Ренсу и Акано обыскивали всё подземное убежище.

Шаг за шагом, коридор за коридором, комната за комнатой.

Они не нашли никого. Ни тени, ни дыхания, ни признака жизни. Только пыль, остатки чужих следов и ощущение, будто стены сами наблюдали за ними.

Несмотря на то, что они были вдвоём, царила почти гнетущая тишина. Они не разговаривали.

Им это было ни к чему.

Акано лишь изредка нарушала молчание — короткими фразами, когда речь шла о деле или поручении от Совета Восьми.

— Проверь южный коридор, — сказала она, даже не взглянув на Ренсу.

— Уже иду, — коротко отозвался он.

Он не любил её голос — холодный, отстранённый, всегда словно с оттенком презрения.

Она, в свою очередь, не выносила его вечную пассивность.

Он казался ей пустым, просто тупым качком, который, кроме собственного тела, ни о чём больше не думает.

Они были как две тени, которых случайно поставили рядом.

Тем временем они вошли в более глубокую часть комплекса.

Здесь стены были обуглены, будто их когда-то обжигал огонь… или прогрызала сама тьма.

— Это место… — пробормотал Ренсу, замедлив шаг.

Акано остановилась, повернулась через плечо:

— Что?

Он провёл рукой по стене, нащупывая что-то.

— Здесь кто-то был. Недавно.

— Насколько недавно? — в её голосе впервые за долгое время мелькнул интерес.

— Следы слишком свежие для заброшенного объекта. Может, день. Может, меньше.

— Возможно, это Юта и остальные. Либо же… кто-то специально оставил следы, чтобы сбить нас с пути.

Акано подошла ближе, прищурилась, изучая то место, к которому он прикасался.

На первый взгляд — ничего. Но если вглядеться, можно было заметить тонкую царапину, как от когтей.

— Это не случайность, — сказала она тихо.

Ренсу кивнул.

— Думаешь, они были здесь?

— Возможно, — холодно ответила Акано. — Но что-то здесь не так. Слишком… тихо.

— Тишина бывает громкой, — сказал он почти шёпотом.

Она фыркнула, усмехнувшись.

— А ты бываешь и умным иногда.

— Заткнись, карга, — раздражённо бросил Ренсу.

— Это кто ещё карга?! Я всего на несколько лет старше тебя! В отличие от некоторых, у меня мозги есть, а не просто мышцы.

И тут…

— Ты слышала это? — вдруг резко спросил он, вскидывая голову.

— Что именно?.. — насторожилась она, мгновенно забыв про ссору.

— Ты слышала это? — резко спросил Ренсу, замерев.

— Что именно?.. — Акано напряглась, медленно доставая из-за пояса короткий клинок.

Внезапно вглубине коридора щёлкнуло — словно кто-то взвёл пусковой механизм. Потом — лёгкое скольжение.

Из темноты показалась фигура.

Он вышел из тьмы, будто являлся её частью.

Тонкий, высокий, в плаще. На голове — цилиндр. На лице — черная балаклава.

— Дорогие друзья! — громко и театрально заговорил незнакомец, вытянув руки в стороны. — Я безумно рад лично познакомиться с Шестым и Восьмым рангом Совета!

Он с игривым реверансом слегка поклонился.

Его голос отдавался в коридоре гулким эхом. Было ощущение, будто он играет спектакль — но зрителей нет.

— Что за клоун, мать его, такой?.. — проворчал Ренсу, сдвигаясь ближе к Акано.

Незнакомец резко повернул голову в его сторону — будто это была заготовленная реплика.

— Что ж… клоун? — хмыкнул он. — А может, и клоун. Но предпочитаю, чтобы меня называли Фокусником.

Он слегка наклонился, коснувшись пальцами цилиндра. — Приятно познакомиться, господа.

— Кто ты такой… — холодно спросила Акано, не убирая руки с рукояти оружия. — И откуда ты знаешь наши ранги?

Фокусник сделал вид, что удивлён — театрально развёл руками, чуть отступая назад.

— Что? По имени не понятно? Кто я? Фокусник. Показываю фокусы, трюки, и так далее. А вот откуда я вас знаю… мм… — он поднял палец вверх. — Это уже другой вопрос.

Он вдруг отодвинул стоявший рядом старый стул, пыль взвилась в воздух.

Сел на него наоборот, закинув руки на спинку, как будто он в баре, а не в проклятом убежище посреди ничто.

— Слушай, урод, — рыкнул Ренсу. — У меня нет настроения на фокусы. Говори по делу или убирайся.

— Ох, да вы агрессивный, молодой человек! — усмехнулся Фокусник, склонив голову набок. — Вам не нравится моё представление? Никакой благодарности, никакой утончённости. Даже аплодисментов нет. Печально.

Акано пристально смотрела на него, словно просчитывая каждую часть его тела.

— Это территория, закрытая Советом. Если ты не объяснишь, кто ты и как прошёл сюда, мы будем вынуждены…

— Что? — перебил её Фокусник. — Убить меня? Прямо здесь? Не дослушав моё выступление? Ах, как же это по-военному…

Он вдруг щёлкнул пальцами — и прямо из воздуха в его руке появилась игральная карта, а за ней — ещё одна, и ещё.

Он жонглировал ими с пугающей ловкостью, словно пальцы были не человеческие, а механические.

— Я пришёл не ради фокусов, госпожа Восьмой ранг. — Голос стал ниже. — Я пришёл, потому что вы, мои дорогие, приближаетесь к тому, к чему не стоит приближаться.

— Это угроза? — спросила Акано.

— Это предупреждение. — Он вдруг бросил одну карту — она вонзилась в стену рядом с ней. — Но… я человек вежливый. Давайте не спешить. Может, всё решим… игрой?

Он снова улыбнулся под маской, так чтобы она была видна, но в этой улыбке больше не было веселья.

Она была хищной. Пугающе неподдельной.

Фокусник, сделав шаг вперёд, раскинул руки, словно актёр на сцене:

— Что ж… мы сыграем в простую игру. Она на—

Ренсу резко рванулся к нему, стиснув кулак, готовый схватить его за горло. Но в ту же секунду, будто тень из воздуха, появился Дзюро. Быстро, профессионально. Его рука — словно железный капкан — вцепилась в шею Ренсу, прижав его к полу.

— Дзюро?! Что ты, чёрт возьми, творишь?! — заорал Ренсу, пытаясь вырваться. — Отпусти меня, сукин ты сын!

Акано замерла на месте. Глаза расширились.

— Дзюро… ты… как же так?

Он даже не обернулся к ней.

— Не двигайся, Акано, — хрипло сказал Дзюро, сжимая хватку на горле Ренсу. — Подойдёшь хоть на сантиметр — убью его. А потом и тебя.

— Тварь, ты продался… — прохрипел Ренсу, бьясь на полу.

И тут за спиной раздался тихий голос.

— Простите, друзья… мы не хотели, — сказал Хикару, выглянув из-за полуразрушенной стены. Его глаза были полны тревоги и… сожаления?

Фокусник засмеялся. Но не громко — а как будто с наслаждением. Его смех скользил по ушам, как холодный нож по стеклу.

— Как это трогательно. Воссоединение. Друзья… бывшие коллеги… предатели и жертвы. Взгляните на себя! — Он подошёл ближе, наклоняясь к лицу Акано. — Столько эмоций. Разочарование. Гнев. Ненависть.

Он выпрямился, прижал пальцы к груди.

— Я ведь прав? Я угадал?

Он вдруг замер, взгляд в маске стал пустым, как будто что-то вспомнил. Пауза длилась несколько секунд.

— Хм… — буркнул он, словно сам себя одёрнул. — Извините, я отвлёкся. Всё-таки старые привычки.

Он обернулся к остальным, снова с притворной бодростью в голосе:

— Так вот! Мы сыграем в очень простую игру. Хотя… для одного из вас она может оказаться последней.

Он хлопнул в ладони. Где-то сбоку вспыхнул жёлтый свет, и из темноты выкатилась металлическая тележка с предметами, завернутыми в чёрную ткань. Один из кульков слегка раскрылся — внутри был топор с отполированным лезвием.

— Ренсу, Акано… сегодня вы будете участниками шоу. Правила игры просты: я задаю вам вопросы. Вы на них отвечаете. Только честно. Только правду.

Он указал пальцем, из которого, казалось, вот-вот сорвётся молния.

— Если кто-то врёт… — он развязал одну из тряпок и вытащил хирургический нож. — Я отрезаю палец. Один за ложь. Всё просто. И весело.

Ренсу снова дёрнулся, но Дзюро сжал его сильнее, почти вжимая в каменный пол.

— Да пошёл ты, психопат чёртов! — рявкнул он. — Я не буду играть в твои больные игры!

Фокусник подошёл к нему и резко схватил его за голову — пальцы сомкнулись на лысом черепе, как кандалы.

— Тише, мистер Восьмой, — прошипел он. — Если ты не сыграешь… я очень, очень сильно рассержусь.

Ренсу посмотрел в глаза, скрытые за тканью маски. Но даже сквозь неё он почувствовал — что-то там зашевелилось. Что-то, что не имело ни формы, ни человечности. В этот момент Ренсу… замер.

— Ладно, — процедил он. — Сыграю. Но только потому что я так решил. Не потому что ты меня пугаешь, ясно?

Фокусник выпрямился, откинув голову, будто получил удовольствие от этого ответа.

— Конечно, конечно. Я ничего и не говорил… мистер Восьмой, — с ядовитым акцентом на последнем слове.

Он шагнул к центру круга, раскинул руки, словно объявляя открытие спектакля:

— Да начнётся наша игра… и последняя для одного из вас.

Фокусник обвёл всех взглядом, театрально раскинув руки, словно дирижёр перед финальной симфонией. Его голос, одновременно мягкий, как шёлк, и холодный, как лезвие ножа, эхом разнёсся по каменному подземелью:

Он щёлкнул пальцами.

Лампы под потолком, до того лишь слегка мерцавшие, вспыхнули с болезненной яркостью, заливая комнату мертвенным светом. Свет был тусклым, словно истекал не от электричества, а от чужих душ. Из потолка со скрипом начали опускаться два деревянных стула — старые, с облупившейся краской, будто из чужого кошмара. Между ними появился низкий железный столик, на котором лежали странные предметы: длинный хирургический нож, колба с прозрачной жидкостью, старые песочные часы и колода игральных карт.

— Прошу вас, садитесь, — сказал Фокусник, делая приглашающий жест. Его голос звучал, как у продавца на ярмарке. — Места не помечены, выбирайте, как душе угодно. Не бойтесь — стулья вас не укусят. Пока.

Ренсу резко вырвался из рук Дзюро, оттолкнул того плечом, зарычал:

— Не прикасайся ко мне, ублюдок. Я сам сяду.

Дзюро даже не двинулся. Лишь ухмыльнулся, проводив его взглядом.

Акано подошла молча. Она двигалась как будто в трансе, в её глазах было всё — и холодное отрешение, и тихая ярость, и страх, замаскированный под спокойствие. Она села, скрестив руки на груди, не глядя ни на кого.

Фокусник прошёл между ними, глядя, как кот, играющий с двумя мышами. Он медленно произнёс:

— Запомните: первый, кому я отрежу пять пальцев — будет убит. Без жалости, без вопросов, без шансов.

Он обошёл их, как зверь обходит свою добычу.

— Первый вопрос. Акано, милая. Вам выпала честь начать.

Он аккуратно перевернул песочные часы. Песок побежал вниз — серый, будто пепел. Его было мало. Секунд тридцать, не больше.

— Скажи-ка… ты ведь предала своего первого напарника. Отдала его Совету Восьми. Так ведь?

Акано не сразу ответила. Её глаза, тёмные, бездонные, уставились в пространство, будто пробивая пустоту. Затем, тихо, почти шёпотом:

— Да… это так.

Песок всё ещё сыпался, но Фокусник резко перевернул часы обратно.

— Верно, — с улыбкой произнёс он. — Приятно начинать с правды.

Ренсу рыкнул:

— Ожидаемо. Ты всех предашь, если это приблизит тебя к цели. Своей долбаной цели.

Акано не подняла головы.

— Ты не можешь винить меня, Ренсу. Мы все когда-то делали выбор. Даже ты.

Ренсу, скрипнув зубами:

— Заткнись, сука. Ты вообще ничего не знаешь обо мне.

Фокусник хлопнул в ладоши.

— Только первый вопрос — а уже столько эмоций. Чудесно! Продолжим.

Он поставил песочные часы снова. Дзюро стоял по правую руку от стола, неподвижный, словно тень. Слева — Хикару, всё ещё в напряжении, пальцы его подрагивали.

— А теперь ты, Ренсу. Ответь: это правда, что ты всегда завидовал Дзюро? Потому что он лучше тебя во всём?

Фокусник даже не закончил фразу, как Ренсу закричал:

— ЭТО ЛОЖЬ! Это ложь, это не правда!

Хикару (мысленно): «Зачем ты врёшь? На таком… пустом вопросе?..»

Дзюро даже не дышал. Его лицо было каменным. Ни мысли, ни чувства.

Фокусник пожал плечами:

— Упс. Неправильный ответ.

Он ловко взял нож со стола, не колеблясь, и отсек мизинец Ренсу. Кровь брызнула на пол. Ренсу закричал. Кричал так, что, казалось, потолок дрогнул. Но он был связан — слишком крепко, чтобы вырваться.

— Ох, ну вот зачем ты врёшь, Ренсу? — с почти отеческим укором сказал Фокусник. — Я ведь не уточнил, но… я знаю всё о вас. Самые тёмные тайны. Всё, что вы сделали, подумали, сказали. Всё.

— Откуда? — сквозь стиснутые зубы бросила Акано.

Фокусник наклонился к ней, близко. Так близко, что она почувствовала его дыхание.

— У меня есть свои источники… уважаемая шестая.

Он поднялся, поправляя воротник.

— Ладно, первый раунд был лёгким. Переходим к более… интересным вопросам.

Песочные часы перевернулись.

— Акано… скажи мне: это правда, что ты была замешана в убийстве своего брата?

И тут взорвалась буря.

Акано, обычно хладнокровная, дернулась так резко, что один из ремней затрещал. Её глаза налились кровью. Она закричала:

— НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ МЕНЯ О ТАКОМ СПРАШИВАТЬ! Я ЛЮБИЛА ЕГО, ПОНЯЛ?! ПОДОНК!! ТЫ САМ СЕБЯ ЛЮБИТЬ НЕ СПОСОБЕН! КУСОК ДЕРЬМА!! Я УБЬЮ ТЕБЯ, Я СЛИШКОМ МНОГО ЗНАЮ, ЧТОБЫ ПРОСТИТЬ ТАКОЕ!

Фокусник, не отступая ни на шаг, только засиял:

— Какие крики! Какие эмоции! Мисс Шестая, я вами восхищён. Из всех пятнадцати вы — моя любимая. Ваше звание не зря дано. Вы настоящая, до конца. Надеюсь, вы выиграете.

— Если я выиграю… я снесу тебе голову, слышишь?!

— Хм… возможно. Возможно, вы передумаете.

Он покачал головой, будто сожалея.

— Но… вы не ответили.

Дзюро, молчавший до сих пор, вдруг заговорил. Его голос был стальным:

— Ответь. Тебе задали вопрос.

Акано, вся в слезах, в крике, в истерике:

— ЭТО НЕ БЫЛА ПОЛНОСТЬЮ МОЯ ВИНА! Я… я хотела всего лишь…

ХЛЯСЬ.

Фокусник отрезал палец.

Акано закричала, и на этот раз в её голосе было не только боль, но что-то ещё. Что-то первобытное. Она зарыдала, закрыв глаза, дергаясь в путях.

— Ну же, госпожа Шестая… — прошептал Фокусник, вытирая лезвие. — Зачем же лгать? Не уподобляйтесь мусору, который сидит напротив вас.

Он посмотрел на Ренсу, и добавил, как будто мимоходом:

— Ренсу… в отличие от тебя, она хотя бы пытается быть честной.

— Иди к чёрту, — прошептал тот сквозь зубы.

Фокусник медленно подошёл к столу. Поставил песочные часы обратно. Они начали свой бег.

— Люди… готовы идти на ужасное ради своих целей. Так что, не удивляйтесь. Любой из вас может стать монстром.

Он повернулся к остальным, кто стоял в напряжении у стен, как пленники на краю мира.

И с лёгкой усмешкой произнёс:

— Что-ж продолжим нашу игру.