Сора показал Хидзуро жестом, чтобы тот сел. В полумраке особняке, где догорал в печи огонь, воздух был наполнен пепельной тишиной, которую не нарушало даже дыхание. Хидзуро и Сора, двое старых союзников, сидели напротив друг друга, как будто за невидимым шахматным столом, где каждая фраза была фигурой, и каждый ответ мог привести к мату.

Когда оба сели, Сора медленно протянул руку к своей совиной маске. Надев её обратно, он потянулся к стопке бумаги и начал быстро писать тонким, чётким почерком.

Он молча передал листок Хидзуро.

— Можешь задать любой вопрос.

Хидзуро, не теряя ни секунды, скрестил руки на груди и чуть прищурился.

— Почему ты инсценировал свою смерть?

Сора, не удивившись, кивнул и тут же начал писать новый ответ. Передав листок, он посмотрел на Хидзуро сквозь узкие прорези совиной маски. Но тот уже, кажется, потерял интерес к самому ответу — в его глазах появилось выражение вспышки памяти.

— Подожди… — сказал он внезапно. — Ты помнишь того, кто спас тебя в детстве? Тебя и Ханами… Тот, кто вытащил вас из того ада?

Он резко выпрямился, будто в него вонзили иглу.

— Неужели… Усо?

Сора кивнул. Написал коротко:

— Да. Назовём его Усо.

Хидзуро скептически фыркнул.

— Его же не зовут Усо, да?

Сора снова написал:

— Нет.

— Ну, я догадывался об этом, — проворчал Хидзуро, потирая подбородок. — Ну и что… причём тут он? Погоди… Вы что, знаете его?

Ответ Соры последовал почти сразу:

— Ну да, но и нет.

Хидзуро приподнял бровь, удивлённо выдохнув.

— Как это?

Сора продолжил писать. Его рука двигалась быстро, точно и без пауз, будто мысли давно были готовы к переносу на бумагу.

— Мы ничего не знаем о нём. Ни имени, ни фамилии, ни настоящего лица. Никогда не видели. Он появляется лишь иногда.

— И исчезает, — прочитал вслух Хидзуро, мрачно кивая. — Конечно. Вся эта ситуация звучит, как одна большая ловушка.

Сора подал следующий лист:

— Мы работаем с ним. Вместе. Чтобы уничтожить Совет Восьми.

Хидзуро замер. В его глазах промелькнула тревога, но он быстро погасил её. Его голос стал хриплым, как будто пыль воспоминаний пересохла в горле.

— Совет Восьми… Значит, всё-таки вы нацелены на них.

Сора вытащил чистый лист, глядя на него из-за маски, как сова в ночи, что знает тайны, но никогда не скажет их словами.

— Он нас спонсирует. Он наш координатор. Он выбирает направления.

— Мы — его фигуры, самые важные.

Хидзуро сжал кулаки. Что-то в этих словах заставило его плечи напрячься.

— Значит, вы не знаете, чего он хочет по-настоящему?

Сора написал:

— Нет. Он даёт указания. Объясняет только то, что считает нужным. Основную информацию держит при себе. Мы — лишь исполнители.

— Исполнители чего? Его воли? Или его мести? — в голосе Хидзуро просквозила раздражённость.

Сора не ответил сразу. Он смотрел на своего старого друга — или, быть может, союзника по нужде — молча. Потом, будто решившись, взял бумагу и написал:

— Если ты готов узнать правду, я покажу тебе кое-что. Но назад пути не будет.

Хидзуро чуть приподнялся, будто готовясь встать.

— Я уже давно прошёл точку невозврата, Сора. Показывай.

Хидзуро сжал кулаки, откинулся в кресле и уставился в потрескавшийся потолок. Пламя в печи отбрасывало колеблющиеся тени, которые будто танцевали на стенах, изображая неведомые знаки.

— А когда он в следующий раз придёт? — резко спросил он. Голос его прозвучал почти срывающимся — то ли от напряжения, то ли от эмоций, нахлынувших слишком внезапно.

Сора, чуть склонив голову, будто и сам задаваясь этим вопросом, написал:

— Я не знаю.

Эти слова прозвучали как глухой удар. Простая фраза, но в ней было что-то, что выбивало из равновесия. Хидзуро молчал. Его пальцы подрагивали. В глазах вдруг вспыхнуло пламя — не огонь злобы, нет, а искра чего-то более человеческого, более глубокого — признательности, ностальгии, какого-то долгого, забытого чувства.

Он вспомнил…

Тот день.

Ту ночь.

Кровь, грязь, обломки стен, крики.

А потом — его.

Тень, что протянула руку сквозь огонь.

«Он… спас нас», — пронеслось в голове.

«Он вытащил нас оттуда. Меня и Ханами. Мы были детьми. Брошенными, слабыми, никому не нужными. А он просто… появился».

Оцепенение длилось секунду, может две — а потом Хидзуро встряхнулся, будто очнувшись.

— Слушай… — начал он, и голос его стал ровнее, но в нём чувствовалась спешка, как у человека, у которого мало времени. — Мне всё же нужно найти Ханами. И Юту. Кио… и Мию. Я…

Он замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Я думаю, — продолжил он уже увереннее, — с его помощью я смогу их найти. Он ведь, возможно, многое знает, верно?

Сора не стал отвечать сразу. Он вновь взял бумагу.

— Возможно. Он знает много, но говорит — мало.

Хидзуро кивнул.

— Всё равно… скажи мне. Когда он был у вас в последний раз?

Сора написал, чуть помедлив:

— Недели две назад. Может, чуть больше. А что? Планируешь встретиться с ним?

Хидзуро поднял голову. Его взгляд стал холодным, но решительным — в нём больше не было сомнений.

— Планирую, — коротко сказал он. — И не один. Я хочу, чтобы мы вместе нашли всех.

Сора ничего не ответил. Только смотрел. И в этой тишине, которая нависла над ними, было чувство… что кто-то уже слушает.

Хидзуро договорился с Сорой, чтобы остаться у них — ждать Усо. Сора без лишних слов согласился. Он понимал: если Хидзуро решил что-то — он не отступит.

Прошли дни.

Время, как будто, сгустилось. Тягучее, вязкое. Оно текло сквозь пальцы, не оставляя следов, и в то же время давило на грудь.

Хидзуро большую часть времени проводил в тренировочной комнате, отделённой от основного зала. Там, среди стеллажей с оружием, тяжелых мешков и тренировочных манекенов, он молча совершенствовал свои движения. Удары стали резче. Рефлексы — быстрее. Он будто пытался не просто тренироваться, а сражаться с самим собой — со своими сомнениями, страхами, воспоминаниями.

Иногда он выходил в основной зал, где собирались другие:

Сора, Фыркающий, Шипящий и Жалящий — странная компания, у каждого свой характер, своя тень за спиной, своё предназначение. Вместе они составляли ядро движения, направленного против Совета Восьми.

Они сидели над картами, схемами, свитками, обменивались фразами, жестами, взглядами. Что-то строили, что-то отбрасывали, что-то сжигали в огне, чтобы не оставить следов. Всё становилось всё серьезнее. Всё — ближе к черте.

А Хидзуро… Он продолжал биться в одиночку с пустотой. Молча. Без жалоб.

В один из таких дней, когда усталость уже туманила взгляд, он сел на скамью в углу тренировочной комнаты. Пот катился по лбу, руки дрожали, дыхание сбилось. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, если не отдохнёт. Закрыв глаза, он позволил себе всего пару минут.

Всего пару…

— Отдыхаешь?

Голос раздался прямо у него за спиной.

Тихий. Спокойный. Но с таким оттенком… будто тень прошлого вернулась, чтобы спросить: “Ты готов?”

Хидзуро резко обернулся — и его глаза встретились с фигурой, которую он не видел уже долгие годы.