— Это никакой не план, — сказал я, после того, как все выслушал. — Это все равно, что плыть по течению.

— А вот и нет, это позволит нам многое узнать о враге.

— Возможном враге.

— Барон Гербер терпеть меня не может. То, что он пригласил меня в свое поместье для «обсуждения дела» наверняка какая-то приманка или проверка того, жив ли я ещё. Может захочет разузнать, мол, не грабили ли меня недавно или чего ещё.

— Значит мы поедем туда в любом случае?

— Я уже отправил ответ, написал, что мы будем через 3 дня. Он живёт в Западном секторе района зелёного пара. Так что утром отправимся.

— Стоп, а что с сестрой, её нельзя брать с собой.

— Нельзя, к тому же я подумал, что одной ей тут будет скучно и одиноко, так что нанял домработницу. Её зовут Гертруда и она единственная, кто не испугался проходить столько проверок. Все-таки нельзя оставлять ребёнка с кем-то, кто может оказаться шпионом.

— Не знаю, оставлять её вот так…

— Всё в порядке, мы ведь уезжаем ненадолго, через неделю уже снова будем тут. Если конечно все пройдёт по плану.

— Никакой это не план.

Барон был удивительно доволен. Сложно было понять почему, потому что мы, возможно, приблизились к врагу, а может потому, что он больше не один в этом огромном поместье. Я так и не обошёл его полностью, хоть и довольно давно тут. А вот Ева уже освоилась и чувствовала себя как дома. Дома… Теперь даже жутко вспоминать ту грязную яму, в которой мы жили. Я должен сделать все, чтобы она осталась тут, в тепле и уюте. И если ради этого нужно поехать куда-то и выведет информацию - это меньшее, что я могу сделать.

К вечеру я подготовил все: свежую одежду, которую Урих купил мне, сумку с едой и водой. Такого количества нам с сестрой раньше хватило бы на несколько недель, смотря на неё, я ещё больше укрепился в своей уверенности - я должен сделать все, чтобы обезопасить сестру.

Урих уже не казался мне воплощением зла. Наверное, он был просто человеком своего времени. По своему пытавшимся помочь людям, которым мог помочь. То, что мы с Евой оказались на обочине этого мира - несправедливость. Но тот, кто жил по-другому, благодаря нему, никогда не назвал бы его злодеем. А такие как мы - никогда бы не назвали его героем. Выходит, что он просто человек, совершающий поступки, которые приводят к разным последствиям.

Такие мысли все чаще посещали меня. Раньше боль в животе от голода не давала рассуждать о добре и зле. Наша жизнь изменилась довольно быстро, хотя Ева, словно вода, приспособилась к этому. Будто бы её перелили из грязного и треснувшего кувшина в фарфоровую чашу, но она осталась такой же чистой. Мне это давалось куда тяжелее. Если Ева была чистой питьевой водой, то я уже успел впитать грязь с кувшина. Но понемногу и я осваивался. Пугала только мысль о том, что это может закончится и я снова увижу сестру с грязными, спутанными волосами и в обрывках тряпок, которыми она пытается согреться. Так я уснул.

Барон разбудил меня в 4 утра. Мы быстро позавтракали, взяли сумки и направились к выходу из поместья. По пути я впервые увидел Гертруду, она спала в небольшой светлой комнате. Полная, темноволосая женщина, казалось, что даже во сне от неё веет добротой. Интересно, где он её откопал. Ещё вечером Ева сказала, что уже подружилась с ней и они составили планы на неделю. Думаю, все будет хорошо, хотя тревогу не так просто унять.

— Я зайду попрощаться с сестрой.

— Только давай быстрее.

Я зашёл в комнату к сестре, она тоже спала. Светлые волосы были разбросаны по подушке. Я поцеловал её в лоб, сказав, что скоро вернусь и вышел из комнаты.

— Так мы поедем на лошадях? — спросил я, кивая в сторону его стойла.

— Да, но не на моих.

— Что? Почему?

— Я уже не молод, скакать просто так два дня пути - задача не простая. К тому же с твоими навыками. Так что я снял повозку.

— Значит в тепле и комфорте?

— Как и положено аристократу.

Я недовольно фыркнул. Но он был прав, мои попытки конной езды были не очень удачными. Хоть я и многому успел обучиться, вроде того, как держать приборы и разговаривать с аристократами, конная езда была моим слабым местом.

Меня пробил холодный пот и по спине пробежали мурашки, как только мы вошли в город. Я не был здесь больше трех месяцев, он совершенно не изменился, но меня тут же наполнил страх. Я инстинктивно забегал глазами, ища способы взобраться на крышу, места, где можно уйти от погони и полицейских. Барон, очевидно, заметил моё беспокойство.

— Капюшон надень.

— Что?

— Если так тревожишься, спрячь лицо, даже если кто-то из торговцев или полицейских тебя узнает - не тронет, пока ты со мной, но раз тебе так тревожно, что колени дрожат — надень капюшон, потому, что сменное белье тебе ещё может пригодиться потом.

— Спасибо за заботу, — огрызнулся я, но все равно натянул капюшон посильнее. Стало легче, хоть и до конца я не мог расслабиться. — Далеко идти? — спросил я, после того как мы пересекли границу Восточного и Центрального секторов.

— Нет, — сказал Урих и ткнул пальцем куда-то влево.

Я последовал взглядом по траектории его пальца и увидел экипаж, очевидно, ждущий нас. Две лошади, крытая повозка и кучер - покрытый морщинами, сгорбленный старик с длинной седой бородой. Он поприветствовал нас, погрузил наши вещи, хотя одну сумку Барон решил оставить у себя. Мы сели и тут же тронулись.

— Надеюсь он не помрёт, пока мы в пути, сколько же ему лет?

— Много, он возил меня, ещё когда я был ребёнком.

— Так вы знакомы?

— Да, скажем так - он друг, который иногда возит меня.

— Вот как. И много у тебя таких друзей?

— Врагов больше.

— К слову о врагах, ты так и не сказал, почему Барон Гербер ненавидит тебя.

— Видишь ли, когда-то в юности мы с ним вместе были в группе, которая исследовала ликвид. Полагаю, он так и не простил мне то, что я первым придумал способ его использования.

— Значит он тоже учёный?

— Да, неплохой изобретатель. Ну если не сравнивать.

— Какой-то это странный повод, чтобы ненавидеть человека, не думаешь?

— Вот как? Разве не ты говорил, что я, своей работой и своими собственными руками, изменил мир?

— Кажется я говорил «разрушил». Хотя да, думаю, многие бы хотели твоей славы.

— Да, тут ты прав. Ну, ещё я увёл у него жену.

— Боже, не думал, что ты такой человек.

— Формально они не были женаты, только обручены.

— Он точно убьёт тебя, за этим и пригласил.

— Нет, ты же едешь в качестве моего телохранителя.

— Чего, ты не говорил об этом.

— Я говорил тебе, что у меня есть план. Есть два преимущества в работе телохранителя в этой стране:

Первое - телохранитель может следовать за нанимателем куда угодно, даже на самые тайные переговоры, так что требования к ним особые.

Но это не так важно, я ещё не настолько стар, чтобы что-то прослушать или упустить, куда важнее второе.

Второе - телохранитель может скрывать свою личность, независимо от ситуации.

— И зачем мне скрывать лицо? — непонимающе спросил я. — Из аристократов, кроме тебя, меня никто и никогда не видел.

— Аксель, иногда ты очень умен, но, видимо, сегодня фаза затишья.

Я фыркнул.

— Во-первых, сокрытие личности - всегда козырь в рукаве, во-вторых, ты прав, аристократы тебя не видели и не знают, только, конечно, если твои друзья не рассказали им, а может, что ещё лучше, они и сами будут там.

— Что? Альберт и усатый Джо? Я же говорил - невозможно. Я столько лет знал их, если бы они были хоть как-то связанны с аристократией - я бы понял.

— Лучше перестраховаться, чем словить пулю в спину или нож для масла в глаз. Так что я взял для тебя кое-что, — сказал он и открыл сумку, которую отказался складывать с остальными. Она была небольшая и довольно лёгкая, судя по виду. Открыв её, он достал длинный чёрный плащ, с разрезами по бокам. Он начинался капюшоном и заканчивался ниже колен, разрезы, очевидно, были для рук. Следующим он достал длинные чёрные перчатки и высокие чёрные ботинки.

— Это ещё зачем, ботинки то у меня есть.

— Да, но эти лучше и ни в коем случае не снимай их. Заметят протезы - считай ты раскрыт. Перчатки для той же цели, но правую я немного доработал, в ней ты также можешь использовать иглы, она не будет мешать работе механизма.

Перчатки, как и ботинки были на шнуровке. Барон помог мне зашнуровать их, затем я надел плащ с капюшоном.

— Теперь я во всем чёрном, выгляжу как вор.

— Ты и есть вор.

— В том то и дело, хороший вор не должен выглядеть как вор, а то пальцев лишится раньше, чем поест.

— Да, тут ты прав, но не все тут черное.

Со дна сумки он достал белую маску. Она закрывала все лицо, не было никаких рисунков или узоров, просто деревянная маска, покрашенная в белый. Немного округлая, чтобы подходить к форме лица, крепилась на кожаные ремни к затылку. Для увеличения обзора, ближе к прорезям для глаз, которые повторяли форму разреза глаз, толщина дерева сужалась. Маска оказалась на удивление удобной. Ниже не давила и не натирала, что удивительно, она даже не мешала обзору.

— Как она работает? Это странно.

— Чего? Без понятия, я купил её на рынке вчера днём.

— Что, разве ты не сам сделал её специально для меня?

— Нет, обычная маска с рынка.

— Вот как, — я посмотрел на ботинки и перчатки. — Спасибо.

Последнее время я так часто говорил ему спасибо, что даже как-то неудобно.

— Не за что, скрыть тебя в моих интересах. К тому же мы уже со всем разобрались - найдём врага и вернём спокойную жизнь.

— Да!

На этих словах повозка остановилась, кучер дважды постучал. Мы вышли. Как только я встал на землю, то понял, о чем говорил Барон. Ботинки были в разы удобнее, казалось, что я босой, настолько лёгкими они были.

— Что это за обувь? Ты тоже купил её на рынке? — спросил я, когда мы начали идти от повозки через город.

— Нет, один человек прислал мне это, он занимается тканями или что-то вроде того. Заверил меня, что плащ выстрелом не пробить, разве что в упор.

— Быть не может!

— Я тоже не особо поверил, так что проверять не советую. К тому же, даже если он не порвется, удар от выстрела придётся по твоим мышцам, костям и органам, так что ты все равно умрёшь.

— Не очень-то вдохновляющая речь, на пути к дому возможного врага.

— От ножа, идущего в скользь, может, защитит, но выстрел…

— Стоп, а маска совсем обычная? Моё слабое место - голова?! Самая важная моя часть?

— Аксель, поверь, голова не самая важная твоя часть. К тому же есть капюшон, но как я и сказал - не попадай в ситуации, в которых эти особенности одежды могут пригодиться.

— И все же ты достал именно такую…

Мы шли достаточно долго. Тревога вернулась, но уже по другой причине. Я не знал этот город, не знал его улицы, секторы и крыши. Не было никакой уверенности, что смогу сбежать если это понадобится. Хотя Урих был, как всегда, спокоен.

Этот район, район зелёного пара, разительно отличался от того, где я жил. Не только тем, что тут почти нет бедняков на улицах. Люди ходили в красивых одеждах, много людей. Дома были из красного кирпича и дерева. И хоть крыши были из такой же красной черепицы, уверен, если бы я встал на одну из них и посмотрел на город вниз — не нашёл бы ничего общего с моим.

— Этот город называется Дрункер. Один из крупных в районе зелёного пара. Не суди по нему, в этом районе хватает бедности, но полиция и местные аристократы старательно прячут её, создавая внешний вид изысканного города. Помойка, ничем не лучше твоего города.

— Вот как… — я ещё раз взглянул на здания. Трубы тут были меньшим диаметром, чем у нас. В небо тонкими струйками уходил отработанный зеленый пар. Его было не так много, как белого, но все равно, то тут, то там, была заметна работа механизмов, которые используют грязный ликвид. Механизмов в городе, так же было в разы больше. От механических повозок, которые шумели на всю улицу, до детских игрушек, испускающих зеленый пар. С водой такого сделать невозможно. Некоторые люди, даже, курили трубки, испускающие зеленый дым.

— Они курят ликвид? Зачем? — непонимающе спросил я, взглянув на Барона.

— Нет, это просто сорт табака, который они разработали, который даёт зелёный дым. Они настолько помешаны на нем, что суют его везде.

И правда. Я впервые увидел людей, живущих не в районе белого пара. Там технологии и механизмы были необходимостью. Тем, что может согреть зимой или нагреть ледяную воду. Здесь же люди использовали их почти для всего. Даже для того, в чем они не нуждались. Это вызывало во мне странные чувства.

Мы подошли к центру города. Перед нами был забор из кованного железа, за которым возвышалось поместье Барона Гербера. В отличии от Уриха он не жил где-то вдали от людей. Нас никто не встречал. Барон протянул руку и дёрнул за ручку ворот, они тут же поддались и раскрылись, будто приглашая нас войти, вместо своего хозяина.

— Мог бы и встретить, — пробурчал Барон.

— Он же вас ненавидит, — сказал я.

— Но мы же гости, в конце концов.

Войдя во двор, я сразу осмотрел здание и то, как мог бы взобраться по нему. Оно было вытянутым, в три этажа высотой, на некоторых окнах были небольшие балконы, да и в общем-то все здание было усеяно всевозможными выступами. Будто бы специально создано, чтобы взбираться по нему.

Я коснулся рукой маски, чтобы проверить как крепко она закреплена. Убедившись, что она не спадёт, пока я не расстегну ремень, я немного успокоился.

Мы подошли к парадному входу. Двери тут же открылись и нас встретили две служанки.

— Здравствуйте, — говорили они одновременно, что немного пугало. — Проходите в гостиную, Барон сейчас спустится, чтобы поприветствовать вас.

Мы вошли. Внутри все было совершенно не таким как у Уриха, много разных цветов, много золотого и зелёного, предметы искусства и дорогие ковры повсюду.

— Не отходит далеко, пока что, — прошептал Урих, когда мы остались вдвоём.

— Понял, — сказал я.

И мы начали ждать.