Наверное, каждый хоть раз что-нибудь себе обещал.

«Надо каждое утро заниматься, чтобы следить за здоровьем», «Надо больше рисовать, если хочу стать художником», «Надо чаще улыбаться людям»...

Те, кто носят в себе такую решимость, стараются изо всех сил.

Они трут сонные глаза, встают с постели и заставляют себя двигаться; заполняют холсты красками, купленными за большие деньги; смотрят в зеркало и натягивают на лицо улыбку. Делают всё, что в их силах.

И думают: если так трудиться день за днём, однажды обязательно получишь то, чего желаешь.

Но стоит в эту веру закрасться сомнению — и башня, которую они так старательно возводили, рушится в один миг.

— Это естественно. Нельзя, чтобы сердце всегда оставалось одинаковым. Когда горячий порыв, что был вначале, угасает, а тело начинает наливаться тяжестью, в голову лезут всякие мысли. И большинство мыслей, которые человек думает в одиночку, обычно склоняются к дурному.

Говорят, даже священнослужители, закалённые крепкой верой, во время уединённого служения беспрестанно подвергаются искушениям сатаны, так что слова чёрного кота были чистой правдой.

Но Лулу говорил не только о мрачном будущем. Напротив, в его голосе звучала надежда.

— Поэтому нужно быть не одному, а вместе.

Человек может ослабеть. Нет, время слабости приходит ко всякому без исключения.

Так бывает и с мечником, достигшим высочайшей ступени, и с отцом семейства, до краёв наполненным чувством долга.

В такие моменты высокая уверенность рушится, а сомнение неизбежно приходит.

И тогда нужен тот, кто поверит в тебя.

Тот, кто поймёт боль, которую, кажется, не понять никому, и обнимет твою печаль.

Благодаря таким людям сердце человека — нет, сердце любого, даже кошачье, — может стать только крепче.

— Когда не можешь поверить в себя, поверь тому, кто верит в тебя. А потом, когда этому существу станет тяжело, отплати ему той же верой, которую получил сам.

Добрый круговорот веры.

Конечно, бывает и наоборот. В тот миг, когда вера одной стороны рушится, отношения приходят к краху и начинается порочный круг.

Поэтому важно одно: тщательно выбирать тех, с кем обмениваешься верой.

Дослушав до этого места, Айрен посмотрел на Лулу и сказал:

— Не думаю, что найдётся кто-то, кто поверит в меня до такой степени.

— А? Почему? Почему ты так думаешь?

— Потому что людей, которым я бы понравился, не будет. Наверное.

В этих словах не было заметно волнения чувств, и оттого они звучали ещё печальнее.

Но иначе Айрен и думать не мог.

Мальчик, который всё это время терпел бесчисленные насмешки и язвительные выпады, а потом, испугавшись этого, сбежал в свой собственный мир, — как он мог завести такие глубокие отношения?

И это касалось не только прошлого.

Наверное, и впредь ничего не изменится.

Он не мог заставить себя произнести это вслух, но всё время, пока слушал Лулу, держал эти мысли при себе.

И вот тогда ему сказали:

— Я верю.

Кругло распахнув глаза, заговорил кот-чародей:

— Я верю, что Айрен обязательно обретёт силу, связанную с мечом.

— ……

— Ну, я, конечно, не человек, а кот!

Глядя на молчаливого Айрена Парейру, Лулу, зависший в воздухе, закружился на месте.

Сам мальчик этого не знал, но, произнеся это, кот слегка смутился.

Конечно, он не лгал.

Его вера в Айрена была всего лишь чутьём, но «чутьё могущественного чародея» нельзя ставить в один ряд с обычными существами.

Раз он сам был в этом уверен, значит, пробуждение непременно случится.

Закончив мысль, Лулу приземлился Айрену на голову и сказал:

— Помнишь, я как-то говорил тебе, что ты похож на сотни гальки, наваленной в ущелье?

— Разве говорил?

— Ага. Я ошибался. Галька-то галька, но очень гладкая, очень твёрдая и очень красивая. А Кирилл, кстати, сапфир!

— ……

— В общем, я не думаю, что найдётся много людей, которым не понравится такая твёрдая и красивая галька.

Так что потом хорошенько подумай об этом у себя в комнате! Ну всё, я пошёл!

С этими словами Лулу исчез. Оставшийся один мальчик ещё долго тупо смотрел туда, где только что был чёрный кот.

Хорошо ещё, что к тому времени он уже завершил все тысячу взмахов.

Унося с собой этот клубок сложных чувств, мальчик покинул тренировочную арену.

***

«Люди, которым я понравлюсь, которые будут меня поддерживать, которые будут верить в меня...»

После ужина с семьёй, войдя к себе в комнату, Айрен задумался.

Обычно он бы размышлял о том, как вложить сердце в меч. Но только не сегодня.

Слова, которые Лулу сказал ему днём, слишком глубоко засели в груди.

— Людей, которым я был бы неприятен, не так уж много.

Айрен считал, что этого не может быть.

И дело было не только в последних десяти годах. Да что там — даже десять дней назад всё было ужасно.

Аристократы вцепились в него и рвали на части, как кролика, брошенного в стаю гиен.

Чувства, которые он тогда испытал, были сложными: с одной стороны, они делали его волю крепче, с другой — ослабляли её.

Но со временем, точнее, чем чаще он вспоминал слова Лулу, тем слабее становилось это ощущение.

Мрачные и негативные мысли понемногу рассеивались, а его взгляд на мир, прежде суженный, будто окутанный чёрным туманом, становился шире.

И тогда одна за другой перед его глазами начали всплывать драгоценные для него люди, о которых он успел ненадолго забыть.

«Отец, матушка и Кирилл».

Семья, которая целых десять лет ждала, когда он наконец придёт в себя.

Те, кто без всяких сомнений любили его и верили в него.

Если бы не они, он бы и сейчас не мог даже подумать о том, чтобы выйти за пределы замка, и продолжал бы влачить пустые дни.

«Я бы даже не подумал о том, чтобы по собственной воле взяться за меч».

И дело было не только в семье.

Мальчик достал из-за пазухи сияющий платиновый жетон и металлический жетон, обработанный магией. Оба были связаны с Школой меча Кроно.

«Старайся усерднее. Иначе... я в один миг увеличу разрыв между нами».

«Даю тебе год. За это время найди свой меч и возвращайся».

И Иллия Линдсей, признавшая его соперником, и Иан, глава Школы меча Кроно, отмеривший ему год, — возможно, тоже говорили так потому, что верили в него.

И даже этим дело не ограничивалось.

Братт Ллойд, заявивший, что он обязательно пройдёт итоговую оценку.

Джудит, сурово велевшая ему непременно вернуться в школу меча в течение года.

И даже инструкторы, с которыми он не так уж много разговаривал, но которые смотрели на него ободряющим взглядом.

Все они входили в число тех, о ком говорил Лулу.

В него верило куда больше людей, чем он сам думал.

Осознав это заново, Айрен почувствовал, как у него защипало в носу.

Где-то в груди приятно защекотало.

Неплохое чувство.

Оно не могло стереть дурные воспоминания десятилетней давности, но вполне могло сделать их бледнее.

«Наверное, и у Лулу есть кто-то такой?»

Кое-как уняв чувства, Айрен на этот раз подумал о коте-чародее.

Странно.

В его представлении чародей был чудаком с эксцентричным характером, которому нравится действовать в одиночку... существом, словно слепленным из самой одиночества. И в Лулу тоже было что-то подобное.

И всё же именно такое существо заговорило о «связи, в которой дарят друг другу веру».

«Кто же это?»

Человек?

Или кошка?

А может, и вовсе какое-то совсем другое существо?

Он не знал.

Но одно было несомненно: и вера этого существа в Лулу, и вера Лулу в него были невероятно сильны.

Чем больше времени он проводил вместе с ним, тем яснее это ощущал.

Тем яснее понимал, какой огромной силой обладает этот маленький кот.

«...Смогу ли и я стать для других таким существом, которому можно доверять настолько?»

«Да что за глупости».

Раньше он наверняка подумал бы именно так первым делом.

Но нынешний Айрен Парейра был уже не таким. Он старался не думать в эту сторону, даже если приходилось заставлять себя.

Верить в себя, верить в свой меч, верить в путь, по которому он идёт.

И не предать тех, кто живёт ради него и верит в него.

С этой клятвой он лёг на кровать. Было ещё рано, но почему-то казалось, что сегодня сон придёт легко.

— ……

Так и вышло.

Стоило Айрену закрыть глаза, как он провалился в сон и вошёл в мир сновидений.

«Здесь всё всегда одинаково».

Знакомое небо.

Знакомая ограда.

Знакомый двор.

И в самом центре — знакомый мужчина, стоящий в стойке.

Сейчас он взмахнёт мечом. Это было не предположение, а неоспоримый факт.

Иного и быть не могло. Опыт длиной более чем в год внушил мальчику чувство, куда более сильное, чем просто уверенность.

Но на этот раз всё было иначе.

«Ах!»

Мужчина из сна внезапно посмотрел прямо на него.

Столкнувшись взглядом с его глубокими глазами, мальчик вскрикнул про себя и ощутил, как его куда-то затягивает.

«Что это такое?»

Он не понимал.

Не мог даже прийти в себя.

Единственное, что он мог, — продолжать смотреть в глаза мужчине, который не сводил с него взгляда.

Но и это длилось недолго.

— ……

Айрен Парейра исчез в щели между реальностью и иллюзией.

А на его месте возникло нечто огромное.

Полупрозрачная сфера, источавшая одинокую ауру, будто не желала допускать ни малейшего вмешательства извне.

И сразу после этого в комнате, быстрее кого бы то ни было, появился чёрный кот.

— ...Да быть того не может!

Кот-чародей Лулу застыл с выражением ужаса на лице.

Иначе и быть не могло. Пробуждение чародейства у Айрена произошло куда быстрее, чем он предполагал.

И это было даже не пробуждение в идеальной форме.

У этой формы были очевидные достоинства, но и недостатки, которыми никак нельзя было пренебречь.

Чёрный кот в беспокойстве постучал по полупрозрачной сфере.

А затем, едва не плача, заметался по комнате из угла в угол.

И в этот момент следом в комнату ворвалась Кирилл Парейра.

— Братик! А? Это... Лулу!

Увидев сферу, она тут же позвала Лулу.

Кирилл тоже знала, что её брат пробудил чародейство. И знала, что эта полупрозрачная сфера как-то связана с ним.

Но она не понимала, что именно произошло, и ей требовалось объяснение Лулу.

Она настойчиво потребовала:

— Что случилось? Что случилось?!

Голос её дрожал, а во рту пересохло.

Как это часто бывает с чародеями, её чутьё тоже было необыкновенно острым, да и поведение Лулу выглядело слишком уж тревожным.

Из-за этого сердце Кирилл Парейры болезненно сжалось, но она решила сначала сохранять спокойствие.

Что всё будет хорошо. Что ничего не случилось. Она силой заставляла себя успокоиться.

К счастью, слова чёрного кота, прозвучавшие следом, оказались не самым худшим из того, что она успела представить.

Но и надежды в них было не так уж много.

— Айрен... вошёл внутрь собственного сердца. Чтобы исполнить своё заветное желание.

— Что? Внутрь собственного сердца?

— Да... В место, куда никто не может войти, где никто не может помешать и которое лучше всего подходит для того, чтобы добиться желаемого. Там Айрен будет продолжать тренироваться, пока не получит результат, которым сам останется доволен. Судя по его решимости и по тому, что он показывал до сих пор... это почти наверняка. Да, так и будет.

— Тогда когда он выйдет?

— ……

— Когда, когда он сможет выйти?!

На резкий голос двенадцатилетней девочки в комнату сбежались слуги замка.

И, широко распахнув глаза, стали попеременно смотреть на Кирилл, Лулу и сферу.

Все эти взгляды, которых становилось всё больше, требовали от чёрного кота правды. Будто собирались его судить. Хотя это было вовсе не его виной.

«А может... это и правда моя вина».

Суеверие о чёрной кошке.

Всего полмесяца назад он упрямо твердил, что это лишь случайность. Что ни он сам, ни те, кто с ним связан, не становятся из-за этого несчастными.

Но, увидев перед собой девочку с глазами, полными слёз, он вдруг ощутил необъяснимое чувство вины.

— Он сможет выйти, как только добьётся нужного результата... но когда именно это случится, не знает никто.

— ……

— Это может произойти хоть завтра, может через месяц, может через год... а может...

Он проглотил окончание фразы.

Но смысл и так был ясен. Слёзы, стоявшие в глазах Кирилл, наконец сорвались и покатились по щекам на пол.

И, глядя на неё, Лулу ничего не мог сделать.

Оставалось только молиться в глубине души, чтобы Айрен поскорее вернулся.

— Он скоро выйдет, правда скоро!

— ...Правда?

— Да! Поверь мне! Если это Айрен, он быстро выйдет оттуда — и станет ещё более замечательным! Так что не плачь!

Услышав это, Кирилл Парейра с трудом перестала плакать.

Конечно, не похоже было, что она поверила ему до конца. Просто ей очень хотелось поверить.

«Пожалуйста».

В этой суматошной атмосфере чёрный кот закрыл глаза. И вложил в молитву всё своё сердце.

Чтобы Айрен Парейра как можно скорее обрёл то, чего желает.

Это была молитва, наполненная самым сильным чаянием за всё время.

***

Тем временем.

Айрен Парейра, пришедший в себя лишь спустя какое-то время, осмотрелся по сторонам.

Знакомое небо.

Знакомая ограда.

Знакомый двор.

Но человека, который должен был стоять в самом центре, не было.

Там было только пустое место.

«Нет».

Не совсем.

Того человека, что стоял там тяжело и неподвижно, точно сталь, не было — но был другой.

Ленивый молодой господин опустил взгляд вниз.

На свои руки, ноги, тело в тренировочной одежде и на воткнутый перед ним тренировочный меч.

Лишь теперь осознав, что произошло, мальчик с ошеломлённым видом подумал:

«Неужели... я вошёл внутрь сна?»