Он умрёт. Ты ведь хочешь его защитить?

Они уже идут за ним. Мне доложили.

Ты должна доложить им, но… не проговорись ему. Это будет стоить ему жизни.

Голос был хриплым, словно дыхание чего-то, что не живёт, но ещё не мертво. Он звучал прямо в голове, словно стоял за спиной, хотя рядом не было никого. Только мрак. Только дрожь в пальцах.

— Нет… нет… нет… — прошептала Мию, сжимая руки в кулаки, её лицо побледнело.

Беги, Юта! Беги! Там копьё! Не-е-ет!!

Крик.

Кровь.

Разлетающиеся брызги по воздуху. Юта, стоящий на коленях, пронзённый копьём из чёрного металла, покрытого письменами, шевелящимися, как живые черви.

— Мию, я… люблю тебя. — голос Юты сорвался, он еле дышал, кровь стекала по его подбородку.

— Я тоже… не умирай, пожалуйста… пожалуйста… — её голос дрожал, хрипел, срывался в судорожные рыдания. — Почему… почему я не успела? Почему я не спасла тебя?! НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!

…

Мию села резко, будто кто-то ударил её в грудь.

— Фуух… это всего лишь… кошмар. — она взяла себя за лоб, пальцы дрожали, вся кожа была покрыта потом. — Я… вспотела вся…

Дыхание сбивалось, сердце стучало как безумное. В комнате было темно, в углу тихо капала вода — где-то в глубине подземного убежища.

— Два дня… два грёбаных дня… я одна. — пробормотала она. — Сказала ребятам, что пойду одна. И… всё ради него. Ради Юты…

Она медленно встала, ощупывая стену, чтобы не потерять равновесие. Её колени тряслись, словно тело помнило сон как реальность.

— Бред… всё это бред… или?..

Она посмотрела на свои руки — на коже словно остались тени крови. Показалось? Наверное.

— Хватит сидеть. Пора двигаться.

Она встала и направилась в путь.

— Лишь бы не сойти бы с ума тут…

…

Прошло несколько часов.

Коридоры были пугающе пусты. Стены покрыты мхом, на полу — клочья старой бумаги, и какие-то символы. Свет фонарей дрожал. Мию почти не дышала, чтобы не привлекать внимание — кого, она не знала. Но было ощущение, что за ней наблюдают.

— Так… дверь… наконец-то.

Старая металлическая дверь с символом, напоминающим переплетённые спирали, как черепа, вставленные друг в друга. Она потянула её — скрипнула петля.

Путь вглубь.

— Значит, должна подняться выше…

Она шагнула внутрь.

Но тут…

— Ох… хотя…

Что-то навалилось на неё — усталость, резкое чувство пустоты. Как будто кто-то дёрнул за её нити — и всё тело стало ватным.

— Наверное… я… немного… посплю…

Её ноги подкосились.

Тело рухнуло на холодный каменный пол.

Мгновенно.

Спустя несколько часов тяжёлого, тревожного сна, Мию снова открыла глаза.

Холод.

Стук капель.

Запах железа.

Боль в запястьях.

Она сидела на металлическом стуле. Руки и ноги были связаны жёсткими, врезающимися в кожу ремнями. Темнота вокруг была густой, как копоть, но вдалеке горел тусклый красный свет — он плавал по стенам, словно дышал. Где-то гудело электричество, но будто лениво, неохотно.

Её разум плыл. Казалось, она ещё не до конца проснулась. Сон? Реальность?

И тут…

— Очнулась? — голос звучал, как будто кто-то откашливается внутри гроба.

— Походу.

Два силуэта подошли ближе. Мужские. Высокие, худощавые. Их лица были бледны, как мрамор, под глазами — тени, а голоса…

Уставшие. Бесконечно уставшие. Говорили они так, будто им даже дышать лень.

— Кто… кто вы такие?.. — прошептала Мию, осматриваясь, её голос был сдавленным.

— Мы?.. — один из них, с чёрными длинными волосами, устало посмотрел на неё. Его веки едва держались открытыми.

— Мы одни из слабейших из Пятнадцати Рангов, — сказал второй, зевая. — Я Рей. Четырнадцатый. Это Харука. Он тринадцатый. Нам вообще пофиг, если честно…

Они говорили, будто всё происходящее было обузой. Ни капли злобы, ни эмоций. Только пустота. Лень. Безразличие.

Мию затаила дыхание.

— Я… наслышана о вас… — осторожно сказала она.

— Конкретно о нас?.. — Рей чуть приподнял бровь.

— Или в целом про ранги?.. — Харука почесал затылок и зевнул, как будто засыпал на ходу.

— В целом… про Пятнадцать Рангов. — ответила она, сдерживая дрожь. — Зачем вы меня связали?.. Почему усыпили?.. Что я, чёрт подери, здесь делаю?

— Как же много вопросов… — простонал Харука.

— Какая ты утомительная. Не люблю таких. —

— Я тоже. — лениво кивнул Рей.

Они переглянулись с видом двух людей, которым было бы проще умереть, чем вести длинный диалог.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — Мию вздрогнула, тело инстинктивно дёрнулось, но ремни вонзились в кожу, не давая ей даже пошевелиться.

— Кто сказал, что мы тебя убьём?.. — Рей посмотрел на неё почти с жалостью. — Ты и твои дружки нужны Совету Восьми.

— Да, — Харука снова зевнул. — Нам было бы слишком лень тебя убивать, если честно.

— На то мы тебя и усыпили, — пробормотал Рей, потирая глаза. — Честно, даже связывать тебя — устали. Проклятие, всё так сложно…

Мию пыталась контролировать дыхание. Их поведение сбивало с толку. Не ярость, не ненависть — апатия. Но за этой пустотой было что-то ещё. Как будто… они видели слишком много.

— Кстати… — Рей вдруг прищурился. — Где твой дружок?

— Неважно, — отрезала Мию.

— Ага… неважно, — Харука фыркнул. — Типа герой. Ну-ну.

— Слушай, — он повернулся к Рею, — давай побыстрее, а то я ща реально усну.

— Ага. Пошли.

Они отступили назад, и тогда… Мию заметила соседний стул.

На нём, связанная точно так же, спала… Ханами.

Голова её была опущена, длинные тёмные волосы спадали на плечи. Губы шевелились — она что-то бормотала во сне. Возможно, её тоже мучил кошмар. Или… что-то хуже.

— Либо ты говоришь, либо мы убьём её, — сказал Харука ровным, ленивым тоном, будто предлагал ей чай или говорил о погоде.

Мию застыла.

Внутри всё кричало.

Но снаружи — холод. Лёд.

— Убивайте, — тихо ответила она. — Я не знаю, кто она такая.

(А внутри…)

Пожалуйста, пожалуйста, сработай… не дай им понять…

Рей вздохнул.

Харука пожал плечами.

Они стояли молча, будто слишком утомились даже от угроз.

Но вдруг…

Рей: как же я не люблю, когда всё так происходит… — пробурчал он всё тем же усталым и унылым голосом, будто вся эта ситуация была не пыткой, а банальной скучной рутиной. — Из тебя, девчонка, не получится ничего, если не идти на крайние меры. А они, как ты можешь понять, весьма утомительные.

Он лениво протянул руку в сторону Харуки.

Рей: — Неси.

Харука, будто неохотно, медленно подошёл к металлическому ящику у стены и достал оттуда странного вида шприц. Его игла поблёскивала в тусклом свете лампы, жидкость внутри была густой, с фиолетовым отливом, переливающаяся, как масло.

Мию (встревоженно): — Что это такое…?

Рей: — Короче, нам на самом деле лень тебя мучить — мы даже лица твои не запоминаем. Но вот Ханами… — он сделал паузу и уселся рядом на стул, — её мы знаем. Не то чтобы лично, но… ты, девочка, только притворяешься, будто не при чём. А вот она — наша. Была. Пятнадцатый ранг. Самая последняя. Но у неё был брат, и он всегда её прикрывал.

Харука: — И из-за этого братца нам часто приходилось делать за неё работу. Когда сами не хотели пачкать руки.

Рей (вздохнув): — Так что будет вот как. Мы потихоньку начнём вкалывать в неё содержимое этого шприца. Это не утомительно, и, честно говоря, даже забавно. Внутри — вещество, вызывающее адскую боль. Настолько сильную, что человек не может даже закричать толком. Тело начнёт биться в судорогах, изо рта — пена, кожа — белая как бумага. Жить она будет, но… инвалидом может остаться. В другой руке у меня — противоядие. Остановит всё почти сразу. Почти. Шрамы, нервные тики, возможно, потеря части двигательных функций. Так что решай. Расскажешь хоть что-то?

Мию (запинаясь): — Нет… не надо. Я… не знаю, кто она. Правда. Вы сами сказали, что знаете её, что она пятнадцатый ранг. Значит, она вам родная, вы не можете…

Харука (холодно): — Во-первых, она предательница. А во-вторых, у нас, в отличие от вас, потерянных детей, нет такой “особой привязанности”, как у обычных людей. Нас это не трогает. И… — он зевнул, — нам даже просто лень чувствовать что-то.

Рей: — Что ж… ясно. Ты не хочешь говорить. Печально.

Мию: — Нет, подождите!

Она дёрнулась, пыталась освободиться, но её руки и ноги были крепко связаны, а ткань во рту не позволяла кричать громко. Её глаза метались по комнате, в которых жила одна надежда — что он не сделает этого. Но Рей, не сказав больше ни слова, спокойно подошёл к Ханами, приподнял её бледную руку и вонзил иглу прямо в вену.

Ханами: — М-и-юю… ююю… — прошептала она, судорожно дёргаясь, словно её вытолкнули из ледяного кошмара в огненный ад.

Сначала дрожь была слабой. Затем её тело начало резко вздрагивать, будто внутри неё сработал шоковый заряд. Она тяжело дышала, хватая ртом воздух.

Мию: — НЕЕЕЕТ! ХАНАМИ!!

Рей: — А говорила, не знаешь её…

Мию: — Я… просто… не надо… хватит, умоляю…

Рей молча ввёл вторую дозу. Вены на руке Ханами будто вздулись, как если бы сама боль пыталась вырваться наружу.

Ханами (вопит): — АААААА—ПАПП!! БОЛЬНО!! БОЛЬНОООО!!

Пена запенилась на губах, пальцы её скручивались, как у сломанной куклы. Её лицо побелело до состояния воска. Она задрожала, как на грани эпилептического припадка.

Рей (раздражённо): — Тише, а то мы тут оглохнем.

Он вонзил третью дозу, и с этого момента всё прекратилось. Ханами уже не кричала. Только тряслась, как в агонии. Её глаза закатывались, губы дергались, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Она уже ничего не говорила. Только боль. Один только страх в расширенных зрачках.

Мию (в панике): — Хватит! Умоляю, остановитесь! Я всё расскажу! Всё, что знаю, расскажу! Только прекратите, прошу!!

Рей (вяло): — Ну наконец-то. А то я уже устал… — он зевнул, потянулся и с ленивым видом достал маленький шприц с прозрачной жидкостью. — Вот, как и обещал — противоядие.

Он вколол его в другую руку Ханами. Девушка чуть вздрогнула, и почти сразу её тело обмякло. Она отключилась. Дыхание стало ровнее, пена исчезла с губ.

Рей: — Через пару часов будет как новенькая… почти. Ну а теперь, твоя очередь.

Мию (дрожащим голосом): — Мы… пришли пару дней назад… с Ханами я знакома с детства, когда она была ещё маленькая… и…

Харука (перебивает): — Она лжёт.

Рей: — С чего такие выводы?

Харука: — Мне лень объяснять, но я знаю больше, чем достаточно. И про Ханами, и про неё.

Рей: — Почему же ты так всё усложняешь, а? Почему не расскажешь всё сразу? Ты же сама всё знаешь. Нам это тяжело. Эмоционально… наверное…

Харука (равнодушно): — Принести остальные шприцы?

Рей: — Приноси.

Мию: — НЕТ! Стойте, я пошутила! Хорошо-хорошо, я скажу всё! Только не надо больше, я вас прошу…

Рей: — Ладно, дадим последний шанс. Но, если ещё раз соврёшь — всё. Больше попыток не будет.

Мию: — Мы встретились пару лет назад… далее мы прятались в…

И Мию рассказала всё. Полностью. До мельчайших деталей. И на этот раз — она не солгала.

Рей (внимательно смотрит в её глаза): — Всё рассказала?

Мию (едва дыша): — Да… правда всё. Я больше ничего не знаю.

Рей: — Ясно. Что ж, ладно.

Он встал. Харука тоже. Оба одновременно надели на головы странные противогазные маски.

Мию: — Зачем вам…?

Но договорить она не успела. Глаза Мию закатились, и она провалилась в темноту. В комнате осталась лишь тишина, прерываемая редким треском лампы под потолком.

Рей: — Чтож, а мы пойдём, наверное.

Харука: — Серьёзно? Опять куда-то идти. Надоело.

Рей (раздражённо): — Понимаю. Но у нас нет выбора.

Он посмотрел на лежащую на полу Мию, затем на связанную, полуживую Ханами.

Рей: — Они сделали выбор. Теперь наш черёд.

С этими словами они вышли из комнаты, оставив за собой медленно закрывающуюся металлическую дверь, чьё клацание эхом отразилось по пустому коридору.