О Феликсе мы больше не говорили. Корабль привёз нас напрямую в Хростос. Сойдя с корабля, мы сразу же нашли укрытие в порту, в одном из трактиров. Отдав последние деньги за комнату и еду, мы начали жадно поглощать все, что смогли себе позволить. На корабле, конечно, кормили, но еда там была настолько отвратительная, что за неё мы принимались, только когда становилось совсем худо.

Отъевшись, мы вошли в свою комнату и сразу же уснули. У нас были всего сутки, чтобы отдохнуть, собраться, придумать, что делать дальше и уйти. И вот с тем, как нам поступить, идей не было совсем. Я не знал, как можно связаться с подпольными и есть ли они вообще. На меня накатило чувство тревоги, которое до этого не испытывал: мы уже преодолели большой пути и добрались до столицы, регент уже так рядом, но как к нему подобраться и что делать потом? Остановит ли это его план по использованию оружия? Не знаю. Но у меня уже нет ничего другого. Если есть хотя бы крошечный шанс, что он использует его в стране для полной узурпации власти - я должен сделать все, что смогу, чтобы помешать. Нас некуда уезжать из страны, да и пересечь границу просто так - невозможно. Нужно что-то придумать.

Меня разбудил солнце, светившее через окно прямо на моё лицо. В комнате было жарко и душно.

— Давно проснулась? — спросил я сестру, которая уже собирала вещи.

— Нет, не очень, — сказала она и села на кровать. — Так что теперь?

Этого вопроса я и боялся.

— Думаю, нужно найти какое-нибудь подпольной сопротивление, — сказал я, стыдясь того, что не продумал все до мелочей. — Ну или вроде того.

— Хм-м-м, — задумчиво протянула она, — тогда может начнём со слухов в городе?

— Слухи? Неплохо, но как предлагаешь их собирать? Да ещё и такие специфические.

— Аксель, — серьёзно сказала она, — я младше, но даже я понимаю, что в трактире у порта собираются моряки и рабочие. Уж поговорить они могут.

«Я что, и правда - болван?»: Пронеслось у меня в голове.

— Черт, а ты ведь права!

Собрав вещи, мы спустились на первый этаж трактира, где и было место сбора плохих шпионов и великих мыслителей.

Трактирщик, старый, но крепкий, подошёл ко мне.

— Уже уходите? — добродушно сказал он.

— Похоже на то, денег у нас больше нет.

— О, значит вам негде ночевать? — обрадовался он.

— Ну, в общем-то… — неуверенно промямлил я. — А почему вас это интересует?

— Моя помощница сегодня умерла, так что мне нужен кто-то, кто поможет с работой сегодня, может завтра. За это сможете остаться тут ещё на день. Ну или два, — сказал он, так же задорно как и раньше. Это немного ошарашило меня, он так спокойно сказал «умерла», будто это постоянно происходит.

— Ох, мои соболезнования, — поспешил сказать я, после секундной паузы.

— Ну, что тут сказать, такое случается. Мы можем только работать и жить дальше, верно?

— Ну, да, наверное… — его спокойствие немного пугало, но, может, такой уж он человек?

— Что ж, если это на один день, то почему бы и нет, — сказал я, решив, что остаться ещё на ночь было бы неплохо.

— Отлично! Спасибо тебе, парнишка, тогда иди за мной, а девочка пусть уберёт комнаты наверху, — сказал он, глянув на Еву. — Только не слишком чисто, а то мне придётся задрать цену, и никто не будет там жить!

И, хоть его шутка не показалась нам смешной, мы с сестрой переглянулись и качнул головой. Ей показали где инструменты для уборки, а я пошёл с хозяином таверны в его кабинет.

Комната была грязноватой, но, в целом, дискомфорт не вызывала.

— Вот, — он достал кипу бумаг. — нужно, чтобы ты пронумеровал тут страницы по порядку. Ты умеешь писать цифры? — спросил он, подняв бровь.

— Да, я справлюсь.

— Отлично, как закончишь найди меня, я скажу, что нужно ещё.

Он вышел и закрыл дверь. Работа не сложная и тихая, за ночь в комнате - почти подарок.

Я взял перо, окунул кончик в чернила и начал аккуратно нумеровать страницы. Не думаю, что тут ему важна аккуратность, но мне нравилось то, какими они выходили из-под пера.

Где-то через десять минут работы я услышал, как в двери повернулся ключ. Я замер, ожидая, что кто-то зайдёт. Секундное промедление, до осознания, что я был не запрет. Я вскочил из-за стола и дёрнул дверь. Заперто. Я навалился на неё всем своим весом, но она лишь немного прогнулась. Толстая деревянная дверь, с металлическим замком. Мне не хватит сил выбить её. Я позвал кого-то снаружи, вдруг это ошибка?

Никто не отозвался, лишь шорох дошёл до моих ушей.

Затем, я услышал быстрый и тонкий вскрик, доносящийся со второго этажа.

Глаза залило красным. Я отошел от двери на два шага и пнул её так сильно, как только смог. Ничего. На мне не было маски и плаща, но иглы были со мной. Я выстрелил в замок. Ничего. Руки начали трястись, но мышцы готовы были вырвать им глотки. Но не готовы были выбить эту деревянную дверь. Я развернулся, взял стул и швырнул его в окно. Стекло с треском разлетелось. Шорохи наверху затихли. Я прыгнул через него встав на землю. Стена трактира с этой стороны была деревянная, с большими зазорами между досками. Забраться по ней не составило труда. Добравшись до окна второго этажа, я увидел в нем сестру, привязанную к кровати. На её лице была кровь, она лежала без сознания. Когда я увидел, как к ней начинает подходить один из посетителей трактира, снимая грязные штаны, то красный в моих глазах превратился в алый. Я схватился левой рукой за доску, упёрся в стену ногами и откинулся так далеко как смог, для того, чтобы вытянуть левую руку и выстрелить в стекло.

Когда оно разбилось, я влез внутрь. Толстый, низкий, бородатый ублюдок смотрел на меня, округлив глаза. Я поднял руку, и игла прошила его яйца насквозь, воткнувшись в дверь, позади него. Через секунду он заверещал от боли. Я услышал, как по лестнице поднимаются ещё несколько человек. В трактире было пятеро, не считая хозяина. Я поднял руку и пробил иглой горло, скрюченного на полу толстяка. Значит там ещё минимум пять человек. Игл у меня осталось двадцать шесть. Я осмотрелся, найдя ту, что пробила окно и забрав ту, что была у толстяка в шее. Двадцать восемь.

Дверь распахнулась и в комнату ввалилось пять человек.

— Ты что творишь, ублюдок?! — закричал хозяин трактира. — Этот парень заплатил за неё, а не за то, чтобы ты грохнул его!

Вот, значит, чем они занимаются тут. Продают женщин ублюдкам, которые могут насиловать их. Может и убивают тоже. Теперь стало ясно.

Трактирщик перевёл взгляд с трупа на меня и его глаз тут же пронзила игла, наполовину выйдя с другой стороны черепа. Стоящий за ним ублюдок брезгливо взвизгнул, от пропавшей на его лицо крови.

Вдруг я заметил движение слева и, в последний момент, успел сделать шаг назад, избежав ножа, готового воткнуться в мою глотку. Я схватил его за вытянутую руку и бросил через себя. Не думал, что примы Уриха так сильно мне пригодятся. Я тут же всадил в голову лежащего иглу, но не успел отойти от кулака, ударившего меня спереди. Хорошо, что кулак - не нож. Я отшатнулся на пару шагов назад. Какой дурак, продолжи он сейчас нападать - я бы не выстоял. Но теперь я крепко стою на ногах и ещё раз не допущу ошибки. Я поднял руку, и игла вошла в грудь ударившего меня. Он засипел, вытащил иглу, застрявшую в груди и после упал. Я тут же выстрелил ещё раз, в убегающего из комнаты ублюдка, попав ему в затылок.

— Опусти руки! — высоким голосом сказал кто-то слева.

Я оглянулся. Рядом с сестрой сидел сгорбленный карлик, приставивший нож нападавшего на меня ублюдка, к горлу Евы.

— Уходи отсюда, или я прибью её! — прописал он.

Я замер на секунду и опустил руки.

— Как тебя зовут? — спокойно спросил я.

— Что?!

— Как тебя зовут?

Он весь дрожал и озирался.

— Хенкил, — ответил он. — Да какая, твою мать, разница?!

— Хенкил. Посмотри вокруг. Я убил пятерых твоих друзей, за то, что они ударили, связали и попытались изнасиловать мою сестру, — я замер, набирая воздух, — как думаешь, Хенкил, если убьёшь её - что с тобой будет? — произнес я с лёгкой усмешкой, которой сам удивился.

— Я-я-я… — заикаясь начал он. — Я просто хочу уйти! Дай мне уйти, я ничего ей не сделал!

— Конечно. Если ты её не трогал — иди.

Он удивлённо поозирался.

— Правда?

— Ну я ведь сказал, только больше не попадался мне на глаза, Хенкил.

— Да-да, прости меня, прости, я больше не буду, никогда… — сказал он, бросая нож и быстро ковыляя задом к выходу.

Я тут же прострелил ему ногу. Он заверещал, словно кролик, которого поймала сова.

— Ты соврал, соврал!

— Разве? — удивлённо спросил я.

— Ты же сказал я могу уйти! — рыдая прокричал карлик.

— Нет, Хенкил. Я сказал, что, если ты не трогал её, тогда можешь уйти. Но ты приставал к её горлу нож. Ты хотел навредить ей, — говорил я монотонно, поднимая руку на уровень его головы. — Тебе ведь нравилось делать это с друзьями? Я отправлю тебя к ним.

Я развязал сестру и вынес из комнаты. Она была цела, только разбитая губа и нос, но все кости были целы. Положив её в нашей комнате, я прошёлся по запертой таверне, в поисках того, что может пригодиться.

Я взял немного денег, тряпки, еды и воды, верёвки и крепкого алкоголя. Ещё было несколько ножей и ружьё, но по городу с ними было бы опасно ходить, да и с ножом я обращаться толком не умею.

Ева очнулась, когда я уже собирал сумку. Я успел обработать её раны тряпками, смоченными спиртным.

— Ты как, очень больно?

— Что случилось?

— Всё нормально, давай, нужно уходить отсюда.

Мы собрали сумки, я надел плащ и маску. Проходя мимо одной из комнат на втором этаже я заметил на стене одежду, которую пропустил.

— Эй, Ева. Переодеться, — сказал я сестре, проверив, что комната пуста.

Одежда была всего чуть-чуть больше чем нужно. Значит это была одежда девочки, которая была до неё. Они даже её вещи из комнаты не убрали… И сколько тут было таких? Черт, дерьмовый город.

Мы выбрались из таверны, убедившись, что за нами никто не следит. Было решено уйти подальше от порта, но не слишком близко к центру. Так мы и поступили.

Переулки тут были такие же узкие и тёмные как дома. Но дома выглядели роскошными и дорогими, будто в каждом из них живёт по барону. Даже маленькие дома вдали от края города выглядели приличными и ухоженными. Людей на улицах было не так много, но механизмы были повсюду. Чистили улицы, дома. Видимо они создавали блеск столицы королевства.

Пройдя ещё немного мы решили подняться на крышу. Найдя самый простой подъем, чтобы даже Ева смогла забраться, я помог ей ухватиться за трубу, потом за карниз балкона и так выше и выше. Дом был невысокий, около трех этажей, но Ева таким не занималась, и я видел, как трясутся её руки и ноги. Хотя я решил, что это необходимо - на улицах мелькали люди в синих шинелях.

Забравшись первым, я подал руку сестре, помогая сделать ей последний рывок. И вот мы оба стояли на крыше незнакомого нам города. Солнце палило так же, небо было таким же, но все остальное было другим. Даже воздух тут был отличным от нашего. Дома разной высоты, не похожие друг на друга, крыши разных оттенков, маленькие переулки и огромные площади, сотни механизмов выполняющих разную работу, изредка виднеющийся синеватый пар. Мы стояли на крыше и смотрели на замок, виднеющийся вдали. Большой, высокий, он выглядел словно к нему и на десяток километров не подойти. Не удивительно - это ведь самое защищённое место в стране. Что же мне придумать, чтобы попасть туда, если даже трактирщики в этом городе хотят нас убить?

— А вы, вообще, кто? — услышал я тонкий голос за нашими спинами.