На следующий день Ляемно поспал совсем немного.

Уже с рассветом попечительницы разбудили его, чтобы подготовить к обыденным активностям, начиная с утреннего купания.

Гигиенические условия этого мира приятно его удивили. Он был бы крайне взбешён, если бы его погубила болезнь, легко предотвратимая, особенно после того, как ему удастся избежать предстоящего Жертвоприношения - события, продолжавшего ввергать его в тревогу.

Для очищения его тела при горячем купании использовали простое мыло из смеси жиров и золы, а после на кожу наносили необычную мазь, от которой слегка веяло ароматами оливкового масла и майорана.

Ляемно так никогда не баловали в своей предыдущей жизни, поэтому он безгранично наслаждался этим новым опытом, несмотря на то что шаги, приведшие его к этому, оказались немного неловкими.

Его попечительницами были две изумительные девушки в расцвете поздней юности, Аспасия и Харис. Восстанавливая фрагменты своей разрозненной памяти, он вспоминал, что они были Девами Адонаи, посвященными служительницами Священной Суверенше Гиерапетры.

Когда его впервые привели в храмовую купальню и начали снимать с него одеяния, Ляемно сильно смутился, и даже его темно-серая кожа не смогла скрыть застенчивого румянеца, залившего его щеки. Хотя это и вызвало несколько смешков, он быстро преодолел своё смущение и сосредоточился на своей основной цели - сборе информации!

С приближением даты Жертвенной Церемонии его освободили от регулярных занятий по Истории, Географии, Философии, Теологии, Искусству, Математике, а также от комплексного предмета, который включал как Астрономию, так и Астрологию. Все эти дисциплины были немедленно прекращены, когда семиконечная звезда появилась на небе необычайно рано, сместив его обязанности в сторону исключительно религиозных.

Как Небесное Жертвоприношение, Ляемно почитался символом абсолютной непорочности. Поэтому его присутствие было необходимым для благословения одеяний, книг и разнообразных предметов, имеющих ритуальное значение, предназначенных для дальнейшего хранения как священные реликвии. Освящение осуществлялось путём проговаривания определенных стихотворений из Сидерических Откровений. Благо большинство духовенства было занято подготовкой к тому, что, по его подозрениям, должно было стать Церемонией Жертвоприношения, что предоставило ему обилие свободного времени.

«Ни одна из Дев Адонаи не проявила никаких необычных реакций, когда увидела меня сегодня утром. Аспасия - это явная дурочка и не вызывает опасений, но Харис продолжает бросать на меня косые взгляды. Не могла ли она что-то заподозрить? Моя реакция в купальне сегодня была внезапной... Всё же, это должно быть ожидаемо от растущего мальчика. Может быть, я излишне беспокоюсь?»

Ляемно продолжал идти по роскошным залам, сопровождаемый в молчании своими попечительницами. Справа от них раскинулись святые мурали, иллюстрирующие деяния Священной Суверенши Гиерапетры, бесконечно простирающиеся вдоль стен: на некоторых она истребляет извращённых монстров, вооружённая звёздным копьем, на других – изливает золотые благословения на своих верующих. Слева от них вдоль коридора стояли статуи из серебра и бронзы, отображающие ту же богиню в монументальном и торжественном обличье, в нарядах, декорированных переливающимися звездами и оттенёнными небесной вуалью.

За этой аллеей эфигий, сквозь огромные окна от пола до потолка, проникал золотистый солнечный свет, через который он мог разглядеть два белосеребристых здания, напоминавшие древнегреческие храмы. Однако их архитектура отличалась большей округлостью, а на вершинах возвышался блестящий обелиск. Массивные колонны зданий обладали видимыми, казалось бы, случайными протуберанцами, имитирующими орбитальные небесные объекты, будь то планеты, луны или звезды.

Между ними возвышалась золотая статуя женщины в сверкающем одеянии, держащей божественное копье, инкрустированное прозрачными, светоотражающими драгоценными камнями, сверкавшими так же ярко, как тысяча солнц. Длинная вуаль из эфирной ткани, окутывавшая её, переливалась радужными отблесками, колыхаемыми последними волнами угасающего солнечного света

Это была Адонайя, Матерь Зари и Богиня Небесной Сферы величаво превозносимая как Священная Суверенша Гиерапетры.

В ходе его предварительного осмотра, Ляемно обнаружил, что проживает внутри Великого Санктуария Приены, а именно в его Внутреннем Монастыре. Храмовый комплекс состоял из трёх круглых сооружений, образующих несовершенный треугольник на вершине самого высокого холма города. Внешний монастырь и Светлый дом находились по обе стороны гигантской статуи Адонайи; первый служил местом для публичного поклонения, в то время как второй использовался как жилое пространство для понтификов, архиепископов, епископов и прочего духовенства.

Внутренний монастырь был относительно изолированным, ведь его посещали в основном аскеты из Храма Звезд. Поскольку большинство из них выбрало для себя жизнь отшельников вне стен Приены, он часто оставался пустым и считался подходящим местом для пребывания Небесного Жертвоприношения.

«Это и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, я вольный передвигаться куда угодно в пределах Внутреннего Монастыря, но, с другой, мне придется преодолеть Внешний Монастырь или Светлый Дом, если я захочу сбежать. Оба места находятся под строгим надзором, так что, видимо, мне остается лишь совершить прыжок веры с холма...» Внутренне вздохнул Лемно, опасаясь предстоящего.

Дойдя до обширного проёма, чьи края были окаймлены спиралями и обрамлены чем-то, похожим на белое дерево, он остановился, чтобы осмотреться. За этим входом располагались ряды дорогих полок, разветвляющихся в обе стороны и формирующих лабиринт из блестящих ниш, хранящих бесчисленное множество книг. Он заметил ту же люстру, что и в его комнате, которая висела под сводами библиотеки и рассеивала солнечный свет, озаряя каждый уголок помещения.

Возле входа стоял лысый мужчина со седой каскадной бородой, который направил на Ляемно взгляд со строгим выражением. Однако оно быстро смягчилось, превратившись в сияющую улыбку, когда он быстрыми шагами направился к нему.

– Ждите меня здесь, — обратился Ляемно к своим попечительницам перед входом в библиотеку.

Он не обернулся, но каким-то образом почувствовал, что они склонились перед ним с благоговейным уважением.  –  Как велите, Досточтимый.

– Ляемно! Ну и ну, давненько мы не виделись, мой мальчик!   —  Лысый мужчина с неожиданной проворностью кинулся к Ляемно, обнимая его в пылком медвежьем объятии.  – Как твои успехи? Я не видел тебя с тех пор, как завершились твои занятия. Ах да, всё равно к книгам ты много времени не уделяешь, эх-хе.

«Это может вскоре измениться, старик»

Ляемно сдержал гримасу, освобождаясь из объятий старшего мужчины с отточенностью движениями. Это было так, будто все его тело ещё помнило, как это делать.

«Несчастный Ляемно, должно быть, тебе пришлось перенести немало таких медвежьих объятий»

Затем, уделяя особое внимание каждому движению лицевой мимики, он позволил своим губам мягко расплыться в улыбке, насколько искренне он только мог.  –   Да, впрямь, давненько не виделись, отец Агатон!

Перед ним стоял лысый, седобородый старец-аскет, который обожал общество пахнущих затхлостью томов и шершавое прикосновение высушенного папируса. Он также был учителем Ляемно по географии и истории и, проводя столько времени в библиотеке Внутреннего монастыря, считался её неофициальным хранителем.

Согласно настоящим воспоминаниям Ляемно, он мог быть воспринят как наиболее приближённый к отцовской фигуре.

Немногие осмеливались обращаться к Небесному Жертвоприношению в непринуждённой манере, и еще меньшее число решалось называть его по имени, игнорируя традиционное обращение Досточтимый. Этот экстатический старец не только совершил оба эти деяния, но и пошел на физический контакт, что обычно считалось нарушением табу.

«Очевидно, такое ощущение знакомства обычно делало бы его главным подозреваемым, но мы давно не виделись. Я не могу его полностью исключить из-за проблем с памятью, но он кажется наименее вероятным кандидатом в потенциальные 'убийцы'»

«Оставаясь рядом с ним, должно уменьшить вероятность того, что ассасин поступит опрометчиво и заколет меня из неожиданного угла. О, ужас, это было бы пугающе»  Мысли стремительно пролетали в его уме, пока он всматривался в мягкий взгляд старика.

– У меня в последнее время дел поубавилось, и стало скучно. Думаю, может, найду здесь интересную книжку для чтения. Вы не возражаете, надеюсь, отец Агатон?  —  Спросил он, имитируя мягкий голос и спокойный темперамент настоящего Ляемно.

– Конечно же нет, ха-ха! Жажда знаний трудно утолима. Я всегда видел в тебе мальчика, предпочитающего разбрасывать книги, а не читать их. Однако день Жертвенной Церемонии неуклонно приближается… — Его тон стал мрачным на мгновение. – Ты уверен, что не хотел бы посвятить больше времени играм, мой мальчик? Ведь вокруг Внешнего Монастыря в это время почти никого нет. Я думаю, никто не помешает тебе насладиться несколькими часами в садах.

Накануне своей речи Ляемно с торжеством протянул палец, чертя линию от нижней части живота до самой вершины груди. Этим жестом он воплощал священный символ - Лучезарное Копьё, принадлежащее Богине Небесной Сферы.

– Я готов предстать перед Запредельными Богами, отец Агатон. Знаете, я осознал, что я самый юный из всех, когда-либо принесенных в Дар Небесных Жертвоприношений, верно?

Агатон кивнул и раскрыл рот, намереваясь что-то сказать, но Ляемно, быстро, продолжил.

– Я знаю, что Небесные Жертвоприношения получают строгое обучение, чтобы не опозорить нашу нацию в реальности Запредельных Богов. Но, я задумался... Ведь моё образование было прервано в возрасте одиннадцати лет, разве я не буду отставать от других, Не так ли?

Ляемно туго зажмурил веки, выжимая несколько слез.  – Я не хочу стать тем, кто принесет позор нашему славному королевству! Вы понимаете меня, отец Агатон? Я хочу изучить столько знаний, сколько смогу. Будьте добры, помогите мне?

– Какая непорочность! Какая невинная пылкость! Ах, Ляемно, ты действительно потомок Безымянного Святого!  — Старший аскет, подняв руки к небу в молитвенном жесте, позволил жемчужным слезам сверкать в уголках своих глаз.   – Таково благословение семиконечной звезды! Пробудить мудрость, скрытую в нашем разуме, и возвысить благочестие в наших душах!

Ляемно едва сдержал порыв нахмурить брови, когда неожиданная реакция Агатона ошеломила его. За его спиной он даже услышал тихие всхлипывания своих попечительниц, также тронутых его просьбой.

«Неужели я преувеличил? А... Нет, они просто слишком ревностные в своих убеждениях. Думаю, ты тоже был бы таким, если бы божества открыто ходили по земле»

Отец Агатон внезапно схватил Ляемно за плечо и потянул его к сверкающим полкам.   –  Твоё желание - мой долг, о Досточтимый! Давай же вместе погрузимся в этот океан знаний!

▬▬▬▬▬▬▬▬

Священная Суверенша: Adonaios [²] - Адонайя

[¹] - Адонай - термин из иудейской традиции, означающий "Господь мой". В иудаизме слово Адонай часто используют в качестве замены имени Бога (Тетраграмматон YHWH - יהוה), особенно при чтении молитв или Священного Писания. Использование Адонай подчёркивает уважение к святости имени Бога, которое считается слишком священным, чтобы произносить вслух. Слово "Адонай" буквально означает "мои Господь" и происходит от слова "адон", что означает "господин" или "властитель". В библейском контексте это слово подчеркивает власть и могущество Бога над всем творением.

[²] - Адо́нис - (др.-греч. Ἄδωνις, от финик. ʾadōnī «мой господин»; также связывался с ἁδονά «удовольствие», «чувственное наслаждение») — фигура из греческой мифологии, символизирующая красоту и возрождение природы. Происхождение его имени связано с финикийским словом "адон", что также означает "господин". Адонис был известен своей поразительной красотой, за которую его любила богиня любви Афродита. Смерть Адониса и последующее его возрождение являются центральными моментами в мифах, которые символизируют цикличность смерти и возрождения в природе, а также непостоянство жизни и красоты был богом растительности, и прежде всего посевов, лучше всего доказывают так называемые «сады Адониса»

▬

Агатон (Agáthōn) Был древнегреческим драматургом, жившим примерно в период с 448 по 397 год до нашей эры. Он проживал в Афинах и был современником Еврипида. Агатон стремился реформировать трагедию, и его пьесы, такие как "Разрушение Илиона", "Цветок" или "Анф", отражали его попытки. Он отказывался от использования традиционных мифологических сюжетов и превращал партии хора во вставные номера, не связанные напрямую с сюжетом трагедии. Язык, используемый Агатоном, приближался к дифирамбическому стилю. Имя Агатон происходит от древнегреческого слова Ἀγάθων, которое означает "добро" или "благо".

Харис (от греч. Χάρις) - дословно очарование

Аспасия (от греч. Ασπασία) - дословно ласковая

▬

Муралы: В широком смысле, - это любой тип стенной живописи, независимо от техники исполнения. Они могут быть нарисованы как на влажной, так и на сухой штукатурке, а также использовать различные материалы, включая акриловые и масляные краски. Муралы не ограничиваются определенной техникой или материалами и могут представлять собой любой масштабный рисунок или живопись, нанесенную непосредственно на крупную плоскую поверхность, такую как стены и потолки. Муралы охватывают широкий спектр художественных стилей, от классических до современных граффити.

Санктуарий: Священное место, предназначенное для поклонения, молитвы или совершения религиозных обрядов. Этот термин произошел от латинского слова "sanctuarium", что означает "святое место" или место, посвященное божеству или святыне. Санктуарии могут быть найдены во многих религиях и духовных традициях по всему миру и могут принимать различные формы: от храмов, соборов и мечетей до более малых молитвенных комнат или специальных алтарей.

Протуберанцы Происходит от латинского "protuberantia", что означает "выступающая часть", "выпуклость". В астрономии термин "протуберанцы" используется для обозначения гигантских потоков плазмы, выбрасываемых из фотосферы Солнца и формирующих огромные петли и арки в короне. Эти структуры могут достигать сотен тысяч километров в высоту и существовать в течение нескольких месяцев. Протуберанцы образуются в результате взаимодействия магнитных полей Солнца.