Дорогой дневник,

День 3.

Я остановился у этого незнакомца, который представился мне как Казуки. Он даёт мне крышу над головой, еду и воду, и с меня он ничего не берёт. Всё же странно это. Почему он так добр ко мне? В наше время люди не делают ничего просто так. Мне бы, наверное, стоило насторожиться, но я не чувствую от него угрозы. Казуки спокоен, сдержан, говорит мало, но делает много.

Сегодня утром он приготовил мне завтрак – миску горячего риса с овощами и мисо-суп. Простая еда, но после долгих дней скитаний она показалась мне божественной. Я попробовал было помочь, но он махнул рукой:

— Расслабься, ты гость.

Гость… Я почти забыл, что значит это слово.

День 5.

Потихоньку я начинаю здесь осваиваться. Пока что всё нормально. Я ожидал какого-то подвоха, но его нет. Казуки действительно ничего не требует взамен. Мы ведём себя почти как соседи, которые давно друг друга знают. Он не задаёт лишних вопросов, а я не пытаюсь копаться в его жизни.

Вчера мы готовили блины. Я думал, что он вообще не умеет готовить ничего, кроме риса, но Казуки удивил меня. Он ловко замешал тесто, сковорода зашипела, и вскоре дом наполнился сладким запахом ванили.

— Ты часто делаешь блины? — спросил я, наблюдая, как он переворачивает их в воздухе, не пользуясь лопаткой.

— Не так уж и часто, но иногда хочется чего-то необычного.

Они действительно получились неплохими. Мы ели их с мёдом и сгущёнкой, и в какой-то момент я почти забыл, что нахожусь в доме человека, которого знаю меньше недели.

День 10.

Я не могу понять, откуда исходит этот запах. Он странный, тяжёлый, чем-то напоминает сырость, но в то же время есть в нём что-то… другое. Гниль? Тухлятина? Нет, это что-то иное. Я не могу ни с чем его ассоциировать.

Он не был таким сильным, когда я только пришёл сюда. Или был, но я не замечал? Он словно медленно просачивается сквозь стены, становится всё отчётливее с каждым днём.

Я пытался выяснить, но Казуки никак не комментирует это.

День 12.

Сегодня я спросил Казуки насчёт запаха.

— Ты чувствуешь? — сказал я, сидя с ним на веранде и делая вид, что сосредоточен на чашке чая.

— Что именно?

— Запах. Он странный.

Казуки на мгновение замер, а потом пожал плечами:

— Тут рядом свалка. Иногда, когда ветер в эту сторону, запах доходит до нас.

Я кивнул, но в глубине души меня не покидало странное чувство.

Но точно ли это мусор?

Дорогой дневник,

День 15.

Запах притих. Или, может быть, я просто привык к нему? Нет, всё же он действительно стал слабее. На улице воздух чистый, прохладный, наполненный запахами мокрого асфальта после вчерашнего дождя и дымком отдалённых костров, на которых готовят еду. В доме Казуки теперь пахнет только чаем, древесиной и чем-то уютным, почти домашним.

Может, я зря переживал?

Сегодня я наконец-то смог сосредоточиться на главном — поисках Юты. Всё это время я словно застрял в этом доме, позволял себе расслабляться, сбавлять темп, но нельзя. Юта где-то там, и мне нужно его найти.

Я начал выходить на улицу чаще, проверять места, где он мог бы быть. Проблема в том, что этот город словно поглотил его. Ни следа, ни намёка, ни единой ниточки, за которую можно было бы зацепиться.

Я спрашивал у людей, но в ответ — лишь пустые взгляды, недоверчивые усмешки.

— Юта? — повторял я снова и снова, описывая его внешность. — Черноволосый, не слишком высокий, но крепкий. Возможно, выглядел уставшим или раненным.

Люди качали головами.

— Никого такого не видел.

— Тут каждый день кто-то приходит и уходит, я не запоминаю лица.

— Может, он просто не хочет, чтобы его нашли?

Этот последний ответ задел меня. Что, если Юта действительно не хочет, чтобы я его нашёл? Что, если он прячется не от кого-то, а от меня?

Я отогнал эти мысли. Нет, это глупо.

Город был большим, запутанным, его узкие улочки извивались, словно лабиринт. Я проверял гостиницы, заброшенные здания, тёмные закоулки, но всё без толку. Это было похоже на поиски иголки в стоге сена.

Почему это так тяжело?

Дорогой дневник,

День 17.

Сегодня я наконец-то обратился за помощью к Казуки. До этого я почему-то не решался — может, не хотел втягивать его, может, просто боялся, что он откажется. Но когда я снова вернулся ни с чем, измученный и разочарованный, он сам заговорил первым:

— Ты выглядишь так, будто скоро рухнешь.

Я вздохнул и сел на ступени у входа, устало опираясь локтями на колени.

— Всё бесполезно, — пробормотал я. — Я не могу его найти. Он просто… исчез.

Казуки присел рядом, достал из кармана пачку сигарет, задумчиво повертел её в руках, но так и не закурил.

— Может, расскажешь мне всё с самого начала? — предложил он.

Я поднял на него взгляд.

— Ты правда хочешь в это ввязаться?

— Думаю, ты уже понял, что я не из тех, кто оставляет людей в беде.

Я колебался. Он был прав — Казуки за всё это время не дал ни единого повода усомниться в его честности. И всё же что-то внутри меня твердило: не доверяй слишком легко.

Но выбора у меня не было.

Я рассказал ему всё. О Юте, о том, как мы потерялись. О том, что я понятия не имею, жив ли он сейчас или уже… Нет. Об этом я даже не собирался думать.

Казуки молча слушал, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул.

— Покажи мне всё, что у тебя есть.

Я выложил перед ним свои жалкие улики: обрывки карт, пару записей в блокноте, воспоминания о том, куда мы с Ютой могли бы направиться.

Казуки изучил их, пробежал пальцем по строчкам в блокноте, задержался на одной фразе.

— «Он мог искать место, где можно спрятаться». Это твои слова?

— Да.

— Значит, он не просто шёл вслепую. Он искал укрытие.

— Наверное.

Казуки задумчиво посмотрел вдаль.

— Тогда начнём отсюда. Завтра утром я пойду с тобой.

Я почувствовал облегчение. Впервые за долгое время мне показалось, что я не один в этом хаосе.

День 20.

Как же я измотан.

Я не сплю уже пять суток. Не ем нормально, не думаю ясно. Всё, что я чувствую, — это глухая усталость и отчаяние.

Но есть кое-что ещё.

Я чувствую, что Юта где-то рядом. Всего в паре километров. Может, даже ближе. Или… я схожу с ума?

Я сказал об этом Казуки.

— Интуиция? — спросил он.

— Не знаю. Но я чувствую, что он здесь.

Казуки скрестил руки на груди, задумчиво кивнул.

— Это может быть просто твоя усталость, твой мозг пытается заставить тебя видеть связь там, где её нет.

— Но если я прав? — Я сжал кулаки. — Если он там, прямо сейчас, раненый, запертый где-то? Если я не успею?

Казуки посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ты должен выспаться.

— Что?

— Ты валишься с ног. Ты не ешь, не спишь, ты в таком состоянии, что даже если найдёшь его, то просто рухнешь рядом и ничем не поможешь.

— Я не могу спать! — выкрикнул я, сжимая голову руками. — Как тут можно спать, когда на кону жизнь моего друга?!

Тишина.

Казуки вздохнул.

— Послушай, я понимаю. Правда. Но если ты хочешь спасти его, тебе нужны силы. Ты не робот, ты человек. Дай себе хотя бы несколько часов.

Я отвернулся. Я знал, что он прав. Но как мне просто лечь и заснуть, когда каждая секунда может быть последней для Юты?

Юта, где же ты?

Дорогой дневник,

День 25. (Сегодня)

Я проспал.

Нет, не просто проспал. Я провалился в сон на пять чёртовых дней.

Когда я осознал это, голова закружилась. Я резко сел, сердце бешено заколотилось в груди. В висках пульсировало, разум всё ещё плыл где-то между сном и реальностью.

Пять дней. Пять грёбаных дней.

Юта.

Я подскочил с кровати, ноги дрожали от слабости, но я не мог позволить себе снова рухнуть. Чёрт, мне нужно двигаться, нужно что-то делать.

— Казуки! — заорал я, даже не пытаясь сдерживать панику. — Казуки, чёрт тебя дери!

Шаги за дверью. Дверь открылась. В проёме появился Казуки, невозмутимый, как всегда.

— Ты очнулся? Это хорошо, — спокойно сказал он, скрестив руки на груди.

— Очнулся, да… — проворчал я, потирая лицо.

— Как себя чувствуешь?

Я сделал глубокий вдох. В голове шумело, в теле чувствовалась слабость, но, чёрт побери, у меня не было на это времени.

— Нормально. Мне нужно двигаться. У тебя есть план?

Казуки хмыкнул и кивнул.

— Есть. И ещё какой.

Он сел напротив меня и выложил передо мной несколько карт, разложил какие-то фотографии и листки с записями.

— Я всё проанализировал, — начал он. — Ты дал мне достаточно информации, чтобы сделать кое-какие выводы. И вот, что я могу сказать с уверенностью: Совет Восьми.

Я нахмурился.

— Что за Совет Восьми?

Казуки поднял взгляд.

— Или, точнее, кто это?

Я молчал, ожидая ответа.

— Это люди, скрывающие свои лица. Они управляют Японией.

У меня пересохло в горле.

— В смысле Японией?! — я вскинул руки, не веря своим ушам. — Ты хочешь сказать, что Юта наткнулся на каких-то теневых правителей? Но он же просто искал Расчленителя! Какого чёрта он мог у них забыть?

Вопросы сыпались из меня, как лавина. Я наклонился вперёд, схватил Казуки за плечи, но тот остался спокоен.

— Что это за Совет? Как они управляют страной? Где их можно найти? Они как-то связаны с тем, что Юта исчез?

Казуки кивнул.

— Скорее всего, именно там и находится тот самый Расчленитель, которого мы ищем.

Я стиснул зубы.

— Ты уверен?

— Юта не из тех, кто бросает дело на полпути. Он — лучший полицейский Японии, ты сам мне это говорил. Он наверняка что-то раскопал, и это привело его прямиком к Совету Восьми.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь хоть немного упорядочить хаос в голове.

— Но как они управляют Японией? Это какая-то тайная организация?

Казуки вздохнул.

— У них везде есть свои люди. Они контролируют бизнес, политику, правоохранительные органы. Япония находится под их властью.

Я сглотнул.

— Первый раз об этом слышу…

— Неудивительно. Если бы о них знали все, они бы уже давно потеряли свою силу.

Тишина повисла в комнате.

Затем Казуки хлопнул ладонями по столу и поднялся.

— Ладно. Нам пора выдвигаться.

— Ты пойдёшь со мной?

— Да.

Я поднял бровь.

— Почему?

Он посмотрел на меня мрачным взглядом.

— У меня с ними личные счёты.

Я кивнул. Мне не нужно было знать деталей. Не сейчас.

Казуки шагнул к шкафу, достал из него чёрный кейс, открыл его и вытащил пистолет.

— Возьми.

Я нерешительно принял оружие, взвесил его в руке.

— Здесь достаточно патронов, но не трать их впустую, — предупредил он. — Они тебе ещё пригодятся.

Я стиснул рукоять.

— Я… не так уж хорош в стрельбе.

— Ты полицейский, Кадзухиро. Даже неопытный коп должен уметь стрелять.

Я кивнул.

Казуки принялся собирать рюкзаки. Он положил туда консервы, воду, оружие, несколько ножей и дополнительные патроны. Затем протянул мне один из рюкзаков.

— Готов?

Я вздохнул, закинул рюкзак на плечо и кивнул.

— Готов.

— Тогда выдвигаемся.