Страшно. Мне страшно.

Я никогда не боялся так сильно. Я всегда думал, что страх — это нечто конкретное, нечто, что можно ощутить, понять, побороть. Мой страх всегда был черным дьяволом в глубине сознания, призраком, который подкрадывался в темноте.

Как же я ошибался

После того как Расчленитель, провозгласивший себя Мукодзё, убил нашего лидера и занял его место, всё перевернулось с ног на голову. В клане начался хаос, страх поселился в наших сердцах, а Совет Восьми молчит. Они просто смотрят, словно ожидая, что он сделает дальше. Я понимаю, мы ждали Расчленителя, ждали Мукодзё, но никто не думал, что его власть будет такой.

Он не просто убивает — он ломает. Он не просто казнит а карает.

Я знаю, он жесток. Знал это с самого начала. Но видеть его работу своими глазами — это другое. Он перебил уже столько наших, только за ошибки. За проступки, которые раньше карались лишь предупреждениями. Когда-то смерть была исключением, теперь — правилом.

Я его секретарь. Я должен быть рядом с ним, должен следить за его приказами, за его делами. Я не могу отвернуться.

— Ты опять дрожишь, — раздается его голос.

Я резко вскидываю голову. Он стоит напротив, сложив руки на груди, его темные глаза прожигают меня насквозь.

— Я… нет, Господин Мукодзё, — поспешно отвечаю, сжав кулаки.

— Ложь, — ответил он, медленно подходит ближе. — Ты видел, как я разобрал его, да?

Его голос ровный.

Я сглатываю. Конечно, видел. Он разобрал очередного неудачника прямо передо мной. Вонзил топор в его плечо, развернул тело, и вытянул кишки.

— Ты ведь получаешь от этого удовольствие, верно? — он склонил голову на бок, разглядывая меня.

— Я…

Я не знала, что ответить. Мне нравились убийства. Да. Но не такие. Не с такой жестокостью.

Он вдруг схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Боишься ли ты меня?.

— Я…

— Прекрасно.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной укол.

— Боишься, но остаешься. Это правильно. Ты нужен мне. Ты — мои глаза, мои уши, мой голос, когда меня нет рядом. — Он наклонился ближе. — Но если ты хоть раз меня предашь…

Его рука медленно скользит вниз, останавливаясь у моего горла.

— …то узнаешь, каково это — быть разобранным по частям.

Я кивнул, не в силах сказать ни слова.

— Молодец услышал я от него. Теперь работай. Мне нужны списки всех, кто не выполнил мои приказы за последнюю неделю. Я хочу видеть их завтра.

Я быстро кивнул и выбежал из комнаты, чувствуя, как колени дрожат.

Страх — вот что такое Мукодзё.

И теперь этот страх правит нашим культом.

Таблетки… таблетки…

Первая… пятая… двадцать пятая… Сколько я уже выпил?

Я не помню.

Я сижу на полу в своей комнате, спина прижата к холодной стене. В тусклом свете свечи передо мной лежит раскрытая бутылка с таблетками. Маленькие белые круги разбросаны по полу, некоторые упали прямо в пятно засохшей крови. Чья это кровь? Не знаю.

Я беру очередную таблетку, закидываю в рот и запиваю вином прямо из горлышка. Горький вкус распространяется по языку, но мне уже все равно. Они помогают расслабиться.

Они помогают… забыть.

Я закрываю глаза. Как же хорошо с ними.

Тело становится легким, мысли путаются. Я чувствую, как страх растворяется, исчезает где-то далеко, будто его смывает морской прилив.

Но в этот раз…

Что-то не так.

Я открываю глаза.

Тьма вокруг кажется гуще, чем обычно. Тени на стенах шевелятся. Или мне кажется?

Я сжимаю бутылку в руке. Она мокрая. Пот? Или что-то другое?

В груди появляется странное ощущение.

Что-то….. шевелится.

Я опускаю взгляд и вижу, как под кожей на руке проходит волна, словно внутри кто-то двигается. Нет. Нет, нет, нет.

Я резко хватаю нож со стола и сдираю рукав. Мне кажется. Это просто таблетки. Это просто их эффект.

Но что если… нет?

— Ты выглядишь ужасно, — раздается голос.

Я вздрагиваю.

В углу комнаты, в тени, сидит он.

Мукодзё.

Его лицо скрыто полумраком, но его глаза видны. Черные. Бездонные. Они смотрят прямо в меня.

— Тебе стоит остановиться, — говорит он.

Я сглатываю.

— О чем ты…

— Эти таблетки, — он наклоняет голову, изучая меня. — Ты уже не контролируешь себя.

Я чувствую, как в горле пересыхает.

— Они мне нужны, — выдавливаю я.

Он молчит. Потом вдруг встает, приближаясь.

— Тебе нужен страх, — говорит он, опускаясь на корточки передо мной. — А не забытье.

Его рука медленно тянется к моей шее.

Я не могу двинуться.

— Ты боишься меня?

Я хочу сказать «да», но язык не слушается.

Его пальцы обхватывают мою шею. Легко. Почти ласково.

— Значит, ты еще жив, — прошептал он.

Я чувствую, как воздух становится тяжелым.

— Помни об этом, — добавляет он. — Пока ты боишься, ты существуешь.

Он убирает руку и выпрямляется.

Я остаюсь сидеть, тяжело дыша.

Таблетки больше не помогают.

Я знаю это.

Но я не могу остановиться.

У него есть план.

План поймать сбежавшихся.

Мы ищем их. Мы должны их найти. Мы обязаны.

Мукодзё говорит это снова и снова, его голос звучит в наших головах, пропитывая каждую мысль, каждое действие. В этом нет сомнений — если он что-то задумал, то так и будет.

Я стою в темном помещении, в бывшем складе, где теперь размещается часть нашей базы. Стены покрыты трещинами, пахнет сыростью, разложением. Где-то в углу хрипит один из пленных, из его груди вырываются короткие, болезненные вдохи. Ему не повезло.

В зале стоят несколько человек — такие же, как я. Последователи. Приспешники. Те, кто понял, что подчинение лучше смерти.

— Мы прочесали восточный сектор, но их там нет, — говорит кто-то.

— Это была трата времени, — раздраженно добавляет другой. — Они могли уйти в северную часть города.

— Или спрятаться среди нищих.

Я молчу, наблюдая.

Мукодзё стоит в центре, сложив руки на груди. Его темные глаза изучают нас, словно взвешивают на невидимых весах.

— Вы все — жалкие трусы.

Его голос звучит спокойно, но в нем чувствуется скрытая угроза.

— Недостаточно искать. Недостаточно ждать. Нужно думать. Нужно чувствовать. Вы должны понять, где они.

Все замолкают.

Кто-то сглатывает.

Я затаиваю дыхание.

Мукодзё медленно подходит к одному из нас — парню по имени Кэнта. Тот замирает, явно чувствуя, что сейчас произойдет что-то ужасное.

— Ты облажался, Кэнта, — тихо говорит Мукодзё.

— Н-нет, господин, я…

— Ты облажался, — повторяет он, и в следующий миг его рука вонзается в живот Кэнты.

Раздается влажный, отвратительный звук.

Кэнта захрипел. Его глаза расширяются от ужаса, кровь хлещет на пол.

— Надеюсь, ты научишься, — равнодушно говорит Мукодзё, вытаскивая руку и давая телу упасть.

Никто не двигается.

Только в тишине слышно тяжелое дыхание.

— Остальные, — его голос звучит хладнокровно. — Продолжайте поиски.

Мы киваем, разбредаясь в стороны.

Тем временем Совет Восьми отправляет разные ранги на задания. У них свои планы, свои интересы.

А полиция…

Полиция говорит о нас.

И это весело.

Они не знают ничего о Мукодзё. Они подозревают какого-то Юту.

А что насчёт меня? А ничего, я просто серый призрак.