Прошло несколько недель с момента нашего возвращения в поместье. Все было спокойно настолько, что, иногда, я даже забывал об опасности, которая, словно стихийное бедствие, приближалась к нам. Время от времени, когда все уже спали, мы с Урихом обсуждали собранную информацию. Король, вероятнее всего, мёртв. Королевство, уже несколько лет, правит Регент его старшего сына. Регент — жадный до власти ублюдок, не готовый терять её. Принцу исполняется шестнадцать лет и он, по закону, может править самостоятельно. Регент собирается создать ситуацию, в которой принц поймёт, что не может сам справиться с управлением и частично, а скорее всего полностью, делегирует полномочия Регенту. Регент - его дядя, значит это не нарушит кровь династии. Более того, Регент получил оружие, которое способно создать хаос не только в стране, но и на всем континенте. Он забрал чертежи около четырёх месяцев назад, Урих говорит, что на постройку одного такого механизма уйдёт больше года. Сколько он строит одновременно? У нас так много белых пятен, что можно ослепнуть. Мы так и не узнали, кто подослал меня и чего они хотели. Связано ли это вообще? Может это просто случайность? А что, если нет? Мы не знаем ничего о принце. К тому же, сейчас положение в стране стабильное, нет ничего, указывающего на неразрешимые проблемы, с которыми должен столкнуться принц. А может это все наши додумки? Последнее время я все чаще думаю об этом. Что если страна закупила оружие, чтобы бороться с внешним врагом, а не узурпировать власть. Смерть короля скрыли, чтобы не допустить волнений народа из-за правления регента. Гербер и Урих просто преувеличили масштабы ситуации? Тогда вышло бы, что меня просто кто-то подослал к нему. Оставался открытым вопрос, где Альберт взял письмо, которое могло быть только у аристократов. Но даже если так, то это не тянет на заговор против народа.

Я стал плохо спать. Мысли одолевали меня. Неужели все, что мы делали и из-за чего переживали - наш вымысел? Днем я решил поделиться своими мыслями с Урихом.

— Да, — сказал он. — Такое вполне возможно. Я не знаком с Регентом лично, так что ты прав, все это - наши додумки. Ну или не все, а большая часть, — он затих на секунду. — Но, Аксель, а что если нет? Что если мы правы? Даже если не полностью, даже если на половину? Даже если мы правы на четверть - страна погрузится в хаос. Власть окажется в руках человека, которому плевать на народ, а значит он будет выжимать из него все, пока его огромное эго и самолюбие не разорвёт страну изнутри. Тот, кто должен защищать страну, король, станет тем, кто уничтожит её до основания.

Я смотрел на него не отводя взгляд. И я знал - он прав. Хоть меня и не интересует страна или то, кто ей правит, но если всё вокруг будет гореть, то Ева сгорит вместе со страной.

— Но какие у нас варианты действий? Что нам делать? — искренне не понимал я.

— Я много думал об этом, с тех пор, как мы вернулись. Честно говоря, я вижу два пути, — он сел на стул и положил локоть на рабочий стол, стоящий слева от него. — Первый путь - пробраться в замок и убить Регента. Но мы не можем сделать этого, не доказав наши предположения. К тому же, такого количества охраны и полиции нет больше нигде в королевстве. Но даже если разобраться с этим, что делать, если его план по захвату власти - цепь?

— Что ты имеешь в виду?

— Если он и правда хочет устроить в стране неразбериху и, тем самым, законно получить власть из рук принца, то, логично предположить, что его план запущен уже давно. Скорее всего, даже если мы убьём его, то проблемы в стране начнутся и без его прямого участия. И если принц с ними не справится, то страна всё равно погрузится в хаос. не террор власти, конечно, но тоже не лучший исход.

— А какой второй? — спросил я, жалея и ругая себя, что не понял всего сам. Я и не размышлял о том, что мы можем воздействовать как-то на королевскую семью.

— Второй - куда сложнее. Я бы сказал, что он почти невозможен, в нашем нынешнем положении. Он заключается в том, чтобы законно сместить этого Регента и предоставить другого, более разумного и не такого властолюбивого ублюдка, который займёт его пост. Он смог бы решить проблемы, если его помощь понадобится принцу, которые могут возникнуть из-за плана прошлого Регента. Проблема в том, что даже если мы предоставим доказательства заговора, которых у нас, как тебе известно, нет, то мятежниками, скорее всего, сочтут нас.

— А если убить его и предоставить нового Регента?

— Возможно, но ты забываешь, что, формально, принцу Регент уже не нужен. Их отношения строятся в основном на неформальной связи, я ведь говорил, они очень близки. Принц не доверится кому-то чужому, зная, что его дядю убили. А вот если его дядя окажется предателем, то завоевать его доверие не составит труда. Хотя, может, принц, и вправду, сможет сам со всем справиться. Кто знает.

— Нам нельзя рисковать, — заключил я, выслушав все, что он сказал. — Ты ведь знаешь почему я все это делаю.

— Кстати, она сейчас с Гертрудой, занимается математикой. Она молодец, если так продолжит, то скоро станет умнее меня.

Моя сестра учится. Раньше я и подумать не мог, что она сможет изучать науки, как настоящая аристократка. Я хотел, чтобы мы не жили в грязи и не ели ворованный хлеб. Но сейчас я понимал. Это место - именно та жизнь, которую она заслуживает.

— Ладно, вставай, пора на тренировку, — Сказал барон и поднялся со стула.

Он уже некоторое время учил меня защищаться. Драться я умел, но он показывал приёмы, удары, захваты которых я не знал. Победить его мне, конечно, ещё не удавалось, но я узнал много нового. Например, что даже в его возрасте можно двигаться как рысь.

— Да, пойдём, — сказал я, поглаживая плечо, на котором он вчера показывал захват. Хороший захват, болит до сих пор.

Мы вышли на улицу и пошли к стойлу, где мы оборудовали круг из связок сена.

— Давай аккуратнее, — сказал Урих. — Стрелять иглами нельзя.

— Знаю знаю, — пробурчал я, вытаскивая из предплечья механизма капсулу с синим ликвидом. Я не делал случайных выстрелов, но лучше так, чем проткнуть ему, а то и себе, голову иглой.

— Эй, она почти пуста, следишь за этим? — кивнув на мои ноги спросил барон.

— Да, на ступнях, похоже, тратится чуть быстрее, вчера поменял.

Как только я вытащил капсулу из механизма повалил синий пар - оставшийся рабочий пар. Мизинец тут же безжизненно упал. Я снял протез.

— Без мизинца удар выходит слабее, — крикнул я Уриху, уже готовому к поединку.

— Оправдывайся сколько угодно, к тому же, ты - левша.

— Да-да, — сказал я и вошёл в круг.

Я поднял руки к подбородку, стараясь одновременно продумать стратегию. Как только мы сблизились он выбросил руку вперёд, прямо к моему носу. Я успел убрать голову к внутренней части его руки и тут же схватил за неё и за пояс, висящий на нем, пытаясь бросить его, но мгновенно получил удар в бок и толчок в спину.

— Силенок у тебя маловато, точно каждый день занимаешься? — с усмешкой спросил он. — Ты так можешь только мои штаны на землю бросить, а в город за новым ремнем заставлю идти тебя.

Я не отвечал на его подначивания, стараясь сконцентрироваться на бое. Я знал, так он меня отвлекает. И у него это выходило чертовски хорошо.

Он стремительно приблизился, сократил дистанцию. Я знал, что это значит. После первого такого удара в голову ногой я весь день валялся в кровати. Я тут же выбросил ногу и пнул его в бедро, останавливая приём.

— Неплохо, запомнил мои привычки и действия. Но в настоящем бою такого не будет.

Он разорвал дистанцию. Как только мы приблизились он выбросил ногу вперед. К этому я тоже привык, так что смог тут же взять её в захват. В ту же секунду он вырвал ногу, поднял её ещё выше и попал мне в голову.

Я упал. Он сменил стиль и через секунду я уже лежал.

— В этот раз уже лучше.

— Разве? — сказал я, пытаясь подняться с земли.

— Да, ещё немного и поменяемся местами.

— Немного это сколько?

— Ну, лет пять - десять.

— Очень смешно, сам знаешь, что нет столько времени.

— Хахаха, да, знаю. Но поверь мне, ты уже силён. Просто я сильнее.

— Не могу победить старика, а хочу победить страну.

— Ну, положим, не страну, а всего лишь одного узурпатора. Ладно, пойдём, надо поесть. К тому же, у меня появилось пара мыслей.

— Каких? — нетерпеливо спросил я.

— А таких, может мы и не одни хотим решить все эти проблемы.

— Не понимаю, с тобой кто-то связался?

— Нет. Я о том, что хоть прошлый король и держал страну в стабильности и относительном покое - он был системой.

— И?

— И то, мой юный друг, что у системы всегда есть враги, независимо от того хорошая она или плохая. Почти уверен, что и сейчас есть какое-нибудь подпольное движение, вечно всем недовольных, революционеров. Королевство любит такое. Им всегда нужен враг, не внешний, так внутренний.

— Думаешь они нам помогут.

— Не знаю, но связаться с ними лишним не будет.

— А если это подставная группа, созданная королевской семьёй?

— Искусственный враг? Здраво мыслишь, может ты становишься не только сильнее, но и умнее, — сказал он, бросив взгляд на меня. — Такое возможно, конечно, но мне так не кажется.

— Почему?

— Тогда о них бы трубили из всех окон. Но официально у власти противников нет, так что, я думаю, что если они и есть, то сидят тихо, выжидают и, наверняка, не связаны с правящей семьёй.

— Ладно. И как с ними связаться?

— А вот тут я без понятия.

Мы вошли в дом и в нос мне ударил запах печеного картофеля и жареного мяса. Многое изменилось, но с приходом Гертруды еда в этом доме стала в разы лучше.

— С этим решим потом, сейчас спокойно поедим.

Мы сели за стол.

— Эй, устала? — спросил я у сестры.

— Учёба - это тяжёлый труд. Это тебе не кулаками махать.

— Надо мной смеётся даже младшая сестра, таков теперь мой удел.

Мы посмеялись, поели и Гертруда налила всем чай.

— Барон, — сказала она. — Пока вы занимались тренировками пришло письмо. — она достала письмо из фартука и передала его Уриху. Он пробежал по нему глазами, сложил и убрал к себе в карман.

— Что-то важное? — спросил я, сгорая от любопытства, на моей памяти это первый раз, когда ему пришла почта.

— Нет, ничего такого, давайте пить чай.

После еды сестра пошла ухаживать за садом, а я пошёл к себе. Нужно было поменять капсулу. Я вставил её в паз, прижав тугую пружину с одной стороны, надавил и отпустил. Игла проткнула тонкую мембрану, жидкость начала испаряться от тепла моего тела и пар мгновенно наполнил механизм. Мизинец снова стал подчиняться мне. Я знал, что он работает от давления, создаваемого мышцами и приводящего механизм в движение, но казалось, стоит мне подумать и он уже двигается. С иглами стало точно также. Ежедневные тренировки помогли мне повысить точность, так что теперь почти не промахивался. Урих несколько раз дорабатывал механизм, чтобы он в точности подходил мне, даже если мои мышцы увеличиваются в размерах от тренировок. Последний раз он сказал, что этого больше не потребуется, а потом полчаса рассказывал о том, как это работает. Что-то про многосоставную ступенчатую систему элементов и ещё кучу всего, чего я не понимал.

— Можно? — спросил Урих, стоя у входа в мою комнату.

— Это по поводу письма? — сразу понял я.

— Да, — сказал он, опустив глаза. — К тому же принёс тебе упаковку с капсулами.

Он протянул квадратный деревянный плоский футляр, я открыл его. Внутри было около тридцати капсул с синей жидкостью.

— Так много? Зачем? — удивлённо спросил я.

— Сядь, Аксель, — он стал серьёзным. Таким же, каким был в самом начале нашего знакомства. Я сел на кровать, он сел на стул, напротив меня.

— Френсис мёртв, — сказал он тихо.

От этой новости меня пробрало до костей. Мы не были близки, знакомы то были пару часов от силы. Но меня напугало другое. Он связан. Со всем этим и с нами. Он был частью этого, а теперь он мёртв.

— Как это случилось? — спросил я, пытаясь не выдать дрожи в голосе.

— Ему размозжили голову. Отрезали руки и ноги. Проткнули тело крюком, а затем, все что от него осталось, вывесили из окна его поместья с табличкой предатель, прибитой к паху.

— Предатель?! Значит это сделали люди Регента? Они узнали, что он все рассказал нам? — Я больше не мог скрыть дрожь в голосе.

— Не знаю. Если это связано, тогда, скорее всего, да.

— Что нам делать? У тебя есть план?

— Я уже все подготовил. Гертруда завтра вернётся в город к семье. А нас троих Себастиан отвезёт к кое-кому, там можно укрыться.

— Что за Себастиан?

— Тот старик, извозчик.

— А этот кое-кто?

— Помнишь, я говорил тебе, что из пятнадцати аристократов я доверяю только одному?

— Что-то такое было, мы что укроемся у него?

— У неё. Это моя бывшая жена. У неё поместье, рядом с Грусельбургом. Оно небольшое, не думаю, что там нас найдут.

— Разве мы не должны ехать прямо сейчас? Что если они уже близко?

— Себастиану нужно время, чтобы подготовить повозку. Да и городские ворота будут закрыты до рассвета. Мы уезжаем так скоро, как это возможно.

— А эта баронесса, твоя бывшая жена, не та женщина, из-за которой был конфликт с Гербером? Они не смогут выйти на неё?

— Я же сказал, там нас не достанут, — сказал он чуть громче.

Мы просидели молча несколько секунд.

— Мне жаль, что такое случилось, — сказал я.

— Да, спасибо. Мы давно уже не были друзьями, но все равно многое пережили вместе, — он выдохнул. — Пойми, Аксель, теперь они знают. Знают, что им хотят помешать, а значит будут переламывать все на своём пути. Накладывать ярлык предателя на каждого, кто поможет поднять народ. А предатели - это большая проблема.

— Проблема, с которой принц не справится один, — закончил я за него.

— Да. План уже работает, и они будут убивать и убивать, пока ситуация не накалится. Мы должны уехать. И начать действовать как можно скорее. Найти ещё людей, разработать план.

— Собрать компромат на Регента?

— Нет. Теперь это бесполезно. Любой факт, очерняющий власть, теперь будет рассматриваться как предательский. Теперь остаётся только…

Он замолчал. А я не решился продолжить. Но мы оба все понимали.

— Мы выберемся из города и начнём действовать, так или иначе. Так что отдохни немного перед дорогой.

— Да, — сказал я, но сон словно сдуло ветром. — А что скажем Еве?

— Если спросит, то что-нибудь придумаем, — ответил он и вышел из комнаты.

Всё меняется и мне это не нравится. Гербер. Он не был плохим человеком. Но его обвинили в предательстве, а если нас поймают - сделают все это с моей сестрой. Я убью их, не дам никому навредить ей.

Я пролежал с час, думая об этом и сам не заметил, как заснул. Меня разбудил острый запах гари, ударивший в нос. Вскочив с кровати и схватив сумку, подготовленную до сна, на ходу кинул её на себя и побежал в комнату сестры. Она лежала в постели. Всё вокруг было в дыму, я даже не мог открыть рот, чтобы позвать на помощь. Схватив её на руки, я побежал к выходу. Жар обжигал кожу, но чувствовалось, что Ева ещё дышит у меня на руках. Подбежав к входной двери я с силой пнул её, пытаясь открыть. Боль отдалась мне в затылок. Дверь даже не шелохнулась, несмотря на то, что уже тлела. Дышать становилось тяжелее. Плотный дым полностью закрывал обзор. Подойдя на ощупь к окну, я ударил по нему кулаком. Оно разбилось и огонь вокруг начал полыхать с новой силой. Я разбивал стекла ещё и ещё, пока на появилось отверстие, через которое я мог вытащить сестру. Одежда на ногах и на спине уже взялась огнём, но боли я не чувствовал. В глазах потемнело. Вытащив Еву на улицу, я упал на землю рядом с ней. Огонь на мне потух. «Барон и Гертруда» пронеслось в голове, и я начал вставать с земли, собираясь вернуться в полыхающее поместье, но как только поднялся - крыша обвалилась и облако пыли накрыло нас с Сестрой. Я успел только закрыть её от обломков. В пыли я взял Еву на руки и начал бежать от горящего поместья в сторону. Когда мы были достаточно далеко я положил её на землю и приложил голову к груди. Она дышала. Я сел рядом с ней. Лошади из стойла разбежались до того, как пожар перебрался туда. Откашлявшись я встал и начал звать Уриха. Обежав поместье со всех сторон несколько раз я кричал снова и снова его имя и имя темноволосой женщины. Но их не было. Гертруда всегда спала так крепко, что даже наши крики её не будили. Их комнаты были на втором этаже. Угарный газ добрался до них раньше огня. Так я утешал себя. На моих глазах навернулись слезы. Упав на колени я смотрел на пепелище. Сколько уже прошло? Вокруг не было никого. Только я, стоящий на коленях, и сестра, лежащая рядом. Слезы потекли по щекам. Я последний раз выкрикнул его имя так громко, как только смог.

— Аксель, — услышал я.

— Ты в порядке? Дыши, — сказал я тихо, наклонившись к позвавшей меня сестре. — Идти сможешь?

— Думаю да, — сказала она так же тихо.

— Тогда пойдём. Нам нужно уезжать отсюда, — отвечал я, помогая ей подняться на ноги.

— Аксель, — сказала она. — Они как мама и папа, да? — по её щекам потекли слезы, счищая копоть с её белого лица, будто чистые реки, пробивающиеся через черную пустыню.

— Да, Ева, — ответил я. — Они тоже теперь мертвы.

Мы встали и медленно зашагали от поместья. За нашей спиной ещё трещал огонь, поедающий место, которое стало нам домом и людей, ставших нам семьёй.

Я чувствовал пустоту внутри себя. Эта пустота была нашими мёртвыми родителями. Ещё она была голодом, в котором мы жили без них. Она была моими отрубленными пальцами и её худым телом. Она была неравенством людей в этой стране. И она была жадными политиками и аристократами, убившими дорогих нам людей и уничтожившими наш дом. И пустота эта заполнялась гневом.