Ливень начался мгновенно. Ева была слаба, как и я. Не знаю, я дотащил её до подвала под часовой башней, а, может быть, она меня. Я проснулся от капель воды, падающих на лицо. Сестра лежала рядом.

— Ты цела? — спросил я шёпотом.

— У тебя ожоги на спине и ногах, —прошептала она.

— Да, я знаю.

Я и правда знал. Ноги, от стопы до колена, и спина, между лопатками, от шеи до середины торса, горели так, что хотелось выть. Но я молчал.

— Но ты в порядке? — прошептал я, пытаясь поднять свое тело. Оно казалось мне настолько тяжёлым, будто мышцы вот-вот не выдержат и порвутся, а кости сломаются. Я смог сесть и облокотиться плечом на земляную стену. Мы снова здесь. В этой дыре. Яма, воняющая плесенью и сыростью. Я взглянул на Еву. Её волосы снова испачкались, сбились в кучу. Копоть с лица смыл ливень. Ева уже не плакала. Она молча сидела и смотрела на меня.

— Да, я цела.

Её голос ещё немного дрожал. Она была сильнее, чем я думал. Может даже сильнее меня.

— Останемся здесь? — спросила она с грустью в голосе. — Будем жить как раньше?

Я ужаснулся от осознания, что такое возможно. Её ночное платье порвалось и стало словно те тряпки, в которых она ходила до жизни в поместье. Я взглянул на свою правую руку. Протез был на мне. Я быстро бросил свой взгляд по подвалу. Должен был взять её! Моя сумка, которую я собирал в дорогу, лежала у входа. Я подполз к ней и открыл. Внутри была чёрная накидка с маской, немного сменной одежды, немного еды и футляр с капсулами.

Я достал из сумки свою одежду: нижнее белье, рубашку, штаны.

— Переоденься, а то заболеешь, — сказал я, протягивая все сестре.

Я вышел из подвала, чтобы сестра могла переодеться.

Всё также, как и раньше. Гнилые улицы, дома, стоящие вплотную друг к другу, змеи труб, обвивающие дома, словно душащие этот город. Повсюду пар. Белого пара так много, что на улицах в дождь был вечный туман. К пару от работающих машин прибавлялся пар от дождя, попавшего на горячие трубы и механизмы. Я поднял голову на часовую башню надо мной. Пришлось немного отойти, чтобы разглядеть время. До того, как будет готова повозка ещё два часа. Нет, я не могу ждать, если те, кто сжёг поместье, если те, кто убил Уриха и Гертруду знают… Что если они проследили за нами? Я даже не помню, как мы добрались сюда. Нужно что-то придумать. Ждать извозчика? Ехать к бывшей жене Уриха в Грусельбург? Нет, если они вышли на барона, могут и на неё. Я не могу так рисковать. Но какие варианты? Я скользнул взглядом по часовой башне. Среди всего обилия труб, обвивающих её, было несколько, имеющих другое назначение. Водостоки. Я прошёл глазами вниз по трубам, сливающим дождевую воду с крыш. Они расширились, когда взгляд дошёл до самого низа. Рядом со мной была канализационная решетка. Все стоки уходят в реку, но через канализацию, должно быть, можно выйти из города. Укрыться, хотя бы на время. Я подошёл к ней и дёрнул от земли. Она поддалась без особых усилий. Я положил решётку рядом с канализационным колодцем. Сходить одному, чтобы разведать обстановку? Нет, нельзя оставлять её одну тут. Голова начинала гудеть. Нужно идти.

Я постучал в дверь.

— Оделась?

— Да, только что.

Я вошёл. Моя одежда была ей великовата, но так она хотя бы не замёрзнет. Снял с себя жилетку и дал ей. Её она тоже надела.

— Я кое-что нашёл, — сказал я и рассказал про план выхода из города.

— Тогда идём сейчас? — спросила она.

— Да. Только ты босая.

На стене висели ботинки. В них она ходила когда-то. Нет, они будут ей совсем малы.

— Ладно, вот, — сказал я, снимая обувь с себя. — Обмотай ноги чем-нибудь, чтобы они не спали с тебя, хорошо?

— Да, а ты как?

Я достал из сумки плащ, перчатки и ботинки.

— Пойду в этом.

— Что это? —спросила сестра, впервые смотря на этот наряд.

— Урих подарил.

На её глазах снова выступили слезы, и она начала тихонько всхлипывать.

— Ева, плакать это нормально. Я тоже грущу, но сейчас мы должны идти, ладно?

— Да, я знаю, — сказала она вытирая слезы. — Просто я буду скучать.

— Я тоже. Я тоже буду скучать по ним. Они многое сделали для нас. Так что мы не можем пропасть. Будем бороться и выживем. Поэтому идём.

Мы вышли из подвала. Ева намотала на ноги свою ночную рубашку, порванную на лоскуты, так что ботинки сидели довольно плотно. Одежда все равно промокала под дождём, но с этим было ничего не поделать. Мы быстро перебежали через переулок и подошли к канализации.

— Ты спустишься первая. Видишь лестницу?

— Да.

Она быстро встала на неё и поползла вниз. Я последовал сразу за ней. Задвинув за собой решётку, мы полезли вниз. Колодец был неглубокий, около шести метров, но как только мы встали на бетонный пол я увидел огромный тоннель, идущий в обе стороны от нас. Бетонные дороги были по обе стороны от сточного желоба, наполненного всеми отходами этого города, вперемешку с дождевой водой.

— Ну и вонь, — сказала Ева и закрыла нос рукой.

Я порылся в сумке и нашёл свёрток с едой. Хлеб был завернут в тряпичный платок. Я развязал его, приложил к своей накидке, чтобы он промок и протянул ей.

— Обвяжи вокруг головы, чтобы закрыть нос.

Запах и правда стоял тошнотворный. Странно, что он не поднимался на улицы. Повсюду были крысы, но к такому мы привыкли.

— Куда пойдём? — посмотрев на меня спросила сестра, уже закрыв лицо мокрым платком.

Я начал думать. Где нам спрятаться? Два пути: в сторону столицы и от неё. Если мы уйдём от неё, то никуда не придём. За белым сектором - границы страны. А если пойдём в сторону столицы? Нас найдут? Нет, только если они не знают нас в лицо. Найдем убежище? Судя по району зелёного пара, где на улицах почти нет бедняков и нищих, в районе синего пара, а, тем более, в столице, все аналогично. Бродяжничать там не выйдет. Но о чем я думаю? Сейчас это единственный вариант. Может сможем найти какой-нибудь бедный городок в районе зелёного пара по пути и обустроиться там. Что? О чем я думаю вообще? Разве не я только что говорил, что такая жизнь не для неё? Нет. Я добьюсь ей хорошей жизни, так или иначе.

— Идём туда, — сказал я, показывая пальцем в сторону столицы.

Мы шли около двух дней до следующего города. Ожоги на теле уже почти забылись, по крайней мере я не чувствовал боли и мог спокойно идти. Ева уже привыкла к запаху и сняла платок с лица. На выходе из города, вопреки моим ожиданиям, была решетка. Но настолько гнилая и ржавая, что Ева смогла пинком выбить её, так что выйти за пределы города оказалось легко. А вот войти в новый - нет. Это уже был район зелёного пара - легко узнать по сменившимся трубам на стенах тоннеля. Решетка тут была что надо. Я попытался выбить её, но она не поддалась.

— Что будем делать?

— Не знаю.

Я начал думать, как можно обойти её. Нам позарез нужно было проникнуть в город, еда уже закончилась, а до столицы ещё очень далеко. По крайней мере, если мы идём туда. Я и сам не знал куда мы направляемся.

— Есть идея, — вдруг сказала Ева.

Я опешил. Такого я от неё ещё не слышал. Она теперь ещё и стратег?

— Я слушаю, — сказал я, стараясь сделать серьёзное лицо.

— Если не можем пройти тут, пройдём наверху.

— Не выйдет, там же полиция стоит на входе в город.

— Знаю, но мы можем сказать, что мы торговцы или аристократы.

— Ну да, пахнущие дерь… — я замолчал на полуслове. — Ты гений.

— Что?

— Давай, нужно отойти чуть дальше от входа в город, чтобы полиция нас не заметила.

Мы отошли назад до первой попавшейся лестнице наверх. Я поднялся, чтобы проверить где мы. Приподняв решётку увидел слева городскую каменную стену. В некоторых местах она была укреплена металлами и её украшали знамёна знатных семей, живущих в городе. Вход отсюда было не видно, стена была не гладкая, думаю сверху она напоминала нечто вроде кривой шестерни, с внешними, выдвинутыми вперёд, частями, где, когда-то, располагались пушки для защиты города, и внутренними, для лучников. Мы поднялись и прижались к стене. Справа от нас была равнина, укрыться негде. Смотря прямо, где-то в километре от нас, я увидел дорогу, ведущую к городу, значит вход в той стороне.

— О, вода, — услышал я голос Евы.

Посмотрев назад я увидел, как через щели в стене бегут маленькие струйки воды, собираясь в лужу на земле.

Я набрал немного в руку и поднёс к носу.

— Вот черт! — вскрикнул я. — Это не просто вода. Она мыльная!

— Да быть не может такого, — удивлённо сказала Ева и повторила мои действия. — Это манна небесная, что ли?

— Без понятия, но давай быстрее, натри ей одежду, чтобы перебить запах. И волосы почисть от грязи.

Это заняло у нас много времени, но, когда мы закончили, мы пахли мылом, а не дерьмом. Ева почистила

одежду и волосы от грязи, так что выглядела вполне сносно, хоть и в мужской одежде. На мне грязь не прилипала, а вот чтобы избавиться от запаха пришлось долго промачивать плащ.

Я достал маску из сумки и надел.

— Зачем это?

— Так они будут думать, что я твой телохранитель.

— Телохранитель, а я тогда кто?

— Торговка-контрабандистка.

— Чего?

Я рассказал ей план. Мы должны подойти к полиции у ворот, когда больше людей там не будет. Ева представится торговцем, а меня представит её телохранителем. Конечно, только из-за этого нас не пустят. У нас нет ничего. Ничего, кроме капсул с синим ликвидом, которые отдал мне Урих. Открыв футляр я достал оттуда половину. Маленькие плоские стеклянные колбы, закрытые металлом для защиты. С одной стороны - плоская часть, защищенная металлом, с другой - тонкая защитная мембрана, которую протыкает игла. Я спрятал половину капсул в свои карманы, на всякий случай, а половину оставил в футляре. Сейчас я как никогда надеялся, что этот город такой же гнилой, как все остальные.

Мы двинулись к воротам. Двое полицейских на воротах стояли рядом и о чем-то говорили. Когда они увидели нас, то встали по обе стороны от входа и взяли ружья, стоящие у стены.

— Вы кто такие? — спросил полицейский, стоящий справа. Слева на его синей шинели был герб. Солнце, пронзенное копьем и мечом. Я не видел его раньше. Пола его шинели была грязной и немного потертой.

— Я - торговец, — сказала Ева. — А он - мой телохранитель, — её голос даже не дрогнул.

— Тебе сколько лет, дитя, —посмеиваясь спросил второй полицейский. Он выглядел также, только на его гербе было пятно от еды.

— А это важно?

— А как же? Где вообще твои родители?

— А я думала вас заинтересует мой товар, — Ева играла свою роль превосходно, — Что ж, ладно, идём, Дурилка, — продолжила она, обращаясь ко мне.

Мы развернулись в сторону от ворот.

— Ну и что за товар у тебя? Куклы какие?

Ева остановилась. Повернулась к нему, подмигнула, сунула руку в карман и, достав оттуда капсулу, щелчком большого пальца отправила её в руку одному из полицейских.

Всё будто замедлилось. Солнце палило сверху и по мне стекал пот, попадая в рот и глаза. Я видел, как капсула летит прямо ему в руки. Как только он поймает её, то либо нас пропустят за эту взятку, либо убьют на месте. Он поймал капсулу. Его глаза расширились настолько, будто он увидел самого короля. Лицо выражало не то что удивление, это был самый настоящий восторг, смешанный с шоком.

— Как? Откуда? Ты кто вообще? Это невозможно!

— Ну, для кого-то нет, для кого-то да. Так что, могу я пройти в город? — с улыбкой спросила Ева.

Она спрятала руки за спину, и я видел, как её пальцы ковыряют ногти друг друга от нервов. Она держалась хорошо, но она ещё ребёнок. Нужно закончить поскорее.

— И много их у тебя?

— Дам каждому из вас по две, если вы меня тут никогда не видели! Ну как?

Они переглянулись. Один из них достал какое-то устройство из-за спины, вытащил оттуда точно такую же пустую капсулу с зелёным ликвидом и заменил на синюю. Небольшой шар, который он держал в руках, зашевелил деталями, испустил немного синего пара, и начал вращать частями сферы в разные стороны, раскрываясь, меняя детали местами и собираясь во что-то новое. Это было похоже на небольшую полусферу, на которой сверху была ещё меньшая полусфера. Он достал мешочек из кармана, засунул туда пальцы, вытащил немного табака и засыпал в пазы большой полусферы. Тут же прислонил её к лицу, закрывая рот и нос, и затянулся. Через пару секунд он убрал механизм от лица и выдохнул густой серый дым. Потратить целую капсулу на аппарат для курения? Если в этом городе все такие же идиоты, то будет проще, чем я думал.

— Ладно, по три капсулы каждому и можешь заходить.

Я легко толкнул Еву сзади ногой, мол, соглашайся.

Она достала ещё пять капсул и отдала их полицейским. Второй достал такой же шар и начал делать те же манипуляции, что и первый.

— Ну, чего встали, валите уже в город, — гаркнули полицейские и мы быстро зашагали сквозь ворота.

Город бы не похож на те, что я видел раньше. Повсюду были лавки с едой, магазинчики и прочие ларьки с услугами. Почти через каждый шаг была какая-нибудь таверна. Много людей на улицах и автоповозок, работающих на зелёном ликвиде. Мы пошли налево. Вдоль внутренней части стены также стояли различные заведения и ларьки. Пройдя немного я вдруг понял, кто помог нам пробраться в город - передо мной был небольшой деревянный домик с вывеской «ПРАЧЕЧНАЯ САМАНТЫ». Не знаю, кто такая эта Саманта, но мы теперь обязаны ей жизнью.

— Ты отлично сыграла, сильно испугалась?

— Да, больше так делать не будем.

— Ладно, давай искать еду.

Мы прошли ещё немного по городу. Он был на удивление светлый, хоть и был солнечный день, но он будто сиял чистотой и блеском. В нашем городе даже солнечным днем было мрачно и тускло.

Мы ходили около получаса, пока не нашли переулок, где более или менее была тень, в которой можно было посидеть.

— Так что, украдем еду? — Спросила сестра и я будто бы услышал, как урчит её живот.

— Нет, — сказал я и поднял из разреза плаща руку, сжимающую мешочек с деньгами. — Поедим где-нибудь подальше от главных ворот.

— Где ты взял деньги?

— Стащил у одного из полицейских, когда входили в ворота.

— Ловко, значит мы оба хорошо постарались.

— Да, ну давай, пойдём. Найдём какой-нибудь еды.

Мы прошли ещё немного, я достал из мешочка пару монет, чтобы не доставать его при людях и положил в карман штанов. Ева держалась рядом, она не привыкла к такому количеству людей, да и я тоже. Они все шумели, разговаривали друг с другом, смеялись. Дети бегали по улицам, гоняясь друг за другом. Примерно в их возрасте я впервые убегал от полиции с хлебом в руках. Все вокруг выглядели счастливыми.

В итоге мы нашли прилавок, где продавали мясо. Я взял немного еды, чтобы поесть сейчас и еще вяленого мяса, чтобы можно было есть в дороге.

Присев в очередном переулке, мы решили поесть и отдохнуть немного.

— Заметил, Аксель?

— Ты о чем? Не понравилось мясо?

— Я не о еде. Вот смотри, — она ткнула пальцем на женщину, стоящую на улице. — У них всех есть эти штуки.

Женщина стояла с прижатым к лицу механизмом, таким же, как и у полицейских на входе.

— Нет, не заметил. У всех, говоришь?

— Да, думаю я даже парочку детей с ними видела.

— Ну, по запаху это просто табак, так что какое нам дело-то?

— Да нет, просто подметила.

Подметила. Ева продолжила жевать мясо. Я и не заметил, как она повзрослела. Конечно, она все ещё ребёнок, но ей почти тринадцать. А я все ещё вижу в ней шестилетнюю девочку, которая скорбит по погибшим родителям. Всё равно, должен защитить её. Не важно насколько она повзрослеет. Мир будет бить только сильнее и однажды она не выдержит. Так что я буду рядом, чтобы защитить её.

Мы поели, и Ева уснула сидя на тёплой брусчатке. Я и сам не заметил насколько устал. Сев ближе к сестре, чтобы она могла опереться на меня, закрыл глаза и заснул.

Не знаю сколько мы проспали, но разбудил нас громкий шум. Я тут же вскочил на ноги, Ева тоже. Снова надев маску мы вышли из переулка. Людей на улицах не было. Не просто стало меньше, я не видел никого. Солнце только село за горизонт, но улицы опустели, деревянные ставни каменных домов были запреты.

— Эй, — услышал я шёпот позади себя и тут же обернулся, вытянув вперёд руку и готовый выстрелить иглой в любой момент. — Вы что тут делаете? Прячьтесь, скорее, заходите.

Я увидел старика в проходе двери выходящей в переулок где мы спали.

— Что происходит? — спросил я.

— Быстрее, ну же.

Мы начали медленно идти в его сторону. Сначала в помещение зашёл я, потом Ева. Это была маленькая каморка с различными антикварными вещами. Полки были забиты до отказа, с потолка свисали украшения, детали механизмов и прочие вещи. Старик сел на стул и выдохнул. Он был почти лысый, совершенно седой и гладко выбритый.

— Что происходит? — повторил я.

— Не местные, да?

Ева покачала головой, отвечая ему.

— Этот город, он проклят. Тут редко появляются чужие. Выбраться отсюда почти невозможно. Это место настоящий ад. Не знаю зачем вы тут, но вам лучше проваливать отсюда поскорее.

— Мы просто путешественники, к утру уже уйдём из города.

— Нет! Вам нельзя выходить отсюда до рассвета! Я же сказал! Он проклят! Город проклят! — старик размахивал руками и смотрел в одну точку. Он явно был в ужасе.

— Пожалуйста, скажите нам, что вы имеете в виду, когда говорите, что этот город проклят? — спросила Ева, присев рядом с ним.

— Когда-то давно, очень давно, глава нашего города разозлил демона! Вы представляете себе? Самого настоящего демона! Тот глава уже давно умер, но на город наложили вечное проклятье! К нам каждую ночь приходят твари, они воруют наших детей, едят наших мужчин, насилуют наших женщин и… — он затих, а через секунду вскочил со стула

— Вот! Слышите? Это они, — кричал он в истерике. — Они здесь! Вы слышите как они царапают дверь и крышу?!

Мы с Евой переглянулись. Снаружи стояла такая тишина, что можно было расслышать жука, ползущего по земле.

Старик не унимался и стал расхаживать по каморке, по нему стекал пот, он грыз пальцы и явно был в ужасе. Но вещей, о которых он говорил - нет. Ни шума, ни скрежет, ничего.

— Думаешь сумасшедший? — шепнула мне сестра.

— Без понятия, давай уходить.

Мы повернулась к двери, в тот же момент старик истошно завопил и бросился к нам.

— Нет! Вы что глухие?! Вам нельзя наружу! Вас убьют!

— Не бойтесь, мы справимся, —уверил я и протянул руку к двери. Старик тут же вцепился в неё и начал тянуть меня назад. Я пошатнулся, но устоял и оттолкнул его.

— Ева, уходи отсюда! — крикнул я сестре, и она нырнула к выходу, но старик схватил её за волосы и толкнул в сторону.

Мои глаза залило красным. Все вокруг побледнело, кроме этого старика и его поганой руки. Ярость и злость заполнили меня. Я выставил руку вперед и через долю секунды его колено было насквозь пробито железной иглой. Он завопил от боли, страха и безумия. Я подошёл ближе и ударил его носком ботинка в зубы. Некоторые из них остались на полу.

— Ева, выйди, пожалуйста.

Сестра молча вышла из каморки, в которую этот ублюдок заманил нас. Я выстрелил ещё раз ему в пах. Крики превратились в сиплые стоны. Но он все ещё говорил о демонах снаружи.

— Мне плевать на то, насколько ты стар или слаб. Плевать псих ты или просто выжил из ума. Ты сделал ей больно, — я взял с полки что-то тяжелое. — Этой рукой ты схватил её за волосы. — Я наступил ему на руку прижав её к полу, поднял над его рукой то, что взял с полки и бросил. Оно прижало его кисть к полу так, что все кости захрустели, ломаясь и разрывая кожу. Я убрал ногу. Старик лежал без сознания от шока, но даже так он продолжал бормотать о монстрах и демонах. Вытащив из него иглы, я вернул их в механизм и вышел.

Ева стояла в переулке и ждала меня. Гнев ушёл.

— Прости меня, — сказал я, когда подошёл к ней.

— Давай уйдём отсюда.

— Ну, похоже, никаких демонов тут нет, так что пошли.

Мы шли по улице. Из каждого дома мы слышали одно и то же. Крики о демонах, которые царапают дверь, мольбы о прощении, визги и плачь.

Мы начали шагать быстрее, к воротам города, когда нас окликнули.

— Эй, вы там.

— Если вы тоже начнёте про демонов… — сказал я.

— Нет, расслабься, я нормальный, — сказал молодой мужчина в шляпе и длинном пальто. Он стоял у повозки и настраивал упряжку лошадей. — И вы, как я понимаю, тоже, раз ходите тут ночью.

— Что происходит в этом городе? Днем мы видели, как он буквально кипел от радости.

— Да, две стороны монеты. Каждый в этом дерьмовом городе - наркоман. Они курят эту свою штуку, весь день беснуются, а потом галлюцинируют ночью. И все по новой.

— Но как, я не понимаю, — сказал я. — Неужели все? Каждый? Даже дети?

— Ну да. Торчать - так всем сразу.

— А вы?

— Нет, я не местный. Бываю тут проездом частенько, так что уже привык.

Целый город наркоманов. Я бы не поверил в такое, если бы сам не видел и не слышал.

— А когда они спят? — спросила Ева.

— Ну, у них отходняк после истерики, часа три-четыре. Так и спят. А вы что тут делаете?

— Мы с сестрой путешественники.

— О, вот как. И куда идёте?

— В столицу.

— Что? В Хростос? Что вы там забыли?

— Личные дела, а вам-то что?

— Я еду в Гринзу, от неё до столицы дня 3 пути. Могу подвезти. Ну, — он ухмыльнулся. — Не бесплатно, конечно.

Я сунул руку в карман, достал из мешочка несколько монет и кинул ему.

— Чудно, но тут за одного.

Я добавил столько же. Мешочек уже был пуст больше чем на половину.

— Чудно, добро пожаловать. Садитесь и поедем, не хочется мне ждать пока все эти упыри повылезают из своих норок.

Мы с Евой залезли в телегу, человек в шляпе занял свое место, и мы поехали. Ворота были открыты, никакой полиции тут не было ночью. Знай мы этой - пробрались бы сюда ночью и обчистили все. Я тронул мешок этого мужчины, стоящий рядом с моей ногой.

— Так вот чем ты промышляешь, Шляпник, — вдруг понял я. — Крадешь у них, пока они галлюцинируют и перепродаешь?

— Ну, у всех у нас свои дела. Не так ли?

— Мне нет до этого дела, — сказал я.

— И что за «Шляпник»? Я - Феликс.

— Как скажешь. Феликс.

— А вы?..

— Её зовут Кэт, а меня Авель.

Ева подняла на меня взгляд. Я подмигнул ей, она закатила глаза. Возможно такая конспирация и не нужна. Но лучше перестраховаться. Если мы доедем и разъедимся, то ему ни к чему наши настоящие имена.

— Что ж, приятно.

— Феликс, — решил спросить я. — Этот город… Почему власти ничего не делают? Это ведь целый город наркоманов, сходящих с ума каждую ночь!

— Как это не делают? — удивился он. — А кто, ты думаешь, поставляет им наркотический табак? И присылает эти штуки для курения? Все с руки власти.

— Что, но зачем? Я не понимаю.

— Ну, есть много причин. Например, производительность их труда днем, когда они очень счастливы, куда выше, чем в обычном городе. Так что многие торговцы закупаются тут или продают свой товар. Ещё не нужно выделять им бюджетные деньги на всякие городские фестивали и прочее, у них каждый день, как фестиваль. Но, самое важное, это свободные ресурсы. Эти люди готовы на что угодно, ради того, чтобы вдохнуть дым. Их можно отправлять на вредные работы, на добычу ликвида, использовать как сырье в экспериментах, да что угодно. Так что я удивлён, что такой город только один в нашей стране. Ну, или я знаю только про один.

Ева заснула через какое-то время в пути. Но я сидел в тележке и молчал. Феликс тоже молчал. Звезды в небе горели ярче, чем обычно. Мы не спеша ехали по равнинной дороге, встречались редкие деревья и кустарники. Ева спала, а я смотрел вокруг, думая о том, что это за мир. Раньше я думал, что он отвратителен. Но люди в том городе счастливы днем, как никто другой. А ночью страдают, утопая в истошных криках о помощи. Если бы я мог изменить что-то, то должен был бы это делать? Должен ли я следовать плану, который мы с Урихом разработали? Когда я убью Регента и не дам стране погрузиться в хаос, где будет наше с ней место? Будет ли она счастлива? Я не знал ответов. Но я знал, что если мир погрузится в огонь, который хочет разжечь Регент, то никому не будет в нем места.