Павар, где Джудит провела детство, был прибрежным городом — грязным местом, кишащим грубыми мужланами.

Стоило ей и сейчас закрыть глаза, как она вспоминала атмосферу тех дней. Солоноватую вонь, бьющую в ноздри, уличных головорезов, размахивающих кулаками по углам, и проституток, что, прикрыв рты веерами, со смехом глазели на них...

Конечно, не весь город был одинаково грубым и неотёсанным. Были и другие улицы — для богатых путешественников.

Вообще-то ей не следовало туда ходить, но маленькая Джудит всякий раз, когда удавалось улучить момент и понять, что это безопасно, всё равно брела именно туда.

Чисто выметенные дороги.

Люди, неспешно прогуливающиеся с выражением довольства на лицах.

Вежливые хозяева лавок, учтиво встречающие таких посетителей, и сверкающие, красивые вещи у них на прилавках.

Больше всего ей хотелось торта.

Самая знаменитая кондитерская в Паваре. Целые торты за стеклом витрины, роскошно украшенные фруктами, взбитыми сливками и сиропом.

Разумеется, есть их она не могла. Даже просто смотреть долго не могла.

Потому что для нищенки из трущоб уже одно только присутствие на чистой улице было преступлением.

Джудит, унеся с собой сожаление, возвращалась туда, где жила, и продолжала попрошайничать. Усерднее всех.

Если не выкладываться до конца, не наберёшь сегодняшнюю норму, а если не наберёшь норму, то не получишь не то что торт, а даже чёрный хлеб, твёрдый как камень.

Шух.

Рука Джудит шевельнулась. Миска старика, сморённого усталостью и ненадолго задремавшего, незаметно опустела, и чья-то норма была выполнена.

Девочка, убежавшая подальше и выдохнувшая с облегчением, в ту ночь благополучно получила от главаря свой кусок чёрного хлеба.

Он был невкусным.

Ей хотелось торта — того самого, который выглядел в тысячу раз вкуснее, весь залитый фруктами и сиропом.

«Когда-нибудь я точно его съем».

Так в сердце ребёнка родились жадность и цель.

«Если подумать, может, всё началось именно тогда».

Вспоминая прошлое, Джудит криво усмехнулась.

Да. Ей всегда многого хотелось. Многого хотелось попробовать.

Её жизнь была сплошным лишением, и именно это сделало её воплощением жажды. Сделало из неё упрямицу, идущую напролом.

Она не хотела проигрывать.

Не хотела отставать. Не хотела никогда больше возвращаться к той жалкой, затрапезной себе из трущоб.

Это чувство привело Джудит в Школу меча Кроно.

И привело её к четвёртому месту в итоговом рейтинге.

Сделало полноправной ученицей — тем, кем не становятся даже многие гении.

И довело до ступени эксперта.

Разумеется, легко это не далось.

Всё, чего Джудит хотела, всё, чего добивалась, рождалось в тесноте соперничества. Нужно было кого-то подавлять. Нужно было кого-то топтать.

Стоило вылететь из гонки — и для неё это было равносильно смерти. Или, по крайней мере, она испытывала такой яростный стресс и такую жгучую неполноценность, что это почти не отличалось от смерти.

Лишь с такой решимостью она сумела кое-как держаться рядом с «настоящими гениями».

Сжигать других.

А дальше — сжигать саму себя.

И вот она, которая вырывала себе всё только в этом чудовищном пламени...

Свист.

Хвать!

— Это ещё что?

— Вы что, еду впервые видите?

— Да не в этом дело. С чего ты вдруг мне это суёшь?

— Раз уж дают, так жрите молча. Не будете?

Сейчас она сама что-то давала другому.

— В последнее время ты какая-то странная.

— Ч-что именно?

Старик по имени Кун, который даже в сто лет мог похвастаться мышцами, будто готовыми лопнуть, прищурился и принялся наблюдать за ученицей.

Джудит растерялась, но всё же изо всех сил сохранила спокойствие и сосредоточилась на тренировке меча.

Вууух.

Она опустила меч вертикальным ударом.

Вуууух-!

Следом горизонтально рассекла воздух. Порой легко колола, будто ставя точку, и мягко связывала все движения воедино.

Фехтование было настолько плавным, что вызывало восхищение. Даже Кун, один из трёх величайших мечников континента, невольно выдохнул:

— О.

Но это была ложь. Не её настоящая сила.

И всё же Джудит была довольна.

Рыжеволосая мечница, скрывавшая свою полную мощь, сказала наставнику:

— Ну как? Уже хотя бы ради Фестиваля героев стоило туда ехать, правда?

— Хм...

— Да ладно вам! Видно же, что я стала гораздо сильнее, чем до отъезда!

— Хм...

— Эх, и опять вы этого не признаёте. Вам так неприятно похвалить ученицу?

— Ещё бы не неприятно. Такую дерзкую ученицу, как ты, часто хвалить нельзя.

— У-у, как же вы выматываете, честное слово.

Покачав головой, Джудит вошла в деревянный домик.

Кун по-прежнему считал, что с её поведением что-то не так, но вскоре перестал об этом думать. И, как всегда, снова взмахнул мечом.

А ученица смотрела на него из окна.

— Меня ни за что не раскроют.

С каменным лицом она кивнула.

Как бы это ни произошло, она оказалась внутри сна. И вошла сюда не одна. Вместе с ней здесь был и её наставник — Кун.

Он встретил её так, будто ничего не случилось, и спросил, как там прошёл турнир. Точнее, стал поддразнивать, каково это — вернуться, так позорно потерпев разгром.

Даже эта невыносимая реакция была ей по душе.

Даже если бы ответ был ещё более раздражающим, она всё равно была бы счастлива.

Друг.

Возлюбленный.

И семья.

Самое дорогое счастье в жизни Джудит — то, что можно было обрести без «соперничества», то, что можно было взрастить, не топча ни себя, ни других.

В тот миг, когда она снова увидела наставника... нет, существо, почти равное деду, которого уже не надеялась встретить вновь, Джудит отказалась от мысли выбраться из сна.

Она потеряла причину возвращаться в Годару.

«...Может, в следующий раз просто приготовить пасту? Нет, если вдруг начать с такого, будет немного странно?»

Лицо Джудит странно исказилось.

Жесты, на которые она не была способна, пока он был жив.

Слова, которых раньше не могла сказать. И поступки, которых не могла совершить.

Теперь ей хотелось сделать это хотя бы сейчас. В отличие от всех прочих желаний, для развития «отношений» не нужно было соперничество.

Ей казалось, что, отдавая, она сама наполняется, и она слишком поздно это поняла.

«Нет».

Ещё не поздно.

Если только не раскроют.

Если только он не узнает, что это место — сон. Если удастся скрыть хотя бы это...

Тогда ей больше не придётся страдать.

Пока Джудит так думала, перед ней появилась чёрная кошка.

Пуф.

— Это плохая идея.

— ...

— Я ведь уже говорил, Джудит. Твой квест — «выбраться из сна». От того, что ты просто останешься здесь, ничего не изменится.

— ...

— Ты меня слушаешь, Джудит?

Ничего не ответив, Джудит встала со своего места. Подхватила меч, открыла дверь и вышла наружу.

Щёлк.

Оставшись в одиночестве, Лулу посмотрел на Джудит через окно.

Она выглядела счастливой — и одновременно печальной, пока препиралась с Куном и вспыхивала по пустякам.

— ...В итоге остаётся только то, что человек сделает сам.

Ещё немного понаблюдав за ними, чёрная кошка вскоре исчезла, оставив после себя лишь горький взгляд.

Он беспокоился, но не тревожился. Не похоже было, что ему непременно нужно вмешиваться самому.

«Для этого ведь и нужен помощник».

Вспомнив надёжный облик старика, Лулу вернулся на своё место. А затем погрузился в отдых.

Вот уже довольно давно он спал больше двух третей суток, но причина была вовсе не в том, что он был кошкой.

Вспых.

— ...

Вернувшись в драконью форму, Лулу провалился в глубокий сон.

***

Прошёл месяц.

Кун по-прежнему с головой уходил в тренировки. Чтобы подняться выше тройки сильнейших на континенте и стать лучшим, он день и ночь размахивал мечом, а Джудит смотрела на него с тёплой улыбкой.

— Что у тебя за собачья рожа?

— А что такое?

— Я говорю, у тебя была какая-то странная физиономия.

— Да нет же. Это у меня лицо само по себе странное.

— Ты в своём уме? Лишь бы не проиграть в перепалке, уже и собственную рожу поносишь?

— Какой бы странной она ни была, всё равно лучше вашей.

— Ха, да я, между прочим, в молодости...

Снова началась привычная перебранка. Ворчащий наставник и огрызающаяся ученица.

Неплохо. Именно такой атмосферы она и хотела. Повеселев, Джудит тоже взмахнула мечом, и Кун довольно посмотрел на неё.

Вжух.

Свист.

Слов становилось всё меньше.

Зато взмахов меча — всё больше.

Сон всё так же оставался сладким.

***

Прошёл год.

Кун вдруг задал вопрос:

— Кстати, а почему тот тип не приходит?

— ...А? Кто?

— А кто ещё? Этот твой пронырливый возлюбленный.

— ...

Тело Джудит, взмахивавшей мечом, замерло. А потом снова пришло в движение.

Уже не так естественно, как прежде, и всё же из её уст прозвучал ответ:

— Ну... наверное, занят.

Ей хотелось сменить тему.

Но в голову ничего не шло. Сердце колотилось как бешеное.

Мысль о том, что её могут раскрыть, что это место не реальность, а сон, делала её тревожной, мучила и сжимала изнутри.

— Хм, ну да. Я ведь и сам Кейру уже больше трёх лет не видел.

— Х-ха-ха. Да, немало времени прошло.

— Правда? Может, тогда давненько к ней не заглянуть?

— Нельзя!

— ...?

— Т-то есть... э... у меня тут застопорилось, не поможете с этим местом?

Слишком неестественная смена темы, слишком странная манера, слишком странная атмосфера.

Кун молча уставился на ученицу...

— ...Ладно. Давай-ка посмотрим.

Но придираться не стал и спокойно откликнулся на её просьбу.

Впрочем, обучение мягким не было. Грубые слова, грубые движения и яростный спарринг!

Вконец растрёпанная Джудит рухнула на место и пробормотала:

— А-а, сейчас сдохну!

Дело было не только в усталости.

Конечно, и в ней тоже, но куда сильнее её изматывало притворство — необходимость скрывать свою истинную силу.

— Хиляк.

— Ну и слова у вас для ученицы.

Насмешки сыпались без конца. Даже будучи вымотанной, Джудит огрызалась, и словесная перепалка вспыхивала снова. Они швыряли друг в друга колкости и грубости.

И это было хорошо.

Снаружи она ворчала и злилась, но внутри Джудит улыбалась. Была счастлива.

Сон всё продолжался.

И всё так же оставался сладким.

***

...Прошло два года.

В отличие от обычных дней, всегда шумных и оживлённых, сегодняшний обед проходил в гнетущей тишине.

Лишь изредка слышался звон посуды и вилок, но вскоре стих и он.

Наконец воцарилась полная тишина. Наставник и ученица долго сидели, не произнося ни слова.

Нервозность.

Тревога.

Беспокойство.

Захлёстнутая всеми этими дурными чувствами, Джудит держала взгляд опущенным вниз, примерно под сорок пять градусов.

Ей не хотелось встречаться с ним глазами. Не хотелось говорить. По крайней мере, сейчас.

Но избежать этого было нельзя.

Кун, долго смотревший на ученицу глубоким взглядом, наконец открыл рот:

— Хватит. Пора тебе возвращаться.

У Джудит всё внутри оборвалось.

Она всегда думала, что однажды её раскроют.

Она и сама понимала, что не сможет остаться здесь навсегда. Этот человек уже ушёл из мира. Его нужно отпустить. Нужно.

...Но она не могла.

Вспых.

Медленно подняв голову, Джудит до предела взвинтила силу пламени.

Её глаза полыхали.

Кун спокойно встретил этот взгляд и спросил:

— Значит, есть что сказать.

— Да, есть.

Кивнув, она поднялась на ноги. Схватила меч.

Ей вспомнилось прошлое.

Как она поступала, когда хотела заполучить желаемое?

«...Борьба».

И в тот миг, когда мысль дошла до этого слова...

Из её Алого меча взметнулась огромная сила.

Вспых-х-х-х-!

— Давайте спарринг.

— ...

— Решим всё спаррингом. Если я одолею вас, то останусь здесь ещё. Пока сама не захочу. Пока сама не решу уйти.

Выслушав ученицу, наставник поднял голову и посмотрел вверх.

Пламя, грубо рвущееся вверх, будто готовое лизнуть потолок.

Оно было грубее, чем у прочих Мастеров меча.

Но куда мощнее, чем у обычного мастера.

Можно было спорить, но в его глазах эта форма вполне заслуживала называться аурным клинком.

Кун открыл рот:

— Поздравляю. Ты стала Мастером меча.

— ...

— Выйдем наружу.

Наставник вышел из дома.

Ученица последовала за ним.

Некоторое время спустя, разойдясь на расстояние, они направили мечи друг на друга.

Бам!

Бабах-!

Бой начался.