Прошли уже два года с тех пор, как Кио начал тренировать Юту, Мию, Ханами и Хидзуро.

Два года боли, пота и молчаливого отчаяния, которое пряталось в их взглядах.

Два года — в забытом богом подземелье, где солнце было только в памяти, а небо — в снах.

Они перебирались всё глубже по разветвлённым коридорам подвала, расширяя свой путь будто грызуны в гробнице мира.

Здесь не было окон, не было времени. Только еда, вода, тренировки — и снова по кругу.

Они спали на твёрдом полу. Ели, не ощущая вкуса. Пили воду, которая пахла железом и сыростью.

И всё же — они выживали.

— «Ты опять застрял в стойке, Юта!» — рявкнул Кио, когда меч мальчика дрогнул на полдюйма в сторону.

— «Я устал…» — пробормотал Юта, сжимая рукоять обеими руками.

— «Это не усталость. Это страх быть слабым.»

Голос Кио был как камень — тяжёлый и неизбежный.

Мию в это время сидела у стены, прижавшись лопатками к камню. Её лицо было влажным от пота, волосы прилипли ко лбу.

— «А может, ты и правда перебарщиваешь, Кио?» — выдохнула она. — «Мы не машины…»

Кио подошёл к ней, присел на корточки и посмотрел ей прямо в глаза.

— «А кто ты, если не машина? Человек? Тогда скажи мне, Мию… человек может выжить против культистов, или рангов? Нет. Может только тот, кто давно перестал быть человеком.»

Она отвела взгляд.

В другом конце зала Ханами сражалась с Хидзуро — деревянные мечи, напряжённые мышцы, почти беззвучный ритм.

Они не говорили. Они уже всё друг о друге знали.

Плевать, кто ты — девушка или старик, здесь всё решалось в бою.

Раздался щелчок — Ханами сбила меч Хидзуро и надавила ему на шею.

Он отпустил оружие и покачнулся назад.

— «Ты стала сильнее.»

— «Нет, ты просто стал медленнее.»

— «Мы оба стали старше. Даже если нам нет и тридцати.»

⸻

На ночных привалах разговоров было немного.

Все спали, как убитые, прямо на земле. Только Юта иногда просыпался от кошмаров, и тогда его ладони дрожали.

Однажды ночью, когда все уснули, Юта подошёл к Кио. Тот сидел в тени у старого обугленного столба, глядя в пустоту.

— «Кио…»

— «Ты снова не спишь?»

— «Я хочу знать. Почему мы всё ещё здесь. Почему не ушли. Почему ты заставляешь нас оставаться, сколько ещё можно тренироваться?

Кио молча смотрел на стену.

— Вы все, ещё слабы, я не могу ещё сказать что вы готовы, нам нужно ещё время.

— Сколько ещё времени нам нужно? Ты говорил что будешь обо всем нам докладывать.

— «Конечно. Но разве не это нужно тебе, чтобы выжить?»

Тренировки проходили жёстко.

Кио не щадил никого — ни Юту, ни Мию, ни Ханами, ни даже Хидзуро, который всегда считался самым дисциплинированным из них. Он заставлял их повторять движения до тех пор, пока мышцы не отказывались работать, пока кровь не стучала в ушах, пока тело не начинало дрожать, будто от холода. Он тренировал всё — от выносливости и силы до контроля дыхания и восприятия. Даже мимика — да, он заставлял их учиться контролировать выражения лиц в бою, чтобы не выдавать ни страха, ни намерения.

— «Быстрее, Ханами!» — крикнул он однажды, когда та споткнулась, уворачиваясь от Юты в спарринге.

— «Я не могу… ноги не слушаются!» — прохрипела она, падая на колени.

— «Это не ноги виноваты. Это ты сдаёшься раньше, чем нужно.»

Он подошёл, схватил её за плечо и резко поставил на ноги.

— «Ещё раз. Сейчас же.»

Пыль висела в воздухе, как дым. Пот стекал по их спинам, одежда прилипала к телу, будто вторая кожа. Иногда — лишь изредка — они получали короткий перерыв. Но даже в эти минуты отдых был отравлен осознанием: скоро снова начнётся.

— «Как он… откуда он всё это знает?» — как-то прошептал Хидзуро, сидя у стены, обтирая лоб полотенцем.

— «Я вот тоже не понимаю…» — пробормотала Мию. — «Он же будто всё видел. Будто сам прошёл это сто раз…»

Юта молча сидел рядом. Он смотрел, как Кио проверяет оружие, подбрасывая деревянный меч в ладони.

— «Он ведь не просто человек, да?» — неожиданно сказал Юта.

— «Почему ты так думаешь?» — спросил Ханами.

— «Я не знаю… он слишком… правильный. Слишком сильный. И он знает такие вещи… которые обычные люди не знают. Он говорил мне о дыхании крови. О боевых ритмах. Даже о том, как управлять яростью. Кто его этому научил?»

Хидзуро вздохнул.

— «Я как-то спросил его. Ответил: “Жизнь научила. А теперь я учу вас. Не задавай глупых вопросов, Хидзуро.” Вот и всё.»

— «Но у него шрамы. Много. На спине, на груди… Ты видел?» — тихо добавила Мию. — «Один такой… будто кто-то ударил его огромным когтем. Как чудовище.»

— «Это только подтверждает… он был там, где мы ещё не были. Видел то, чего мы не видели.»

— «И, возможно…» — тихо сказала Ханами. — «Он готовит нас ко встрече с тем, что убило его тогда.»

Наступила тишина. Даже капающая с потолка вода на мгновение будто прекратилась.

Вечером, у тусклого огня, когда все, казалось, вот-вот уснут, Юта снова заговорил.

— «Кио. Можно вопрос?»

Тот кивнул, не отрывая взгляда от пламени.

— «Ты всё время заставляешь нас становиться сильнее. Но что будет потом? Когда мы выберемся отсюда. Есть ли у тебя цель?»

Кио не сразу ответил. Он выждал, будто проверяя, стоит ли говорить. Потом медленно произнёс:

— «Я хочу, чтобы вы пережили то, что ждёт вас наверху. Чтобы вы не просто сражались… чтобы вы были готовы к тому, что нельзя победить силой. Чтобы вы могли победить себя.»

— «А что ты хочешь для себя?» — вдруг спросила Мию.

Он взглянул на неё — взгляд тяжёлый, уставший, будто он слышал этот вопрос тысячу раз от самого себя.

— Я хочу вновь встретится кое с кем… Тишина вновь вернулась. В этот раз — как гробовая.

И только где-то в глубине подземелья раздался слабый стук — будто сердце самого этого мрачного места билось в ответ на их слова.

Но однажды, когда казалось, что это будет такой же день, как и сотни других — всё изменилось.

Они проснулись рано. Кто-то потягивался, кто-то молча ел. Никто не ждал сюрпризов. Но Кио стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на них с лицом, в котором читалась тревога.

— «Всё. С этого дня… тренировки окончены.»

Юта удивлённо посмотрел на него:

— «Что?»

Мию, держа миску с теплой кашей, застыла с поднятой ложкой:

— «Ты это серьёзно?..»

Кио кивнул:

— «Вы готовы. Я больше ничему не смогу вас научить здесь. Пришло время двигаться дальше.»

— «Дальше куда?» — хмуро спросил Хидзуро, медленно поднимаясь на ноги.

— «В самое сердце подземелья. К выходу. Или… к истине.»

Он подошёл к пыльной стене и провёл по ней пальцами.

— «Кураун говорил… подземелье ведёт вверх. Оно — не просто место. Оно — путь. Кто дойдёт до вершины, тот доберётся до тех, кто управляет этим миром. А значит, до Расчленителя.»

— «Совет восьми… и пятнадцать рангов…» — пробормотала Ханами. — «Ты говорил, мы встретим их.»

— «Не встретим. Мы должны пройти сквозь них.»

В глазах Кио горело что-то… большее, чем просто огонь — это была решимость. Почти отчаяние.

— «Сегодня вы идёте. Без пути назад.»

И они пошли.

Следующие часы были тяжёлыми. Переходы становились уже, стены — покрытыми древними символами, выцарапанными чем-то острым. Воздух стал плотнее, будто сжимал грудь. Они двигались в тишине, слыша только собственные шаги и редкое капание воды.

На следующий день, после ещё одной изнурительной ночи в каменном тупике, они наконец увидели её.

— «Смотрите!» — выкрикнула Мию, указывая вперёд. — «Дверь!»

В самом конце тёмного туннеля, в окружении выветрившихся символов и обломков, стояла массивная железная дверь. Ржавая, но целая. Старинные замки, толстые петли. Она будто смотрела на них, как зверь, охраняющий тайну.

— «Наконец-то…» — пробормотал Юта, и все бросились к двери.

Но, конечно — она была закрыта.

— «Чёрт…» — выдохнул Хидзуро. — «И что теперь?»

Вдруг вперёд шагнул Кио. Он опустился на колено перед дверью, достал что-то из кармана — набор инструментов, сверкающих даже в тусклом свете факела.

— «Он и такое умеет?..» — удивлённо спросила Мию.

Ханами фыркнула:

— «Да с ним всё возможно. Я уже ничему не удивляюсь.»

— «Лучше не болтайте, а помогайте, чем можете.» — жёстко сказал Хидзуро, вглядываясь в механизм замка. — «Если он ошибётся — нас завалит.»

— «Благодарю за доверие.» — хмыкнул Кио, не отрываясь от замка. — «Но я не ошибаюсь.»

— «Ты раньше этим занимался?» — спросил Юта, вставая рядом.

— «Когда-то. Давным-давно.» — короткий ответ.

Звук щелчков и скрежета был почти гипнотическим.

Механизмы оживали, трещали, двигались внутри, как если бы в самой двери билось железное сердце.

Один за другим, замки поддавались.

— «Последний…» — прошептал Кио.

Один щелчок.

Второй.

И…

ГРОХОТ.

Дверь медленно открылась с тяжёлым скрипом. Холодный ветер ударил им в лицо — неестественно свежий, пахнущий сыростью и кровью.

За дверью было темно. Но в этой тьме стояли силуэты.

— «Это они…» — прошептала Ханами.