— Такое чувство, будто я постарел лет на десять, пройдя через это, — заметил Питер.

— Кэтрин проделала большую часть пути с одной рабочей рукой, — произнесла Роксана. — Даже не с больной рукой. Одна рука у нее сломана или что-то в этом роде.

Взгляды обратились к Кэтрин.

— Вывихнута, — поправила Кэтрин.

Алексис подошла к ней, а значит, приблизилась и ко мне.

Я обнаружил, что отступаю назад и в сторону. Не только потому, что хотел дать Кэтрин и Алексис немного пространства.

Алексис занялась рукой Кэтрин, двигая ее и ощупывая сустав. Эван сидел на другом плече Кэти и наклонился вперед, наблюдая.

— Ева ушла, — сообщил Тай. — В тот момент, как я открыл портал, она просто ринулась сквозь него, с братом через плечо.

Прямо за "воротами" порталом — внутри наспех нарисованного круга — начинался снежный покров, едва освещенный лунным светом. Обманчиво мирная картина.

— Наверное, думает, что сможет найти практика, который выяснит, что это был за яд, — предположила Алексис.

— Лечение безоаром, — добавила Тифф.

— Что-то вроде того. Значит мы потеряли нашу охотницу на ведьм. Дальше действуем в одиночку.

Я слышал слова, но едва успевал складывать их в осмысленные мысли, как тут же следовали новые предложения.

Моя голова была полна трепета, шума, хаоса и всеобщей бесстрастной ярости, последовавшей за видением.

— Я очень хочу выбраться отсюда поскорее, — сказала Тифф. — В одном из окон, мимо которых мы проходили, комната внутри выглядела как мой дом в детстве. И люди внутри тоже показались знакомыми.

— Не помню, чтобы я видел комнату с людьми, — ответил Тай, отводя взгляд от врат.

Я хотел открыть рот, но с трудом справлялся с эмоциями. Они смотрели мне в глаза, разговаривали со мной, притворялись союзниками, а все это время тайно вынашивали мысль, что, эй, если я стану слишком враждебен к Роуз, им придется мне наврать и убить или связать чтобы не мешал.

Я посмотрел на Алексис и Кэтрин. Алексис говорила мне не доверять инстинктам... потому что инстинкты подскажут мне преследовать Роуз?

— Может, это твоя Черная Рыба, — Зеленоглазка смела хвостом небольшой сугроб. Она прошла сквозь врата и теперь лежала в снегу, почти погрузившись в него, подбородком упираясь в нижний край круга.

— Черная рыба?

— Ага, — сказала Зеленоглазка. — Больше похоже на угря, чем на рыбу, но она следует за мной, уже давно. Даже здесь я слышу ее шепот сквозь трещины в стенах.

— Эм, — протянул Питер. — Хреново, наверное?

Тому, кто не знал подоплеки, ее слова могли показаться немного безумными.

— Блэйк, ты в порядке? — спросила Алексис.

Я задумался и не заметил, как уставился на нее.

Ее беспокойство казалось искренним. Так ли это было на самом деле, или она врала мне искуснее, чем я предполагал?

Я больше не ощущал нити духовной связи с ней. Почти не ощущал.

Эван оглянулся на меня, а затем слетел с плеча Кэти на мое.

Это движение привлекло внимание нашей русалки из Стоков.

— Погляди-ка на себя, — произнесла мне Зеленоглазка. Ее хвост лежал на земле колечком, а сама она опиралась на руки, поддерживая верхнюю часть тела; запястья были сложены вместе, предплечья случайно прикрывали грудь. В коридоре мерцало множество огней, и временами ее кожа казалась почти нормальной, а потом — полупрозрачной, когда ее освещал лишь лунный свет сверху. Время от времени, когда луну закрывало облако и огни гасли, видны были только шары ее глаз, давших ей имя.

— Поглядеть на себя? — выдавил я.

Я все еще чувствовал, как птицы внутри меня шевелятся, взбудораженные и злые.

— Я не видела тебя с нашей первой встречи. Жаль, что тебе приходится существовать в зеркалах, — продолжила она.

— Эм, насчет этого, — вмешалась Алексис.

Моя "подруга" повернулась ко мне. Она поднесла руку к горлу и подняла бечевку, к которой было привязано зеркало.

Зеркало было разбито.

Трепыхание внутри меня усилилось.

— Неудобно вышло, — очень просто произнес я. Мой голос и тон совершенно не соответствовали тому, что я чувствовал. Я не собирался выдавать то, что знал. Не здесь, не сейчас.

— Логично, что это место попытается удержать нас, не дать уйти, — заметила Тиффани.

Вот только затронуло это лишь меня.

Алексис медленно кивнула, глядя на зеркало. Помолчав, она сказала:

— Даже не знаю, что сказать. Мне жаль.

Каждое из этих утверждений могло быть чистой правдой, но при этом не исключало того, что она или они разбили зеркало намеренно.

И, боже, как же я ненавидел думать так о людях, которые были мне чертовски важны.

Я едва сдерживался, чтобы не шелохнуться, мне казалось, что каждая птица, некогда мирно сидевшая на моих ветках, теперь активно металась внутри. Держи я в руках банку с таким бурлением пернатых — я бы, наверное, выронил ее, она бы вырвалась из моих пальцев.

Но каким-то чудом мне удавалось сохранять неподвижность.

— Это не проблема, — ответил я. — В прошлый раз, когда я уходил, я смог просто выйти. Меня само собой отправило к зеркалу.

— О, — выдохнула Тиффани. — О, это здорово!

— Да уж, — добавил Тай.

Я напрягся. Или мне только казалось, что их голоса звучали неискренне? Алексис смотрела на меня снизу вверх.

— Тогда чего мы ждем? — спросила Роксана. Она ни с кем не встречалась взглядом и все так же обнимала себя руками. — Пошли.

— Ждем, пока путь будет относительно свободен, — ответил Тай. Он шагнул ближе к воротам, потом отступил, засунув руки в карманы толстовки. — И я только что понял, что в нашем плане есть критический недостаток.

— Какой же? — спросил Питер.

— Одежда, — пояснил Тай. — Мы были не в том положении, чтобы захватить пальто, шапки и перчатки.

Я посмотрел на остальных. Свитера, толстовки, рубашки с длинными рукавами и блузки, джинсы... все были в ботинках, но свитер и ботинки не сильно помогут, когда на улице минус десять.

— Не может быть, — пробормотала Элли. — У нас нет... Я думала, мы вернемся в библиотеку? В дом?

— Мы вернемся в библиотеку? — переспросил Питер.

— Туда вломились, — объяснил Тай. — Защита должна была сработать, и, надеюсь, они перестанут ломиться, если нас там не будет.

— Будем надеяться, — проговорила Тиффани.

— Было бы неплохо, если бы книги остались на месте, когда все это закончится. Они вроде как под защитой, так что... — Тай закончил фразу пожатием плеч.

— Так куда мы идем? — спросил Питер. — В церковь? Попросим убежища?

— Местная церковь — одно из главных мест их сборищ, — сказала Тиффани. — Врагов Торбёрнов.

— Куда мы идем? — повторил Питер. — Куда мы направимся, когда подожжем что там надо, и они погонятся за нами? Это очень простой вопрос, и если мы не можем на него ответить...

— Мы не можем на него ответить, — констатировал я, — ни легко, ни толково. Настоящего убежища нет, если только мы не проявим смекалку, нам вдруг повезет или мы не будем драться как черти, чтобы создать его.

— Не обнадеживает, — хмыкнул Питер. — Но эй, раз нам некуда идти и нет зимней одежды, можем развести костер и греть руки, пока нас не схватят монстры и не разорвут на куски. Я слышал, быть разорванным на куски призраками и гоблинами — один из лучших способов умереть. Или, может, если они решат растянуть процесс "убийства", нас добьет холод. Может, и не быстрая смерть, но хотя бы средней продолжительности. Уже что-то.

Кристоф зажал уши руками.

— Хватит.

Питер щелкнул пальцами.

— Разве что они затащат нас внутрь. Тогда это может занять часы, если они вообще позволят нам умереть.

— Хватит! — крикнул Кристоф. — Заткнись! Мой брат умер, а ты говоришь так, будто это повод для шуток!

Он толкнул Питера обеими руками.

Питер с каменным лицом отступил на шаг, ловя равновесие.

— Будь еще жальче, Кристоф, тебе это идет. Поговорим, когда перестанешь быть таким чертовски бесполезным!

Он толкнул Кристофа в ответ, гораздо сильнее. Кристоф, едва подросток, был еще маленьким, телосложением больше походил на мать и сестру, чем на Каллана. Кристоф тяжело упал.

Половицы треснули.

Я успел схватить Кристофа за одежду на животе, прежде чем пол окончательно провалился, и поднял его за рубашку.

Образовалась дыра.

— Ого, — произнес Эван. — Не круто.

Мыши кишели в пространстве между полом и потолком нижнего этажа, двигаясь по нему, как вода в реке, без единого просвета.

— Еще менее круто! — добавил он.

Некоторые, пока поток грызунов тек, умудрялись вскарабкаться по стене или по сломанной половице, бежали к ногам или к Алексис и Кэтрин, которые стояли на коленях и сидели соответственно. Обе отпинывались и отмахивались от тварей, отправляя паршивых вредителей в ближайшие дыры в стене и полу.

Дыра расширилась, обрушивая поток грызунов на этаж ниже. Их было огромное количество, "течение" не уменьшалось.

Если бы мы упали на этаж ниже — этот поток просто свалился бы нам на головы? Неужели жуки и грызуны буквально заполняли стены и полы вокруг нас?

Я опустил Кристофа на пол и, обойдя дыру, направился к Питеру.

Он выглядел гораздо более испуганным, чем я мог ожидать, отступив на несколько шагов, пока не уперся спиной в стену.

— Успокойся, — произнес я.

— Спокоен, — ответил он, подняв обе руки.

Я был ближе к порталу и повернул голову, чтобы выглянуть наружу.

Свет в доме погас. Все окна и двери были разбиты, а участок окружили темные фигуры — некоторые человеческие, некоторые человекоподобные, а некоторые — определенно чудовищные.

Их было слишком много между нами и тем местом, куда нам нужно было попасть. Поджигать поляну на самом краю участка вряд ли сработает. Никто не обманется, и это не отпугнет Иных.

— Можешь отойти? — спросил Питер.

Я встретился с ним взглядом.

— Я больше не буду трогать пацана, — заверил он. — Я был зол, расстроен, вот и все. Я в порядке.

Я не двинулся с места.

— Мой брат сказал отойти, — произнесла Элли.

Ополчились на меня.

— Блэйк, — позвала Алексис. — Поможешь?

Я отвернулся от Питера.

Она все еще занималась плечом Кэтрин.

Я не мог смотреть на Алексис, не чувствуя этого уродливого шевеления внутри. Я сосредоточил внимание на плече.

— Так нормально? — спросила Алексис, обращаясь к Кэтрин.

— Вправь мне руку, а на остальное мне плевать, — процедила моя кузина.

— Хорошо, — проговорила Алексис. — Блэйк, нам нужно держать руку под этим углом. Не знаю, хватит ли у меня сил вправить ее в сустав, так что, может, ты сможешь?

Я молча кивнул.

— Не нравится здесь, да? — спросила она.

— А кому-нибудь нравится? — ответил я, против своей воли.

— Полагаю, нет, — отозвалась она. — Держи вот так. Тебе нужно будет толкнуть руку вот в этом направлении, сильно. Вот так...

Она коснулась моей руки, демонстрируя. Пальцы коснулись и дерева, и кожи.

Я отшатнулся, вздрогнув.

— Прости, — быстро проговорила она. — Прости.

Почему я вздрогнул?

Я чувствовал скорее гнев, чем страх.

Гнев, а не симпатию. Взбудораженный, чуждый гнев вырвал так много хорошего и заполнил образовавшиеся пустоты.

Хотелось винить эти Трущобы, Стоки, Бездну — но я не мог.

Черт бы побрал меня, черт бы побрал их, черт бы побрал все это.

Я зажмурился.

Я не хотел быть таким человеком. Злым, раненым.

Прошла секунда.

— Что не так? — спросил Эван.

Я покачал головой. Я больше не мог толком вздохнуть, что было странно. Не мог потянуться, или застонать, или делать что-либо из обычных вещей, которые я делал раньше, чтобы сбросить мелкие стрессы. Не мог прокатиться на мотоцикле или найти утешения у друзей.

— Я больше не понимаю, что делаю, — признался я.

— Это говорит это место, — ответила Алексис. — Оно добирается до тебя.

— Да, это место, — отозвался я. — Больше, чем ты думаешь.

— Нельзя увязать, — продолжила она. — Оставаться на одном месте, вероятно, ошибка. Ты говорил, что не знаешь, что делаешь? Давай сделаем все возможное, чтобы двигаться вперед. Мы поможем Кэтрин, потом разработаем план, а потом нам нужно уходить.

— Я не это имел в виду, — возразил я. — Я говорил не о стратегии.

Я с силой вставил руку в сустав. Кэти вскрикнула — короткий, резкий звук.

За которым последовал стон боли.

Не сработало.

— Ты все сделал правильно, — заверила Алексис. — Меня этому учили, когда я была волонтером. Может, перелом, но это был бы странный перелом.

— Это место нанесло рану, окольным путем, — произнес я. — Возможно, понадобятся более экстраординарные меры, чтобы это исправить. Если это вообще исправимо.

Я увидел выражение лица Кэтрин. Немного ужаса.

— Хреново быть тобой, — сказала Элли.

— Блэйк, — начала Алексис.

Я не хотел слышать, что она скажет.

— Алексис, — перебил я ее. Говорить было легче, чем слушать. Если бы я слушал, я мог бы начать задумываться о справедливости ее слов. — То, что я говорил раньше. Что я не знаю, что делаю... это касается не только ближайшего будущего. Это касается долгосрочной перспективы, прежде всего, на самом деле.

— Тебе не нужно зацикливаться на долгосрочной перспективе, — возразила она.

Ох, черт, какой выбор слов. От той, кто вполне может сговориться прикончить меня в тот момент, когда я перестану быть полезным.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы оставаться неподвижным, не бить кулаком в стену и не ляпнуть чего-нибудь не того.

— Мне нужно думать о долгосрочной перспективе, — ответил я. — Мне нужно иметь цель, к которой стремиться, когда сегодняшний день закончится. Что-то большее, за что бороться.

"Что-то эгоистичное", — подумал я.

Я вспомнил слова Роуз. "Чем скорее ты поймешь, что настоящих союзников не существует..."

Мои друзья оставались моими друзьями, но сейчас они были дальше всего от понятия "настоящие союзники".

— У тебя есть мы, — сказал Эван.

Я открыл глаза.

— У меня есть ты, — поправил я. Не соглашаясь с ним. Ты — в единственном числе. Эвана заставили молчать. Он пытался помочь мне выбраться из связывающего круга и поддерживал меня, полагаясь лишь на инстинкт и слухи.

Я выпрямился.

— Кэтрин, твоей рукой придется заняться позже.

— Замечательно, — отозвалась она.

— Зеленоглазка, ты, очевидно, нормально переносишь холод. — Она сейчас полулежала в снегу и отлично справилась на замерзшем озере.

— Да.

— Эван?

— Эм, нормально тоже, вроде того.

— Вы двое со мной, — объявил я. — Мы собираемся разжечь тот костер.

— С тобой? — спросил Эван. — Мы же не остаемся здесь, да?

— Нет, — ответил я.

— Тогда как? У нас нет зеркала.

— Я надеюсь, — произнес я, — что зеркало мне не понадобится.

— Но...

— Тай, — обратился я, — или кто-нибудь, кто чувствует себя особенно бодро... можешь одолжить несколько свитеров и толстовок? Надеть слоями?

— Выйти на холод? — спросил Тай. — Один?

— С Зеленоглазкой. И Эваном.

— Ладно, да. Алексис, как ты считаешь сможешь открыть другой портал, если этот сломается?

— Смогу.

— Хорошо, — кивнул я.

— Зачем мне выходить на холод? — спросил Тай. — За зимней одеждой?

Я покачал головой.

— Не только. Но одежда может быть хорошим началом. Настоящая хитрость, я думаю, будет заключаться в теле.

— Теле? — переспросил Тай.

— Сухие ветки, — пояснил я, — в идеале. Я бы и от костей не отказался.

— Кажется, я начинаю представлять, что ты задумал, — проговорил Тай.

— Тогда поторопись и сделай это, — поторопила Кэтрин. — Я слышу царапанье в стенах, и оно становится громче.

И, судя по напряжению в ее шее и лице, плечо, вероятно, болело адски.

— А что, если он не вернется? — спросил Питер. — Тогда у нас будет еще меньше одежды, и мы окажемся в той же ситуации.

— Я могу принести одежду обратно, — предложила Зеленоглазка.

— Это, э-э, — пробормотал Тай. — Давай попробуем исходить из того, что я не умру?

— Хорошо, — пообещала Зеленоглазка. — Я буду тебя защищать.

— Спасибо.

— Но если я буду тебя защищать, а ты все-таки умрешь, можно мне тебя съесть, прежде чем я принесу одежду сюда? — поинтересовалась она.

Тай уставился на нее сверху вниз.

— Пожалуйста, можно мне тебя съесть? — поправилась Зеленоглазка.

— Конечно? — ответил Тай. — Думаю, мне будет уже все равно.

— Я согласна, — кивнула Зеленоглазка.

Тай потратил минуту, чтобы собрать предложенные толстовку и свитер. Он объявил, что ему достаточно тепло, и шагнул сквозь врата, присоединившись к Зеленоглазке. Он побрел вперед, в то время как Зеленоглазка двигалась сквозь землю, словно крот, удивительно быстро, оставляя за собой горб из взрытого снега.

— Теперь играем в ждуна, — прокомментировал Питер, яростно пнув крысу, которой удалось выбраться из дыры в полу.

Я прошел в конец коридора, напротив портала.

Стоя на страже.

Я видел жизнь в Трущобах. Иные, патрулирующие свои территории, редкие заблудшие души, вроде старика, который, очевидно, жил между двумя этажами, ползая так, что дерево и бетон одновременно скребли его спину и живот.

Я почувствовал запах дыма и повернул голову. Алексис затягивалась сигаретой.

— Как мне стать таким, как ты? — спросил Кристоф у Тиффани.

Тиффани, вероятно, самая доступная для разговора в группе.

— Ты проводишь ритуал. Приносишь подношения основным видам Иных, центральным стихиям, и там еще много всего. Ты соглашаешься на сделку — стать немного менее человеком и немного больше Иным. Заключаешь договор — подчиняться определенным законам в обмен на признание и на то, чтобы тебе позволили видеть.

— Это там, где соглашаешься не лгать? — спросил Питер.

Роксана особенно напирала на этот вопрос. Когда я посмотрел, Роксана сидела, прислонившись к стене, и клевала носом, засыпая. Голова ее кивала, а потом дергалась, когда опускалась слишком быстро.

Тифф кивнула.

— Верно.

— И это связано со всей этой кармической хренью, — продолжил он.

— Да. Связано с кармической хренью, — тихо подтвердила Тифф.

— Тьфу, — выплюнул Питер.

— Я хочу, — объявил Кристоф.

— Ради Каллана? — спросила Тифф.

— Нет. Просто... хочу. Стать чуть менее человеком — звучит неплохо.

— Не думаю, что это правильно, — заметила Алексис.

Он пожал плечами.

— Кристоф — трус, — заявил Питер. — Каллан достаточно взрослый, у него был шанс помечтать о наследстве. Молли-то наследство получила...

— Не говори о Молли, — пробормотал Кристоф.

— Ладно. Не буду. Ты ссыкун, Крис.

— Заткнись.

— Ладно, ладно. Но я бы на твоем месте не хватался за первый попавшийся выход только потому, что реальная жизнь к тебе неласкова. Я-то думал, что стать взрослым, ну или почти взрослым, — это и будет мой выход. Подальше от мелочности, подальше от идиотизма, от этого постоянного ощущения, будто карабкаешься из каких-то зыбучих песков тупости. Но нет. Такова реальность. Подумай серьезно, прежде чем принять то или иное решение, потому что я не думаю, что ты получишь то, чего хочешь.

Это что, была почти ободряющая речь? Совет дня от Питера?

— Крис, — позвал я.

Кристоф посмотрел на меня.

— Молли как-то сказала мне, что тебя в школе обижали?

— Да.

— Здесь, в Якобс-Белл.

— Да.

— Среди них были Бехаймы или Дюшаны?

— Эм-м... Один Бехайм.

— Заводной человек, который пытался взломать двери в библиотеке, помнишь? Почти уверен, что это был подарочек от Бехаймов.

Я видел, как расширились его глаза.

— Это все то же самое, Крис, — проговорил я, снова глядя в окно. — Все та же семейная грызня, что на школьном дворе, что здесь. Подумай об этом.

— Давайте не будем о магии, — вмешалась Тифф. — О чем-нибудь поприятнее. Чем ты занимаешься, когда не в школе, Крис?

Я отключился от последующего разговора.

Прошло несколько минут.

А потом начал гаснуть свет.

Сначала я подумал, что это единичный случай — лампочка над головой почти лопнула, так спешила погаснуть. Не мерцающая смерть, словно она из последних сил цеплялась за свет, а внезапная тьма с прощальным "бзз"

Но этот хлопок на самом деле был звуком тысяч других лампочек, делавших то же самое по всему зданию и в здании напротив.

Все погрузилось во тьму. Коридор освещался лишь лунным светом, льющимся сквозь открытые ворота портала и далекими отблесками — кажется кое-где в других квартирах жильцы жгли костры, в окнах напротив можно было заметить самодельные очаги.

Но снаружи словно опустилась беззвездная ночь.

Пустая бездна космоса.

— Что происходит? — спросил Эван. Он шептал так тихо, что я едва его расслышал.

Тем не менее, я ответил лишь:

— Ш-ш-ш.

Порыв ветра усилился. Я почувствовал, как здание качнулось.

И вот, посреди всей этой тьмы что-то двинулось.

До меня не сразу дошло, что движение было не за окном — а по ту сторону соседнего здания, напротив нас. Там были такие же коридоры с окнами по обе стороны и гигантские дыры в фасаде, словно секции вырвали с корнем — можно было видеть насквозь.

Здание напротив, казалось, было бесконечным, я не видел его верха, а края терялись в непроглядной тьме. Но прорехи позволяли составить картину.

Я видел лишь голову и плечи того, что проходило мимо в глубине — бледный силуэт, почти скрытый гнетущей тьмой, лишь обрывки, видимые время от времени в прорехах, освещенные редкими всполохами.

Когда вокруг такая тьма, даже слабый свет значит многое.

За этим гигантом следовал ветер, здание трясло, как лодку в шторм. Крысы метались и пищали. Окна дребезжали.

С некоторых окон здания напротив падали тела, заставляя слабые отсветы окон "моргать" по пути полета, вниз в бездну.

Прошло добрых пять минут, прежде чем все прекратило содрогаться.

Свет — если можно так выразиться — вернулся также внезапно как и исчез. То же слабое, сводящее с ума мерцание и жужжание старых лампочек и проводки. Возможно, свет стал более прерывистым и тусклым, чем раньше.

Половина нашей компании вышла наружу. Только Кэтрин не сдвинулась с места, а Роксана так и не проснулась.

Роксана лежала на боку и хныкала. С каждой секундой она становилась все беспокойнее, почти билась в конвульсиях.

— Опять кошмары про жутких ползучих жуков? — спросила Элли. Она стояла снаружи, несмотря на холод.

— Скорее просто кошмар или ужасный сон, — ответила Алексис. — Роксана, проснись.

Я вспомнил кошмары, которые мучили меня в Стоках.

— Погоди, Алексис, — предостерег я.

Но она уже дотронулась до Роксаны.

Роксана, вздрогнув, проснулась, но не смогла стряхнуть с себя кошмар.

— Жуки, — пробормотала она.

Она вонзила ногти в кожу предплечий.

— Оставьте ее, это место на нее действует! — повысил я голос, но шум, крики и голоса остальных почти заглушили меня. Некоторые услышали, посмотрели на меня, но Алексис среди них не было.

Алексис была из тех, кто заботится о раненых пташках. Как она заботилась обо мне или о Тифф.

— Рокси! — крикнула Кэти, попыталась встать, но не смогла. Неровные половицы и рука, безвольно повисшая вдоль тела.

Роксана успела процарапать ногтями два-три дюйма собственной кожи, прежде чем Алексис добралась до нее.

Алексис схватила Роксану за запястья.

Роксана отреагировала так плохо, как я и опасался. Она вырвалась из хватки Алексис и потянулась за спину.

— Нож! — крикнул я, уже бежал вперед, перепрыгивая через Кэтрин.

Роксана ударила — кухонный нож, который она держала неправильно, лезвием вниз; оружие было слишком велико для ее телосложения и для хвата одной рукой.

Но, тем не менее, Алексис заслонила лицо руками. Из-за этого нож лишь задел кончик ее носа, но зато вспорол ей ладони.

Я добежал до Роксаны и выхватил нож.

Алексис, в свою очередь, бросилась вперед, обхватив Роксану руками. Прижав ее руки к бокам объятием, держа ладони так, чтобы порезы не коснулись Роксаны.

— Хватит, — произнесла Алексис. — Хватит.

Роксана тяжело дышала, дергала головой, несколько долгих секунд пытаясь вырваться.

— Хватит, — повторила Алексис, спокойнее. Успокаивающе.

Роксана замерла.

— Я больше никогда не буду в порядке, — прошептала Роксана. Почти скорбно.

— Ш-ш-ш, — прошипела Алексис. — Расслабься.

— Если тебя это утешит, — заметил Питер, — ты Торбёрн. Ты изначально никогда не была бы в порядке.

Тифф бросила на него взгляд полного ужаса. Нечасто употребляемое выражение слов — но и выражение лица такое увидишь нечасто.

— Ох, — выдохнула Роксана. — Да.

Ее голос прозвучал немного спокойнее.

Когда я снова посмотрел на окно, то увидел знакомое лицо. Или скорее вполовину знакомое. Мужчина в плохо сидящем костюме стоял прямо за окном и заглядывал внутрь, его глаза виднелись над подоконником, словно глаза крокодила над поверхностью воды.

— Нет, — сказал я ему. — Если тебе нужен кто-то из нас, можешь и не мечтать.

Одна рука перекинулась через подоконник и указала.

На открытый портал.

Я оглянулся, потом посмотрел на него.

— Хочешь выйти? — спросил я. — Можем поговорить.

■

Первой появилась Зеленоглазка. Ее глаза светились во тьме ночного неба, нижняя половина ее лица была в снегу.

— Миссия выполнена? — спросил я.

Появился и Тай, пробираясь сквозь снег.

— Вот это да, самая большая куча говна и палок, какую я когда-либо видел, — прокомментировал Питер.

Элли хихикнула.

— Куча палок в смысле вязанка хвороста? — отозвался Тай, даже не улыбнувшись, и свалил ветки за воротами. — Сам ты говно. Держу пари, ты считаешь себя гением. Знаешь, было время, я задавался вопросом, что же такого натворили Торбёрны, что их так ненавидят.

— Хорошая работа, — похвалил я.

Тай кивнул, затем остановился в дверном проеме.

— А это что?

Мужчина в плохо сидящем костюме умостился в связывающем круге. Руки Алексис были перевязаны самодельными бинтами. Здешняя пыль меня беспокоила, но бинты были лучше чем ничего. Тифф стояла на коленях у связывающего круга, а Кристоф — весь во внимании — наблюдал за процессом.

— Гость, — пояснил я.

— Гость?

Вместо ответа Тифф повернулась к мужчине.

— Если вы готовы принять условия предложенного соглашения и будете связаны ими, вы вольны уйти и воспользоваться нашими вратами, — произнесла Тифф. — Только Бехаймы, Дюшаны или Колдун из Норд-Энда, и только практикующие, только двадцати лет или старше.

Мужчина в плохо сидящем костюме кивнул, встал, сделал неуверенный шаг к краю круга, а затем зашагал в полную силу.

Зеленоглазка издала какой-то звук ему вслед, когда он проходил мимо. Почти рычание, но не совсем. Утверждая свое превосходство.

— Лежать, девочка, — бросил Питер.

Она издала тот же звук в его сторону.

— Мы принесли ветки, — доложил Тай. — От холода с деревьев много веток попадало. И, хочешь показать ему, Зеленоглазка?

Зеленоглазка приподнялась.

В зубах у нее была зажата кость. Она открыла рот, и кость упала в снег к веткам, затем вытерла предплечьем обильно потекшие слюни.

Она подняла одну руку, опираясь только на другую, и я увидел еще три кости, зажатые в кулаке. Она поменяла руки, подняв другую. Ее пальцы обвивали позвоночник и грудную клетку, в которой не хватало нескольких ребер.

— Ого, это... — я не знал, что сказать.

— Ты что, чертового оленя убила? — спросил Питер.

— Слишком чистые для свежеубитого, — заметила Кэтрин.

— Это человеческие кости, — ответила Зеленоглазка.

"С меньшей уверенностью это сказать было бы невозможно", — подумал я. Своим наблюдением я делиться не стал.

— Где ты взяла человеческие кости? — спросила Алексис.

— У Шиповницы, — ответил Тай. — Мы наткнулись на нее, я попросил разрешения и дал подарок, чтобы получить разрешение продолжить исследовать и собирать ветки. Мы поболтали, и, ну, судя по ее словам, ее начали раздражать Иные, которые нападали на дом, шастая по ее территории. И совершенно не связанное с этим замечание...

— Она делала кукол из птичьих черепов, и была одна, которую ей было лень доделывать, — закончила за него Зеленоглазка. — Она была так расстроена, что она там сказала?

— Она бросила это дело и объявила мусором, проектом, к которому никогда не вернется, — пояснил Тай. — Надеюсь, это значит то, что я думаю.

— Что она больше этим не владеет, — заключила Алексис.

Тай кивнул.

— А? — спросил Кристоф.

— Полиция может рыться в твоем мусоре, потому что, выбрасывая его, ты отказываешься от права собственности на него, — объяснила Элли.

Тай кивнул.

— Так что у нас есть ветки, есть кости... — подытожил он.

Вот и проверка.

— Как насчет арт-проекта? — предложил я. Это было самое трудное на свете — вести себя как ни в чем не бывало. Совершить этот прыжок веры. — Мне нужно принять позу, чтобы вас вдохновить?

Я видел, как они переглянулись, сверяясь друг с другом.

Это меня убило.

Теперь я знал. Трущобы, возможно, показывали мне самое худшее, но видение не лгало.

Мне удалось остаться неподвижным, хотя мое волнение усилилось еще на ступень.

Если бы я двинулся, то только чтобы ударить стену или закричать.

Я выдавил легкую улыбку, чтобы язык моего тела соответствовал легкомысленности вопроса.

— Как мы это сделаем? — спросил Тай.

— Свяжите все вместе, — велел я. — Кости в центре каждого пучка. Если дерево гнется, попробуйте обернуть ветками кости. Повторите форму тела. Нужна фигура.

— Возможно, придется еще пару раз сходить за ветками, — заметил Тай.

— Может быть, — согласился я. — Посмотрим.

Не зная, строить ли "фигуру" снаружи или в Трущобах, мы использовали свободный электрический провод из стены, чтобы организовать "икс" опоры прямо поперек портала, на пороге.

Это было — так уж вышло — похоже на распятие наоборот. Тело-чучело собиралось на "иксе": сначала кости, потом ветки, связанные веревкой. Запасы Тая, для гвоздей с прикрепленной Офудой.

Где-то вдалеке житель Трущоб закричал — диким, звериным криком.

В реальном мире раздался далекий грохот, и десятки голосов подхватили радостный клич.

Какими бы ни были их чувства — мои друзья полностью сосредоточились на проекте, временами потирали замерзшие руки, но затем снова принимались за работу. Руки Алексис были повреждены, поэтому она руководила Элли, Роксаной и Кристофом, которые, казалось, были рады заняться делом. Элли и Роксана сменяли друг друга, что означало, что примерно половину времени они ничего не делали, но Кристоф продолжал усердно трудиться.

— Сделай перерыв, — посоветовал ему Тай. — Я вообще-то способен на волшебство, и я полностью в этом деле, и то делаю перерывы.

— Не-а.

— Тебе и правда нравится эта магия, да?

— Уже не уверен, — ответил Кристоф.

— Тогда сделай перерыв. Я не хочу, чтобы кто-то отморозил пальцы. У нас и так хватает поврежденных рук и предплечий.

— Не-а, — отрезал Кристоф.

— Но...

— Месть, — прорычал Кристоф. — Заткнись и дай мне это сделать.

Тай вздохнул и вернулся к своей работе.

Фигура была... смутно человекоподобной. Больше пустоты, чем веток и костей. Пока остальные принялись втыкать обломанные прутья в пустые места, я шагнул вперед.

— Меня заебали зеркала, — выплюнул я.

Я оторвал кусок своего ребра, оплетенного веткой, и воткнул его в это сооружение, туда, где в грудной клетке не хватало ребер.

— Хватит стоять в стороне и позволять им охотиться на нас.

Я кухонным ножом Роксаны сострогал самые крупные, корявые ветки со своей руки и приладил их на место у фигуры. Я не был уверен, сцепились ли они или дерево просто легло иначе под весом верхних веток.

Я не смотрел на друзей. Я не хотел видеть, как они переглядываются, словно не уверены, что приняли правильное решение.

— Я давал обещания. И я их сдержу.

Вырывая из своего нутра болтающиеся кости, ветки и перья. Мой желудок был пуст, а дерева — в избытке. Я давно, очень давно не питал свою человеческую сторону.

— Я иду вперед ради своих друзей, — произнес я.

Когда я вырывал еще куски из груди, полосуя себя ножом — это прозвучало, возможно, яростнее, чем прежде. Ветви и кости цеплялись в диком порядке.

— Я делаю это ради Эвана, потому что верю в обещание, которое ему дал, — сказал я. — Я убиваю чудовищ.

Я продолжал рвать себе грудь. Я выдыхался, слабел. Там встречалась плоть, и я без колебаний добавлял и ее.

— Я достаточно убежден, — прошептал я. — Что те ублюдки снаружи достаточно чудовищны, чтобы подходить под это определение.

Я хватал духов и запихивал их в чучело. Я уже не мог говорить — слишком ослаб, не хватало сил.

В тишине раздавались лишь бесчисленные, яростные, хаотичные звуки Трущоб и Дома-на-Холме, пока я хватал духов, которым больше негде было спрятаться в полостях тел.

Напоследок я нашел свое сердце, пытавшееся вырваться из моей хватки. Крупнее любого духа до сих пор.

Вырвав его, я лишился сил. Я почувствовал Эвана у своей ключицы — он вцепился в меня крохотными коготками и хлопал крыльями, словно его крошечное птичье тельце могло меня как-то удержать.

Но я был словно марионетка, у которой обрезали почти все нити.

Друзья не шагнули вперед, чтобы помочь. Может, боялись, может, не хотели вмешиваться, может, были другие причины. Но они не шагнули вперед, чтобы помочь.

Зеленоглазка, все еще по ту сторону, протянула руки, обнимая тело, и прижала ладонь к моей груди, не давая мне врезаться в эту штуку.

Другой рукой она коснулась моего запястья и подняла мою руку с сердцем к груди другого тела.

Ножом, собрав последние силы, подпитываемый одним-двумя духами, что еще оставались в моем теле, я перерезал одну из проволок. Тело опрокинулось назад, качнувшись на оставшейся проволоке, и я рухнул вместе с ним.

Тело в Трущобах рассыпалось в прах.

Тело-чучело приземлилось в снег.

Я сжал новые пальцы и почувствовал, как шевелится дерево. Плоть тоже искала опору на новом теле. Немного, но все же. Я почувствовал, как прорастает мое лицо. Я обмотал свободную проволоку вокруг самых шатких частей моего тела, пока оно укреплялось.

— Спасибо, — проговорил я, едва оформился мой язык.

Я встал, покачиваясь на слегка ослабевших конечностях.

Не оглядываясь на людей, я направился к дому. Эван летел рядом, Зеленоглазка ползла по снегу.