Не верится, что прошло уже восемь долгих лет, — думал Эдвард, лежа на своей кровати. Матрас, когда-то мягкий и пушистый, словно облако, теперь прогибался под его весом, отдавая прохладой старого хлопка. Сквозь тонкий матрас проступали контуры деревянных пружин, напоминая о хрупкости и неизбежном износе всего сущего. Да, действительно, восемь лет пролетели как один миг, оставив после себя лишь горьковатый привкус воспоминаний.

Эдвард, вместе с Эдгаром, Колетт и Гриффом, жил в небольшом сувенирном магазине, утопающем в пыли старых книг и пожелтевших фотографий. На полках, покрытых тонким слоем пыли, громоздились всевозможные безделушки, посвященные легендарным Старсам. Каждый сувенир — от миниатюрных фигурок до старинных плакатов — рассказывал свою историю, хранил в себе частичку прошлого.

Старс — это были не просто воины, это были легенды, имена которых наводили ужас на врагов. Они прошли через адскую битву с гигантским роботом, оставив после себя шрамы не только на телах, но и на душах. Среди них были и Колетт с Эдгаром, два самых ярких и незабываемых бойца.

Эдгар казался обычным парнем, но его внешность была обманчива. Под скромной одеждой скрывался опытный боец. Его шарф, на первый взгляд обычный аксессуар, был грозным оружием. В умелых руках Эдгара он превращался в смертоносную змею, способную перерезать горло даже самому сильному противнику. Колетт, хрупкая и изящная, обладала невероятной силой. Ее уникальная способность — кидать сердечки — на первый взгляд казалась детской забавой. Но на самом деле эти сердечки были смертоносными снарядами, способными пробивать броню и разрывать на части.

Эдвард смотрел в потолок, украшенный трещинами, и вспоминал те далекие времена. Жизнь в сувенирном магазине казалась тихой и спокойной, но под этой мирной оболочкой скрывались бурлящие эмоции. Каждый день, окруженный воспоминаниями, он ощущал себя частичкой истории, неразрывно связанной с подвигами Старсов. Иногда ему казалось, что он слышит отдаленные звуки битвы, чувствует на коже шрамы, полученные в бою.

— Надо вставать, — пробормотал Эдвард, с трудом разлепляя слипшиеся веки. Утро, как всегда, встречало его серой пеленой, проникающей сквозь щели в старых деревянных ставнях. Тело ныло от усталости, но привычка брала свое.

Выйдя из комнаты, Эдвард оказался в небольшом коридоре, который вел в главный зал магазина. Его взгляд упал на Гриффа, который сидел за потертой деревянной стойкой ресепшена. Грифф был не совсем обычным продавцом. Он был роботом, созданным по образцу древних воинов. Его металлическое тело, покрытое царапинами и вмятинами, хранило в себе множество историй. Сейчас Грифф сосредоточенно перебирал монеты и купюры, его механические пальцы двигались с точностью швейцарских часов.

— Эй, Грифф, — окликнул его Эдвард, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

— Доброе утро, Эдвард, — ответил робот, не отрывая взгляда от денег. Его голос был ровным и монотонным, лишенным каких-либо эмоций.

Эдвард подошел ближе и положил руку на плечо Гриффа. Тот вздрогнул, но не отдернулся.

— Опять в минусе? — спросил Эдвард, хотя и так знал ответ.

— К сожалению, да, — ответил Грифф, не поднимая глаз. Его голос звучал так же бесстрастно, как всегда.

Эдвард вздохнул. Финансовое положение магазина оставляло желать лучшего. Клиенты заходили редко, и каждый проданный сувенир был настоящим праздником. Но жизнь продолжалась, и нужно было как-то выживать.

— Веееесем привет, ребятишки! — раздался громкий, пронзительный голос, словно разорвав тишину магазина. Дверь распахнулась с такой силой, что зазвенели подвешенные к потолку колокольчики. В комнату влетела буря цвета и энергии, сметая все на своем пути. Эдвард едва успел повернуть голову, как перед ним предстала яркая, словно солнечный лучик, фигура Колетт.

Ее пепельные волосы, взъерошенные и растрепанные, напоминали гнездо вороны, но при этом смотрелись удивительно стильно. В них постоянно что-то мерцало и переливалось, словно тысячи крошечных звезд. Каждая прядь казалась живой, не подчиняющейся никаким законам гравитации.

— Ну как настроение? — спросила она, широко распахнув глаза, в которых плясали озорные искорки. Ее улыбка была такой широкой, что казалось, она вот-вот разорвется на мелкие осколки. Колетт была одета в яркую, пеструю одежду, которая подчеркивала ее эксцентричную натуру. На ногах у нее были высокие ботинки на толстой подошве, которые придавали ей еще большую внушительность. В руках она несла потрепанный рюкзак, из которого торчали какие-то разноцветные ленточки и странные механизмы.

— Колетт, рад тебя видеть, — ответил Эдвард, невольно улыбаясь. Ее появление всегда было как глоток свежего воздуха.

— Взаимно! — воскликнула она, подбегая к столу и бросая на него свой рюкзак. Из него высыпалась куча всякой всячины: старые карты, разноцветные нитки, инструменты, которые сложно было опознать, и, конечно же, ее неизменная книга с замысловатыми символами на обложке.

Колетт была душой компании. Ее энергия была настолько заразительной, что невозможно было оставаться равнодушным. Она могла заставить смеяться даже в самый мрачный день. Ее присутствие наполняло комнату светом и теплом, словно она была маленьким солнышком.

Когда Колетт замечала Гриффа, ее глаза загорались еще ярче.

— Грифф, мой старый друг! Как дела? — воскликнула она, подбегая к роботу.

Грифф, который до этого был погружен в свои расчеты, поднял голову и посмотрел на Колетт. Его механическое лицо не выражало никаких эмоций, но Эдвард знал, что внутри Грифф испытывает к ней нежные чувства.

— Всё так же плохо, Колетт. Если мы не продадим эти вещи, то что дальше? Мы все окажемся на улице, как заброшенные куски металлолома? — произнёс Грифф, его голос был сухим и монотонным, словно звучание старого граммофона. Металлические пластины его глаз отражали тусклый свет лампы, не выдавая никаких эмоций, но в интонации его голоса сквозила тревога, которую он тщетно пытался скрыть.

Колетт, не обращая внимания на его слова, подошла к витрине и начала перебирать пыльные сувениры. Ее пальцы скользили по холодной поверхности фигурок, словно она искала что-то особенное, что могло бы спасти их от неминуемой гибели.

— И я рада тебя видеть, Грифф, — ответила она с легкой насмешкой в голосе, не оборачиваясь. Ее голос звучал так же беззаботно, как всегда, но в нем слышалась едва уловимая нотка усталости.

Эдвард подошел ближе, его выражение лица было мрачным и сосредоточенным. Он оглядел пустые полки магазина, и его сердце сжалось от безысходности.

— Ну, что, узнала что-нибудь? — спросил он, его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение. Он говорил о таинственном незнакомце, который преследовал их уже несколько недель. Эдвард не мог выбросить из головы тот страшный день, когда он едва не погиб. Тень сомнения и страха легла на его душу, и он больше не чувствовал себя в безопасности.

Колетт повернулась к нему, ее улыбка исчезла, и на ее лице отразилось беспокойство. Она знала, что Эдвард переживает.

— К сожалению, пока ничего нового, — призналась она, ее голос стал тише. — Я просмотрела все старые записи, но там нет ни слова о "Хаосе". Будто его и не существовало.

Она подошла к столу и села, обхватив колени руками. Ее глаза были устремлены в одну точку, словно она пыталась разгадать какую-то сложную головоломку.

— Но я не теряю надежды, — продолжила она, ее голос звучал тверже. — Мы найдем его. И тогда он пожалеет, что связался с нами.

Но, несмотря на все тревоги, безумная улыбка снова расцвела на лице Колетт, словно яркий цветок на фоне серого дня. Она была мастером перевоплощения, мгновенно переключаясь от серьезных разговоров к безудержному веселью. Быстро поднявшись с места, она схватила Эдварда за руку и, словно вихрь, потащила его вглубь магазина, в небольшую комнату, которую они называли "архивом". За восемь долгих лет она сильно изменилась. Ее глаза, всегда сияющие озорством, теперь казались еще более глубокими и проницательными, словно в них таились тайны вселенной. Волосы, вечно растрепанные, теперь были короче, подчеркивая ее резкие скулы и острые черты лица. Ее образ напоминал одновременно юную девчонку и опытную воительницу.

— Эй, Эди, куда смотришь? — внезапно спросила Колетт, поймав его взгляд. Ее голос был звонким и мелодичным, но в нем сквозила озорная искорка. Эдвард даже не заметил, как она пристально наблюдает за ним. Почувствовав, как кровь приливает к его лицу, он смутился и отвернулся, пытаясь скрыть свое смущение.

Колетт, заметив его реакцию, лишь громче рассмеялась. Ее смех был похож на звон колокольчиков, наполняя небольшую комнату радостью.

— Ты что, у тебя пубертатный период начался? — спросила она с явным удовольствием, наблюдая за его смущением.

Эдвард чувствовал, как его лицо стало еще краснее, но не мог удержаться от легкой улыбки. Колетт всегда умела так ловко поддеть его, что он чувствовал себя одновременно неловко и весело.

Они вдвоём вошли в комнату Эдварда, небольшое пространство, которое обычно служило ему убежищем от внешнего мира. Однако сегодня его убежище выглядело скорее как поле битвы. Одежда была разбросана по полу, словно после взрыва бомбы, книги валялись повсюду, а на столе стояли пустые кружки и тарелки с засохшими остатками еды. Колетт, привыкшая к его педантичности, не могла скрыть удивления.

— Что ты тут устроил? — спросила она, широко раскрыв глаза. Ее голос звучал одновременно удивленно и насмешливо. Она медленно продвигалась по комнате, осторожно переступая через разбросанные вещи. Ее взгляд скользил по беспорядку, словно она пыталась найти логическое объяснение этому хаосу.

Вдруг ее внимание привлекло что-то небольшое и яркое, лежащее под кроватью. Она наклонилась и, вытащив предмет из-под кровати, подняла его на уровень глаз. Это были ярко-розовые трусы, которые явно не соответствовали его обычному стилю.

— А вот ты где, — произнесла она с нарочитой серьезностью, разглядывая находку. Ее глаза блестели от веселья. — Я не могла найти это уже несколько дней, а они, оказывается, были здесь, — продолжила она, повернувшись к Эдварду с невозмутимым видом.

Эдвард, мгновенно покраснев, почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он попытался было что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Колетт, заметив его смущение, рассмеялась еще громче. Ее смех был звонким и заразительным, заполнив всю комнату.

— ХА-ХА-ХА! НАВЕРНОЕ, ТЫ НЕ НЮХАЛ МОИ ТРУСИКИ, КОГДА ДЕЛАЛ СВОИ СТРАННЫЕ ВЕЩИ? — выпалила она, ее голос эхом разносился по комнате.

Эдвард, пытаясь скрыть свое смущение, попытался заткнуть ей рот рукой. Но Колетт была слишком быстрой для него. Она легко увернулась от его руки и продолжила смеяться еще громче. Ее глаза блестели от веселья, а на щеках появился румянец.

— ЭЙ! — раздался громкий, грубый голос из коридора, отрывая их от веселья. Звук был настолько резким, что Эдвард вздрогнул. Колетт, казалось, не обращала на него внимания, продолжая заливаться звонким смехом. Ее плечи тряслись от смеха, а глаза блестели от веселья.

— Я не знал, что она там была, — попытался оправдаться Эдвард, но его слова потонули в ее смехе. Он чувствовал себя неловко и одновременно забавно.

— Ага... Хаха... Поверила бы я, — наконец выдавила из себя Колетт, вытирая выступившие слезы. Ее смех постепенно стих, но в глазах все еще таилось веселье. Именно за это он ее и любил. Колетт умела находить радость даже в самых сложных ситуациях.

Но их беззаботный момент был прерван неожиданным стуком в дверь. Оба резко замолчали и переглянулись. В воздухе повисла напряженная тишина. Они осторожно подошли к двери и прислушались.

— Здравствуйте. Чем могу помочь? — донесся до них спокойный, ровный голос Гриффа.

— Я ищу вот эту девушку, — ответил грубый, хриплый голос. Эдвард сразу узнал его. Это был тот самый тип, который несколько дней назад угрожал им. Сердце у него сжалось от страха.

— Нет, не видел, — ответил Грифф, его голос не дрогнул ни на секунду. Он звучал так же спокойно и вежливо, как всегда.

Эдвард напрягся, его пальцы сжались в кулаки. Он знал, что этот визит не сулит ничего хорошего. Колетт тоже побледнела. Ее веселье как рукой сняло. Она положила руку на плечо Эдварда, и он почувствовал, как она сжала его пальцы. Они стояли, прижавшись ушами к двери, затаив дыхание.

Прошло несколько секунд, напряжённых и тягучих, словно время остановилось. Затем тот громила неожиданно заговорил:

— Я оставлю здесь плакат, вы не против? — сказал он, и его вежливый тон удивил Эдварда и Колетт. Они ожидали угроз или каких-то резких действий, но всё прошло на удивление спокойно. После короткой паузы раздался звук закрывающейся двери — громила ушёл.

Эдвард и Колетт переглянулись, ещё на мгновение задержав дыхание, словно ожидая, что сейчас произойдёт что-то ещё. Но, когда в коридоре стало тихо, они вышли из комнаты и подошли к Гриффу, который всё это время оставался на своём месте.

— Кто-нибудь знает, кто это был? — спросил Эдвард, всё ещё настороженный. Грифф молча поднял плакат, который оставил незваный гость, и показал его друзьям.

Взгляд Эдварда замер на плакате, а затем его глаза и зрачки расширились от неожиданного признания. Он замер на мгновение, а затем на его лице появилась широкая, почти счастливая улыбка.

— Ха-ха, не может быть! — вырвалось у него, и он начал смеяться от радости и облегчения. Эдвард узнал лицо на плакате.

— Этот взгляд, эта улыбка... Да, это она! Пайпер Де Ла Прим, — сказал он, не скрывая своей радости, и аккуратно провёл рукой по изображению на плакате, словно стараясь ощутить связь с тем, что казалось почти забытым. С этим лицом и воспоминаниями, которые оно пробудило в нём.

— А кто это? — спросила Колетт, чуть прищурив глаза и с любопытством взглянув на Эдварда.

— Это? Это мой друг! О боже, как же я рад этому. Слава Богу, она жива, — воскликнул Эдвард, едва сдерживая своё возбуждение. Его голос дрожал от волнения, и он не мог скрыть радостную улыбку, которая разлилась по его лицу.

— Ааа... Это та, которая сбежала от новой Королевы, — заметила Колетт, не выказывая особого удивления.

— Я... я наконец увижу её, — начал было Эдвард, но Колетт быстро прервала его.

— Так, что ты будешь делать? — спросила она, пристально глядя на него, её голос звучал серьёзно.

— Я найду её и помогу ей вернуть королевство, которое она заслуживает, — ответил Эдвард с решимостью в голосе, его глаза загорелись энтузиазмом.

— А-а, мы? — тихо проговорила Колетт, опустив голову и глядя на пол. Её голос звучал несколько печально, словно она уже знала ответ. Эдвард, который только что был полон радости, вдруг замер. Его улыбка угасла, и он задумался. Грифф, молча наблюдавший за сценой, тоже не сводил с него глаз.

Эдвард мягко поднял голову Колетт, коснувшись её подбородка. Он понимал, что не может оставить её здесь, одну, без него.

— Пойдём со мной, а? Помоги своему Ромео вернуть королевство, — сказал он с лёгкой улыбкой, протягивая ей руку. На секунду Колетт замерла, её лицо смягчилось, и на её губах появилась едва заметная, но искренняя улыбка. Эдвард с удивлением заметил, что эта улыбка была другой — не такая безумная, как обычно, а мягкая и милая. Щёки Колетт слегка порозовели.

— Хехе, ты меня любишь, не правда ли? — вдруг сказала Колетт, не сумев скрыть смущения.

Эдвард легко улыбнулся, весело и даже немного насмешливо, и с притворной серьёзностью ответил:

— Нет, конечно...

— А вот и н...

— Сильно, — перебил он её, добавив с неподдельной искренностью. Эти слова явно выбили Колетт из колеи, и её лицо стало ещё краснее, как спелый помидор. Она не могла понять, шутит он или говорит всерьёз.

— Вот бы ты себя увидела, — сказал Эдвард, развернув её к себе и крепко обнял, словно по-братски. Колетт на мгновение застыла, а затем, чувствуя тепло его объятий, позволила себе расслабиться. В его объятиях она почувствовала, что даже в самые тёмные моменты, рядом с ним ей нечего бояться.