– Леди Квинтилия, до меня дошли извести о вашем отце. Мои искренние соболезнования... он был поистине великим человеком.

Пока её провожали под сводами театра, Ниса мимолетно взглянула на лысеющего театрального пристава, который потирал ладони, обращаясь к ней.

Она знала его как Дуриса из Приены - незначительного театрального смотрителя и предполагаемого друга её отца. Однако алчная улыбка, скрываемая им с неимоверным старанием, заставила её усомниться о искренности его чувств.

Ниса, известная обществу как леди Квинтилия Левидия, была дочерью знатного и состоятельного рода. Поскольку их семейство было важным игроком в политике империи Сефии, многие аристократы из Гиерапетры избегали установления связей с Левидисами, опасаясь быть втянутыми в интриги агрессивных восточных соседей.

Несмотря на отцову добросердечность и одиночество, он упорно пытался завоевать расположение местной элиты, несмотря на скверную репутацию семьи. По прибытии в Гиерапетру ему пришлось принести множество жертв и отказаться от многого, чтобы приспособиться к новым условиям, и Ниса видела, как эти жертвы тяготили его. Кроме того, из-за материнской одержимости контролем, она почти не виделась с отцом.

Ниса предполагала, что чувство ненависти к нему, присутствующее как внутри дома, так и за его пределами, толкало его к отчаянию. В последние годы своей жизни он щедро пожертвовал большие денежные средства театру Приены, надеясь зажечь там значимые отношения. К сожалению, его преданность была обманута, когда некоторые городские должностные лица и аристократы, вымогая еще больше финансов во имя своей «дружбы», воспользовались его богатством.

Одним из этих людей был пристав театра Дурис из Приены.

Он не скрывал волнения своего, зная, что мать Нисы питает отвращение к театру Гиерапетры, он, вероятно, тайил надежду получить финансирование от наивной, недавно осиротевшей дочери из семейства Левидисов.

Ниса, обладающая глубоким пониманием межличностных отношений, была хорошо осведомлена о том, что происходит. Её отвращение к свиной морде этого жадного проныры было несомненным, и она чувствовала желание выколоть ему глаза. Одноко, без его влияния она не смогла бы попасть в Театр как женщина. Поэтому она смягчить свое выражение лица и смахнула несколько притворных слезинок со своих румяных щек.

– Благодарю вас, Дурис. Ваша поддержка сейчас для меня значит очень многое. — Она принудила себя тяжело вздохнуть, пока одна из рабынь не протянула ей салфетку. – Отец же мой питал неизменную страсть к этому театру. Я желаю испытать это... чувство, узнать о его страсти и прожить воспоминания о наших совместных временах. Мне искренне жаль, что подвергла вас таким затруднениям. Уверяю вас, что отплачу все, что вы сделали для меня.

Дурисовы уста дрогнули, и Ниса заметила, как они изогнулись в улыбке.

– Прошу Вас, не обращайте на меня внимания. леди Квинтилия, Важнее всего сохранить память о Вашем уважаемом отце, — произнес Дурис бережно, оказывая помощь ей в спуске по ступеням. – Лорд Лид был страстным поклонником исполнительских искусств, и если Вы желаете увековечить его память, всегда можете вкладывать средства в это славное учреждение, которое сделало его страсть возможной.

Ниса почувствовала смутное желание закатить глаза, но сдерживала себя, направляясь к местам, зарезервированным для местной аристократии. Она выразила свое желание, добавив: – Было бы замечательно. Однако... Мне все еще нужно посоветоваться с моей матерью по таким вопросам. Вполне вероятно, что в будущем я приглашу её посетить вас, чтобы обсудить этот вопрос.

Дурис остолбенел, его лицо побледнело. – Леди Хелле? А-а... Ну, конечно, приму с ней честь общения лично. Гм. Да.

В увлечённом голосе пристава уже не слышалось прежнего пылу, и Ниса заметила, как ужас затмил его взгляд.

Сопоставляясь с мягкосердечием супруга, непростой нрав леди Хелле Левидии был печально известен в Божественной Столице.

Её непреклонная воля и резкий нрав, присущие знатному сословию Сефии, отличали её от мягких и впечатлительных женщин из Гиерапетры. Ниса прекрасно знала, что общение с ней сродни хождению по яичным скорлупкам.

Тем не менее, в ходе таких переговоров её печально известная репутация оказалась в некоторой мери полезной.

Вскоре Ниса добралась до определенного места, где уединенно сидел одинокий мужчина средних лет. Ненадолго задержавшись, Дурис сообразил её намерения.

– Простите, леди Квинтилия, нам следует довершить приготовления к предстоящему выступлению — Проговорил он с виноватым намеком, восшествуя на сцену и тотчас исчезая из виду.

– Заметю, что они уже начинают тебя преследовать, — заговорил первым белокурый мужчина средних лет. – Эти стервятники считают себя проницательными, наживаясь на ослабленной семье. Аристократия теперь видит в тебе ходячую кучу золотых дариков, но ведь именно этого ты и добивалась сама, верно? Лидус действительно проделал хорошую работу. — Произнес он с ноткой иронии в голосе.

Хотя господин разговаривал с Нисой, его голубоватые глаза были устремлены на артистов, подготавливающих сцену. Его острая челюсть, крепкий нос и короткая бородка придавали ему весьма красивый профиль, несмотря на приглушенный возраст.

– Отец всегда был искренен в своих попытках дружбы, — проронила Ниса, присаживаясь рядом с мужчиной средних лет. – Ификле, только ты ответил на него взаимностью. Мне бы хотелось верить, что он не считал себя одиноким в свои последние мгновения.

- Твой отец был идиотом, — провозгласил Ификл, слегка двинувшись, хотя его высказывание не изменило хладнокровного выражения Нисы. – Он ни разу не предоставил мне шанса... Ни разу не обратился ко мне за помощью. Он считал, что все стремятся к его богатству и бездумно отвергал мою дружбу. Я не мог ему это простить.

Взгляд Ниси устремился на оживленную сцену, которая казалась ей настоящим театром жизни. Каждый актер в этом зрелище играл свою роль, а нижние места, предназначенные исключительно для аристократии, пустовали, за исключением неё самой и Ификла.

- Это так... Мне кажется, все эти страсти накопились внутри него.

После затянувшихся секунд молчания, Ниса наконец проронила: – Моя мать откажется организовывать обряд погребения и намерена избавиться от тела моего отца водах реки Фаниаса.

Ификл прошипел сквозь зубы: - Будь проклята эта подлая женщина! Если потребуется, я сам приготовлю погребальный костер для моего друга Лидуса. Он спас мне жизнь, и я намерен почтить его смерть с достоинством, которого он заслуживает. Я вытащу его тело из-под когтей этой ведьмы. Это я тебе обещаю.

– Спасибо тебе. — Взглянув на своего благодетеля с благодарностью, Ниса снова обрела свет в своих глазах, а тень улыбки озарила её щеки. – Я запомню твою услугу.

– Мне не нужно, чтобы ты взвалила бремя долга на себя. Желаешь ли воздать мне благодарность, дозволь мне помочь тебе выбраться из когтей Хеллы.

Плечи Нисы дрогнули на мгновение, но она вовремя опомнилась. Сцепив руки и опустив голову, стараясь утаить своё волнение.

- Я... я не могу. Я - всего лишь инструмент, у меня одна цель, и не смогу исполнить её, если дам себе волю бежать.

– Чушь! Ты, безусловно, осознаешь, что сегодняшнее представление приурочено к празднованию предстоящего Церемониала Жертвоприношения? Небесная Жертва не была убита, и ты не справилась с своим поручением. Впрочем, не стоит отчаиваться. Наши восточные друзья самиуверенно представили, что подобное можно осуществить.

Длани Ниси сжались с такой силой, что её тонкие пальцы превратились в бледные.

– Покуда матерь питает надежду, Сефианская империя не отреклась от своих амбиций, так же, как и... — Её голос дрожал, а сердце билось так сильно, что она не смогла закончить фразу, задыхаясь от волнения. – Небесное Жертвоприношение умрёт до начала Церемониала.

– Прошу тебя, изъясни, каким образом ты планируешь осуществить это? Твоя первая попытка, несомненно, вызвала их бдительность. Мне стало известно, что Светлый Дом принял ряд радикальных мер, чтобы обеспечить защиту мальчика.

– В первый раз я была излишне осторожна. Я дала ему Око Крепускула и обратилась к колдовству гипноза, чтобы манипулировать его действиями. Должно быть, оно как-то рассеялось, или, ритуал пробуждения зеркальца не увенчался успехом. Как бы то ни было, если я предприму что-то более прямолинейное, даже ценой своей жизни...

Ификл, не вынося лишних слов, прервал её резкой и категоричной репликой, заставив её заткнуться.

– Твоей жизни будет недостаточно, — продолжил он. – Ты уже упустила возможность воплотить свой замысел путем оккультизма. Теперь, если ты проявишь хоть малейшее убийственное намерение вблизи Небесного Жертвоприношения, то половина Светлого Дома поднимется, чтобы распять твой труп.

Ниса нахмурилась: – Лишь половина?

Ификл, с улыбкой встретив её недоумение, ответил: – Как же иначе, ведь другая половина должна готовиться к войне против наших драгоценных восточных друзей. Твой народ слишком долго жил без Священного Суверена, и она, очевидно, позабыла о ревностной набожности тех, кому становится все тяжелее терпеть такой мир.

- В конце концов, война вспыхивает легче всего, когда о её последствиях забывают, — добавил он с ноткой грусти в голосе. – А что может быть более подходящим предвестником для войны, чем дочь Сефианской знати, пытающаяся тайно убить Небесное Жертвоприношение Гиерапетры?

– Грядущая война между Сефией и Гиерапетрой нисколько не заботит меня. Моя цель остаётся непоколебимой, предстоит лишь безупречно служить ей. Всякие размышления политических перипетиях следует отвергнуть. — Глас Ниси обрёл стойкое спокойствие, а на её лице проступило выражение непоколебимой решимости.

Ификл на мгновение замолчал, затем обратил свой взор к просторам неба, и тихим шепотом изрёк: – Тщетны были мои усилия, Лидус... друг мой. В несчастье, узда её натянута слишком туго.

Сделав ещё один вздох, он выпрямил спину, сложив руки под подбородком, готовясь к серьезному разговору. – Я должен проинформировать тебя о том, что, возможно, в Великом Санктуарии присутствует ещё одна фракция.

- Другая фракция? Что ты имеешь в виду?

– На следующий день после твоей, тщетной попытки убийства мальчика, аскет из Внутреннего монастыря повесился у него на глазах. Девы Адонаиды были немедленно заменены а его охрану теперь обеспечивает Позолоченный Дозор. К тому же, Храм Звёзд направил послушника и жрицу теней, которые постоянно присматривают за Небесным Жертвоприношением.

Ниса, наклонила голову, отчего её благородные волосы потекли по её плечам как тёмный прилив. – Маги десятой и девятой ступеней. Кто-то из них?

– А ты, конечно же, быстро отмахиваешься от немагов. — Ификл поднял бровь. – Позолоченный Дозор - это в первую очередь рабы-воины. Они с рождения воспитываются как солдаты и не подчиняются ничьей воле, кроме воли Светлого Дома. Другими словами, это неподкупные стражи, знающие основы колдовства.

– Более того, заклинатель 10-й ступени - звездочет, в то время как 9-я ступенью является астрологом. Они практикуют Астральное Ведовство, что означает, что они очень восприимчивы к изменениям в потоке маны. Что ты думаешь об этом?

Ниса прикоснулась к подбородку, размышляя над множеством возможных гипотез. После небольшой паузы она пришла к выводу.

– Кто-то обратил внимание Храма Звёзд на Небесное Жертвоприношение. Сотворяя смятение и оставляя следы, они косвенно усилили защиту вокруг него. — Она поджала губы, впервые проявив свое разочарование. – Теперь мне не удастся подойти к нему так же легко. Возможно, именно они помешали моей предыдущей попытке убийства.

Ификл одобрительно кивнул.

– Им важно, чтобы Небесная Жертва дожила до Церемониала Жертвоприношения, но явное вмешательство не лежит в их замыслах.

– Кто, по твоему мнению, может стоять за этим? — Спросила Ниса.

– У меня имеется гипотеза на этот счет. Однако, прежде чем я её изложу, слышала ли ты когда-нибудь о Таинстве?

▬▬▬▬▬▬▬▬

Дурис — известный древнегреческий вазописец из Афин, творчество которого приходится на середину V в. до н. э

Ификл - принадлежал к роду Персеидов. Он был сыном Амфитриона (внука Персея, бывшего царя Тиринфа, вынужденного жить в изгнании в Фивах) и Алкмены. Последняя стала возлюбленной Зевса и через девять месяцев после этого родила двух сыновей, причём один из них, Алкид, получивший впоследствии имя Геракл, был сыном бога, а второй, Ификл, сыном смертного.

Око Крепускула - Крепускул по-латыни — «Сумерки», «Темнота».

В Греции "Хелла" обычно относится к античному аду или царству мертвых в греческой мифологии. В греческой религии Хеллу считали местом, куда отправлялись души умерших, чтобы прожить вечность под властью бога Аида. Хеллу описывали как подземный мир, разделенный на несколько областей, включая Элисийские поля для блаженных и Тартар для наказания грешников.

Слово "Lydus" отсылает к термину "Лидийский", который может иметь отношение к древней Лидии - региону в Анатолии (современная Турция), где когда-то располагалась Троя.