствовал, как тепло окружает его со всех сторон, вызывая лёгкую испарину на лбу.

Дойдя до своей комнаты, Эдвард открыл дверь и остановился в пороге. Перед ним предстала картина, от которой на его лице заиграла улыбка. Колетт лежала на кровати животом вниз, её ноги слегка приподнимались и ритмично двигались из стороны в сторону, словно она была в плену своих мыслей. В руках у неё была книга, и, тихо напевая под нос мелодию, она что-то рисовала, полностью погруженная в своё занятие.

Эдвард подошёл ближе, стараясь не отвлекать её. Но его взгляд привлекли очертания на странице книги. Присмотревшись, он увидел, как Колетт рисует сердечко рядом с фигуркой мальчика. Она явно вкладывала в этот рисунок что-то особенное, и это вызвало у него любопытство.

— Сердечко? — пробормотал он, пытаясь скрыть улыбку.

Колетт, услышав его голос, неожиданно подняла голову и взглянула на него, слегка смутившись.

Колетт резко захлопнула книгу и прижала её к груди, словно пытаясь скрыть от мира что-то сокровенное. Её лицо наполовину скрывалось за страницами, и она явно нервничала. Попытка скрыть свою смущённость выглядела неуклюже и почти трогательно. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова как будто застряли где-то на середине пути.

— Эээ, нет, это... — начала Колетт, лихорадочно обдумывая, как выкрутиться из ситуации. Её взгляд скользнул по телу Эдварда, невольно задерживаясь на его рельефных мышцах и прессе. Щёки её постепенно начали заливаться румянцем.

Эдвард с лукавой улыбкой наклонился ближе, иронично спросив:

— Не я ли это? — Его голос прозвучал мягко, но с лёгким подтекстом, словно он уже знал ответ на свой вопрос.

— Эээ... — Колетт всё ещё не могла найти слов, её глаза всё время были прикованы к его торсу, будто она забыла, как вести себя в таких ситуациях.

Эдвард, заметив её смущение, решил немного снизить накал. Он отступил на шаг, расправив руки в жесте капитуляции.

— Ладно, — сказал он с улыбкой. — Не буду тебя мучить, а то ещё взорвёшься. — С этими словами он надел футболку, скрыв свой пресс под тканью.

Колетт, будто стараясь вернуть себе прежнюю уверенность, быстро добавила:

— Нет конечно, это моя новая картина.

— А, вот оно что, — отозвался Эдвард, прекрасно понимая, что она лжёт. Между ними повисла невысказанная истина, которую они оба чувствовали, но не озвучивали. Это был своего рода молчаливый договор: он знает, что она лжёт, и она знает, что он знает.

Эдвард направился к вешалке, где висело его пальто, и, накинув его на плечи, заявил:

— Не стоит сидеть сложа руки. Нам нужно искать Пайпер.

Колетт, всё ещё держа книгу у груди, кивнула, осознавая, что момент ускользнул.

— Колетт, я буду ждать тебя на улице, — добавил он, бросив на неё последний взгляд, прежде чем выйти за дверь.