Юта сидел в своей комнате, опустив взгляд на стол, где аккуратными строчками лежали его последние записи — всё, что ему удалось собрать после очередного разговора с Черноликсом и Серым Призраком. Они снова обсуждали массу всего: как именно Серый Призрак мог потерять память, кто в Совете мог сыграть двойную игру, и почему предатель до сих пор остаётся невыявленным.

Слова, гипотезы, обрывки мыслей — Юта копал глубже, чем позволяли правила, собирая сведения, словно вырывая гниль из тела. Он знал, что всё это приведёт к развенчанию Совета. Он мечтал о том дне, когда каждому из них придётся ответить за свои поступки. Но… не всем он желал зла.

Советник Первый.

Его дядя.

Он сам не знал, почему всё внутри сжималось, когда он думал о нём. Возможно, из-за крови.

Он понимал, каким подлым и манипулятивным человеком был Советник Первый. Всё, что он говорил про “великую цель”, про “необходимые жертвы” — вызывало у Юты отвращение и холодную ярость. Но встреча с ним, спустя столько лет, оставила слишком многое внутри незавершённым. Он не знал, что чувствует — гнев, жалость или что-то ещё.

Он больше не мог жить с этими вопросами.

Он должен был знать.

Он должен был услышать правду. От него.

Существовало правило, установленное самим Советом: до тех пор, пока предатель не будет найден, никто не имеет права встречаться с Советниками один на один. Только в полном составе, только при свидетелях.

Но Юта… Юта устал ждать.

Он надел плащ, закинул капюшон и медленно открыл дверь. Коридоры базы были пусты, и только слабое мерцание ламп освещало путь вперёд. Он знал, куда идти. Он знал, что может потерять всё, нарушая этот приказ.

Но правду он хотел сильнее, чем покоя.

“Я встречусь с ним. Один. Не как солдат. Не как часть Совета. А как племянник, который требует ответов.”

И с этими мыслями он шагнул в темноту, не подозревая, что за этой встречей последует не только разговор… но и нечто куда более страшное.

Юта нашёл комнату Советника Первого в глубоком крыле восточного крыла базы. Подойдя ближе, он замедлил шаг — интуиция подсказывала быть начеку. Он помнил прошлую ловушку. На этот раз он действовал аккуратно.

Он склонился к полу, осмотрел щели между плитами, затем провёл рукой по косяку двери, ощупал её нижнюю кромку, оглядел вентиляционную решётку наверху. Всё казалось чисто. Никаких магических замков, никаких пружинных капканов или шепчущих оберегов.

Он медленно толкнул дверь.

Комната встретила его тяжёлым, терпким запахом. В воздухе витал густой дым, и он будто застывал между тенями, создавая иллюзию, что стены дышат. Советник Первый сидел в глубоком кресле, повернувшись боком к входу. Его лицо терялось в полумраке, лишь тлеющий огонёк сигары горел в пальцах, освещая костяшки руки и старый перстень на мизинце.

— Всё-таки решился прийти ко мне, верно, Юта? — раздался хрипловатый голос, наполненный спокойствием и затаённой насмешкой.

Юта медленно вошёл, закрыл за собой дверь и снял капюшон.

— Как ты понял, что я зайду? — холодно спросил он.

Советник вытянулся вперёд, сделал долгую затяжку, а затем выпустил облако дыма, словно это было частью ритуала.

— Я знал, что ты захочешь знать правду, — сказал он спокойно. — И к тому же… я обещал тебе её рассказать.

Он медленно поднялся с кресла и подошёл к столику, где стояла бутылка дорогого алкоголя и два стакана. Он не торопясь налил в оба — несмотря на запрет, несмотря на всё, что разделяло их.

— Я расскажу тебе абсолютно всё, — продолжил он. — Всю правду, которую ты так сильно хотел узнать. От самого начала и до конца. Местами тебе, возможно, она не понравится. Местами ты возненавидишь меня ещё сильнее. Но я буду говорить как есть. Без прикрас. Без лжи.

Юта не двинулся с места. Он молчал несколько секунд, потом тяжело выдохнул:

— Хорошо. Я внимательно слушаю. Расскажи мне абсолютно всё.

Советник 1:

— Дело было давно… Тогда я только вступил в Совет. Восемь прежних Советников уже были мертвы — каждый по-своему, каждый по цепи предательств, глупых решений или старости. Я был молод, голоден до власти. Мы с твоим отцом тогда проводили много времени вместе. Он… он был не просто братом. Он был другом. Напарником. Он тоже был частью Совета.

Юта слушал молча. Лицо его оставалось холодным, но пальцы дрожали — он сжимал кулаки всё сильнее.

— Но всё изменилось в один день, — продолжал Советник. — Я встретил девушку. Она появилась будто из воздуха. Не связанная с Советом напрямую, но вхожая в наш бункер. Тогдашний протокол был мягче. Я начал за ней ухаживать. Мы гуляли по техническим коридорам, разговаривали. Я влюбился. Абсолютно, без остатка. Она была… невероятной. Я не мог представить жизнь без неё.

Советник подошёл к столу, но не стал наливать больше. Он смотрел в пустоту.

— Но потом появился твой отец. Он, как и я, заметил её. И между ними завязалась… связь. Сперва мимолётная, потом крепче. Они начали проводить больше времени вдвоём. А я… Я стал лишним. Посторонним. Они даже избегали моего взгляда.

Он шумно выдохнул, будто пытался выгнать из себя это воспоминание.

— Я отчаялся. Сломался. И тогда случилось то, о чём я до сих пор… жалею, если это вообще можно назвать раскаянием.

Юта поднял взгляд, будто предчувствуя что-то ужасное.

— Ночью я пробрался в её комнату. Она спала. Сначала… она не проснулась. Просто лежала. А потом… потом она начала сопротивляться. Бороться. Кричать. Но я уже не мог остановиться. Да и не хотел. Я чувствовал, что для неё я умер. Но… если я уже мертвец, то почему не забрать с собой хоть что-то живое?

Он умолк на несколько секунд. Голос стал хриплым, в нём появилось что-то давно забытое — не боль, нет… пустота.

— На следующий день я не помнил, как оказался перед твоим отцом. Его глаза… Они не были полны ярости. Они были полны ужаса. “Это правда?” — спросил он. Я молчал. И он всё понял.

— Тогда моё тело ещё не было модифицировано железом. Первый удар был в челюсть. Второй — в живот. Он бил меня, пока пальцы не онемели. Я не сопротивлялся. Я знал, что заслужил.

Юта сжал зубы. Он почувствовал, как внутри всё горит.

— Потом он сказал, что я ему омерзителен. Что он больше не хочет знать меня. Я умолял его остаться. Он пнул меня, забрал её, и они уехали. А вскоре… я узнал, что она забеременела. Насколько мне известно — ребёнка выбросили. Около речки. Она не могла на него смотреть… потому что он напоминал ей меня.

Советник обернулся к Юте.

— Потом, спустя годы, они завели тебя, Юта. Она стала твоей матерью. А тот ребёнок… был твоим сводным братом. Но позже…. твои родители погибли в автокатастрофе.

Тишина.

Звук её был страшнее любых слов.

Юта медленно поднялся. Его лицо дрожало, словно что-то в нём ломалось.

— Ты… — его голос сорвался. — Ты… ублюдок… Я даже не знаю, что сказать…

Он бросился на Советника, сбив того с ног. Тот не сопротивлялся.

— Хочешь убить — убей, — хрипло выдохнул Советник. — Но ты всё равно ничего не изменишь. Родители твои мертвы. И ты ничего не исправишь. Если бы твой отец остался здесь, он был бы жив.

Юта ударил. Снова. И снова.

— Где он?! Где мой брат?! — кричал он, теряя контроль.

— Я не знаю, — выдохнул Советник, плюясь кровью. — Всё, что знал — я сказал…

Юта продолжал бить, хотя понимал — теперь это бесполезно. Половина тела Советника была механической. Он чувствовал боль… но не страдал. Его невозможно было “сломать”.

Наконец, Юта замер. Его плечи тяжело поднимались и опускались. Он встал, не глядя на поверженного мужчину.

— К чёрту всё. Предатель, Совет, игра в правду… Мне плевать. Я должен найти своего брата. Потерянного брата…

И вдруг — резкий звук.

Кто-то вошёл.

Юта быстро прижал руку к рту Советника, заставив его замолчать.

И в следующую секунду в комнату вошли…