Через какое-то время барон Гербер спустился по винтовой лестнице. В отличии от высокого и крупного Уриха, он был довольно низким и полным. Передвигался мелкими, но быстрыми шажками. А вот одет он был с иголки, даже я мог бы понять, что его костюм стоит так много, что на его стоимость можно прожить целую жизнь в достатке. Всё что я смог понять - если он и планирует убить Уриха, то точно не голыми руками.

— Здравствуй, Эдуард, — обратился он к Уриху. — И… — он поднял руку и пальцем ткнул в мою сторону.

— Это мой телохранитель.

— Ну имя же у него наверняка имеется, — надменным тоном проговорил он.

— Авель, — очевидно на ходу придумал Урих.

— Авель? Ну пусть так, — он качнул мне головой, приветствуя.

— Я тебя, в общем-то, не здороваться позвал, — пробурчал Гербер и, махнув рукой, позвал нас за собой.

— Не сомневаюсь, и это пугает. Если ты позвал меня, полагаю, случилось что-то на самом деле серьёзное, — с лёгкой насмешкой, но, в то же время, выведывая, сказал Урих.

— Ты прав. Ты прав, как никогда.

Они сели в кресла, друг напротив друга, разделённые небольшим круглым столиком, на котором была открытая книга, очки и какие-то журналы. Я встал позади Уриха, пытаясь выглядеть достаточно устрашающе, чтобы меня приняли за телохранителя, одновременно осматривая комнату. Комната была тёмной, хоть и панорамные окна давали много света, помимо чёрного на стенах можно было заметить зелёные и золотые детали. Всё было обставлено в одном стиле. Со вкусом у старика явно все в порядке. Хотя странным показалось то, что я не заметил ни единого механизма, работающего на ликвиде. Несмотря на оттенки зелёного в дизайне поместья, я не заметил ни струек пара, ничего, что могло бы работать на ликвиде. Мои мысли прервал их диалог.

— Давно мы не виделись, — начал Урих, после некоторого молчания.

— Да, давно, Эдуард.

— Знаешь, как я ненавижу это имя, но тебя это забавляет.

— Я имею на это право, — с некоторой усмешкой сказал Гербер.

— Так в чем дело, Фредерик? — Урих вдруг стал серьёзен и меня это немного напугало.

— М-да, не думал, что буду когда-то просить о помощи тебя, — Гербер опустил глаза на столик и сложил руки на животе. — Ты ведь давно уже не следишь за политикой?

— Не интересуюсь мертвецами.

— А вот тут ты не прав, Эдуард, очень не прав.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так отдалился, уехал черт знает куда. Потерял хватку и ослабил бдительность. А политика в этой стране жива. Ещё как жива.

— Я не понимаю.

— Слушай меня внимательно, Урих. Где-то пять лет назад ко мне пришёл человек. Этот человек принёс письмо. На конверте не было ни слова, только сургучная печать, с гербом Его Величества.

— И что же король от тебя хотел?

— Вот снова. Видимо ты стареешь. Письмо было не от короля, оно было подписано рукой Регента старшего наследного принца.

На несколько секунд повисло молчание.

— Альфонс, — продолжил Гербер, но в его голосе я отчётливо уловил нотки грусти. — Я думаю, король мёртв. Уже минимум пять лет.

Я обомлел. Если это правда и короля нет уже 5 лет, почему об этом неизвестно? Почему королевская семья решила скрыть это от народа?

Урих молча сидел в кресле, стоя за его спиной я не мог увидеть его лица, но мне казалось, что он был шокирован.

— Так тот человек пришёл тебе сообщить об этом? — спросил Урих своим спокойным голосом.

— Нет. Тот человек попросил меня кое-что сделать. Хотя, точнее будет сказать, что он поставил ультиматум. У меня был выбор: либо разработать для него чертежи оружия, либо переехать на кладбище. Без лишнего лукавства, я испугался. На разработку оружия мне понадобилось два года, но, когда я отправил об этом письмо, никто не пришёл.

— Значит оно всё ещё у тебя?

— В этом-то и дело. Я позвал тебя, потому что около трех месяцев назад этот человек пришёл и забрал чертежи.

Урих сидел неподвижно. Казалось, можно увидеть, как мозг в его черепе работает, пытаясь осознать и связать всю информацию.

— Фредерик, о каком оружии мы говорим?

Барон Гербер молча встал с кресла, подошёл к стене и взял трость. Вернувшись к креслу, он отодвинул его и со всей силы ударил тростью в одну из деревянных досок в полу. Она тут же раскрошилась в щепки. Гербер присел и сунул руку в тайник, вынул оттуда свёрток и кинул Уриху.

— Можно? — спросил тот, кивая на книжный столик.

— Разверни, и поймёшь, почему больше не имеет смысла содержать дом в чистоте. Ни один дом, Альфонс.

Я заглядывал через плечо, стоя позади кресла Уриха, пытаясь разглядеть свёрток. Он достал оттуда разлинованную бумагу для чертежей и развернул на столе. Я смотрел прямо на неё. Мне было прекрасно видно. Но ничего не понятно. Куча линий, кругов, овалов, полукругов, цифр, стрелок, формул, зарисовок. Я умел немного читать и писать, но тут для меня все выглядело будто на другом языке. Хотя Урих очевидно хорошо понимал все, что было на бумаге. Он долго вглядывался в неё, шепча что-то себе под нос. Так прошло около минуты.

— Это невозможно! — вдруг воскликнул Урих и вскочил на ноги. — Скажи мне, что это просто твой идиотский розыгрыш! Ты понимаешь, что ты сделал? Дело даже не в этих чертежах! Ты представляешь, что они могут сделать теперь?!

— Да, понимаю. Да, теперь я понимаю! Именно поэтому ты здесь, Альфонс. Мне нужна помощь. И ты ведь видишь, не только мне. Всей стране, если не больше! — Гербер выглядел, словно виноватый щенок, неспособный самостоятельно убрать за собой. Он вызывал теперь лишь жалость и от прежнего высокомерия не осталось и следа.

— Если ты прав и эти чертежи теперь у королевской семьи, черт знает, что с нами будет. Тем более, если король и правда мёртв, — он простоял ещё несколько секунд молча. — Авель, возьми вещи, мы возвращаемся.

Я чуть не сказал: «что, уже?», но вовремя одернул себя, развернулся и пошёл за сумками. Выйдя я слышал, что Урих снова начал кричать о чём-то, а Гербер мямлил что-то в ответ. Мне не терпелось остаться с Урихом наедине, чтобы он объяснил мне в чем дело.

Через несколько минут Урих вышел, за ним по пятам шёл поникший Гербер.

— Идём, — сказал он, проходя мимо меня. Я взял сумки и пошёл за ним. Когда мы уже вышли за дверь позади раздался голос хозяина поместья. Теперь он звучал более сдержанно и спокойно:

— Альфонс, знаю, тебе неприятно это все. Но кто ещё может спасти страну, если не мы?

Урих остановился, но не обернулся на него.

— Фредерик, я уже спасал эту страну. И все равно, многие её люди считают меня монстром. И, в чем-то, они правы. Эта страна разрушает себя сама, снова и снова. Может, она просто не заслуживает спасения?

И мы зашагали дальше, вышли из ворот и пошли вниз по улице. Я молча нес сумки, не решаясь спросить обо всем, что меня интересовало. Урих явно был в глубоких раздумьях. Я и сам не успел заметить, как мы, каким-то образом подошли к нашей повозке, у которой, все так же, стоял старик. Будто бы и не уходил отсюда.

Он загрузил наши вещи, и мы сели внутрь. Как только мы тронулись барон заговорил.

— Ты можешь снять маску, тут тебя никто не увидит, — сказал он мне, хоть по прежнему смотрел в окно пустым взглядом.

Я снял маску, о которой успел забыть.

— Объяснишь, что происходит? Я ведь тоже в этом участвую. — Сказал я.

— Ты ведь слышал, король мёртв.

— Да, но я не понимаю, почему это скрывается, если это правда?

— Если Гербер не лжет и письмо было заверено Регентом старшего сына короля, то пять лет назад ему было только одиннадцать. Регентом должен был стать его дядя, младший брат короля. Слышал о нем?

— Нет, я мало интересовался королевской семьёй.

— Он не похож на брата, это точно. В отличии от короля, ну, уже прошлого, его младший брат рос зная, что ему вряд ли светит престол, ведь его получают только старшие сыновья династии. Есть исключительные случаи, когда старшие сыновья умирают, только тогда право переходит к следующим детям короля. Он рос завистливым, жадным до власти и чертовски умным. Ходили слухи, что он, даже, пытался убить брата ещё в детстве, но это стало бессмысленно, когда тот завёл себе наследников.

— Значит сейчас он получил то, что хотел? Раз он теперь Регент, то власть в его руках?

— По крайней мере была, последние пять лет. Гербер прав, я постарел.

— А как же бал в Рункере, разве там не было короля?

— Нет, королевская семья только организовывает такие мероприятия. Обычно там кто-нибудь пониже рангом. Например, наследник с Регентом.

— Так ты видел их?!

— Нет, не видел.

Урих достал флягу с водой и немного отпил.

— Регент правил страной из тени последние пять лет, но теперь что-то пошло не так? — спросил я.

— Да, в этом году старшему сыну короля исполняется шестнадцать, значит он сможет законно править без Регента.

— Но он не убьёт его, иначе право престолонаследования просто перейдёт к другому отпрыску короля.

— Да, у других сыновей есть свои Регенты. Ему необходимо сохранить жизнь принца, при этом оставив власть себе.

— Это возможно?

— Формально - нет. Даже если принц будет жив, но не сможет выполнять свои обязанности по достижению совершеннолетия - его право исчезнет и перейдёт дальше. Но, если в стране создастся такая ситуация, с которой он не сможет справиться самостоятельно, то он может обратиться за помощью к Регенту. Без сомнений, принц доверяет ему полностью и безоговорочно, он уже в его полном подчинении, но этому жадному выродку этого мало. Он доведёт его до крайности, убедит его, что только он способен решить проблемы страны и принц добровольно передаст правление ему.

— Прервать род? Это вообще возможно?

— Раньше такого не случалось, но я почти уверен, что да, к тому же, род не будет прерван, все-таки они кровные родственники.

— Черт, а ты прав, Урих.

— Более того, я думаю, что для передачи власти уже все готово. Не знаю, что к этому приведёт, не знаю когда, но знаю, как Регент все это решит.

— Ты о чертежах и оружии?

— Это не просто оружие. Когда мы только начинали работать с ликвидом, предполагалось, что из этого можно будет сделать эффективное оружие, использующие энергию напрямую, не преобразуя кристалл ликвида в пар.

— Это возможно?

— Да. Мы поняли это сразу, как только начали работать, но понимая, к каким последствиям это может привести фальсифицировали результаты исследований. Кроме нас в стране никто этом не занимался, ликвид тогда считался малоперспективным делом.

— А теперь они получили оружие, использующее вместо патронов ликвид? Так что-ли?

— Это не просто оружие, говорил же. Гербер создал чертёж машин, управляемых людьми. Вооружённые таким оружием, передвигающиеся с помощью человека внутри, защищённые со всех сторон. В стране им нечего противопоставить. С армией таких Регент подчинит страну сразу же, как сядет на трон. Установит военную диктатуру и, наконец, получит ту власть, о которой всегда так мечтал. Несогласных с его правлением не будет.

В голове начали биться мысли. Меня не интересовали политические игры знати, как и проблемы аристократии, но разруха в стране… Если начнётся то, о чем говорит Урих, то он, наверняка, будет одним из первых, за кем придут. А значит Ева окажется в опасности. Более того, если это случится, она будет в опасности в любом месте страны. Куда бы мы не направились, спокойная жизнь испарится, словно её и не было.

— Думаешь, мы можем это предотвратить? Гербер сказал, что да.

— Гербер болван. Это уже не просто какой-то мнимый враг, Аксель. Одно дело, когда ищешь кого-то, кто хочет ограбить или убить тебя. Другое, когда пытаешься остановить государственный переворот. Я не знаю, что делать.

Его лицо было нахмуренным и серьёзным. Думаю, моё выглядело как-то также. Я вдруг понял, что воспринимал всё до этого, словно это игра, не всерьёз. Но Урих прав. Это совсем не то, с чем мы можем справиться. Я опустил глаза. В голове крутились мысли о том, что делать.

Так мы доехали до поместья.

Войдя внутрь нас тут же встретили Ева и, стоящая за ней, Гертруда. Я улыбнулся, увидев сестру, обнял её и официально познакомился с Гертрудой. Переодевшись и немного отдохнув, мы поужинали все вместе. Весь вечер я пытался выдавить улыбку, к моему удивлению, Урих занимался тем же самым. Мы рассказали им о нашей поездке, опустив некоторые детали. Сестра слушала с упованием. Я был рад увидеть её. Она тоже рассказала о том, как провела время с Гертрудой и как они сдружились. Несмотря на то, что они вдвоём присматривали за поместьем, Ева не выглядела уставшей. Ей нравилось тут. Мне тоже. Я не хотел, чтобы это закончилось.

После ужина все разошлись по своим комнатам. Моя, однозначно, была чище, чем, когда я уезжал. С лица не уходила лёгкая улыбка. Я сел на кровать. Потом встал и из-под кровати достал сумку. Снова сел, положил её на колени и раскрыл. Внутри был плащ, перчатки, обувь и маска. Могу ли я что-то сделать, чтобы остановить шторм, идущий на нас? Я так далёк от всего этого. Ещё недавно я думал о том, в какой переулок завернуть, чтобы торговец хлебом не поймал меня, а теперь эти политические игры. Конечно, я понимал. Я понимал, что все это, и воровство хлеба, и желание остановить тиранию, лишь мои попытки защитить сестру. Мою семью. Но я знал, что справлюсь с воровством хлеба, а это…

— Мы сделаем, — вдруг услышал я голос Уриха у входа в мою комнату. — Гербер дурак, но он прав. Кто ещё может спасти страну, если не мы?

На моем лице осталась улыбка, даже когда я уже погрузился в сон.