— ……

Вскоре после воссоединения с Айреном Парейра.

Придя в себя, кузнец Вулканус день за днём жил в тоске.

Стоило ему закрыть глаза, как всё всплывало снова. Да что там — видение не отпускало его даже с открытыми глазами.

Десятый нумерованный меч Вулкануса, который он с такой гордостью вынес тогда перед всеми, и двуручный меч немыслимого качества, бесконечно его превосходящий…

«Это… вещь, которую, кроме как творением бога кузнецов, и не назовёшь».

То чувство, которое он испытал, впервые увидев Айрена.

И та твёрдость, которую он ощутил, впервые увидев его двуручный меч, никуда не делись.

Одного этого уже хватало, чтобы поставить его вровень с артефактами эпохи мифов, но золотой двуручный меч предстал перед Вулканусом в облике, полностью превзошедшем самого себя прежнего.

Острота.

Баланс.

Прочность.

Даже красота отделки на рукояти и в мелких деталях — не было ни единого слабого места.

И не нужно было даже всматриваться.

Удар был настолько сильным, будто ему выжгло глаза, и Вулканус в ту же секунду потерял сознание.

— …Мне конец.

Вспомнив об этом в сотый раз, дварф с мрачным лицом опрокинул в себя виски.

Без выпивки он бы этого просто не вынес. Впрочем, и выпивка ничего не меняла.

Конец.

Рождение великого меча, за которым он не смог бы угнаться, даже если бы посвятил этому всю оставшуюся жизнь.

Впав в самое сильное отчаяние за всю свою жизнь, он с видом человека, готового напиться до смерти, влил в горло крепкий виски.

И как раз в тот момент, когда опустели уже три бутылки…

— Можно войти?

— ……

Голос был добрым, мягким — и при этом с крепким внутренним стержнем.

Это был Айрен Парейра.

Вулканус вовсе не обрадовался его визиту.

Ему до сих пор было стыдно. В ушах всё ещё звенели собственные слова, которые он самоуверенно бросил тогда парню, пребывая в заблуждении, будто уже стал величайшим кузнецом в истории.

«Если ты скажешь: „Простите, господин Вулканус!“ — я с радостью прощу тебя и признаю владельцем этого меча, Десятого нумерованного меча Вулкануса».

— А-а-а! А-а-а-а-а!

Вновь захлёстнутый травмой, дварф вцепился себе в волосы. Бутылка с грохотом покатилась по полу.

Вулканус не обращал на это внимания. Напротив, он в полном безумии бился рядом с ней на полу.

Но Айрен оставался спокоен.

Будто с самого начала ожидал чего-то подобного.

Или будто для него подобное вообще ничего не значило.

Подойдя к дварфу не слишком быстро, но и не слишком медленно, он взял его за руку.

А затем поднял ауру.

Гуууум...!

Пока Айрен возвращался из Дома Линдсей во владения Парейра, он успел заново переосмыслить кое-что о высвобождении ауры.

Обязательно ли использовать «высвобождение» только для того, чтобы давить на противника?

«Нет».

От самого начального уровня, когда на врага просто обрушивают аурное давление, и до предельной ступени, на которой создаётся аурный клинок.

Большинство способов высвобождения ауры и правда используются как средство причинить вред противнику.

Но сама по себе аура вовсе не всегда опасна. Если вспомнить ауру, пребывающую внутри, то всё скорее наоборот.

Она успокаивает сердце, порой разжигает пыл, а иногда даёт мужество стойко встречать внешние угрозы.

А значит…

если высвободить такую положительную ауру и, более того, передать её кому-то…

«Разве это не сможет вызвать перемену в сердце — к лучшему?»

Он был уверен.

Нет, если разобраться, Айрен уже делал это раньше.

Он остановил демонизацию гладиатора Грейсона на Земле доказательств.

Очистил тёмное сердце Иллии Линдсей.

Так же было и в посмертном барьере Демона-клоуна.

Густая энергия, которую он тогда излучал, словно маяк, словно костёр, вселяла надежду в сердца участников экспедиции.

«Если между тем временем и нынешним и есть разница, то тогда я полагался только на силу интуиции».

Теперь всё было иначе.

Не только его сердце стало крепче — нынешний Айрен и в фехтовании, и в управлении аурой находился на ступени, которую нельзя было и сравнить с прежней.

Огромные и глубокие знания, накопленный опыт — всё это смешалось, породив новую теорию, а интуитивную энергию он сумел отточить куда изящнее.

В Божественном искусстве пяти стихий ци огня (火) была переосмыслена на его лад, к ней добавилось чуть иное, нежели обычно, понятие «высвобождения».

А когда к этому присоединился и принцип воды (水), аура, в которую прежде было нелегко войти, сама собой начала проникать в тело Вулкануса.

Тепло, покой, уют и прочие положительные энергии мощным потоком вливались в него и кружили внутри.

Вулканус тоже это почувствовал.

Он слегка протрезвел и в недоумении поднял голову.

Выглядел он всё так же измождённо.

Но, в отличие от прежнего, в его глаза понемногу возвращался свет.

Убедившись в этом, Айрен на этот раз использовал способности чародея.

И тогда воля и убеждение, таившиеся в глубине его души, словно обрели осязаемую форму и хлынули наружу.

Вспых!

— …!

Глаза Вулкануса распахнулись окончательно.

Вопреки своей несколько грубоватой внешности, его чувства были тоньше, чем у кого бы то ни было. И интуиция у него тоже была лучше, чем у всех прочих.

Именно поэтому два года назад он, даже не видя фехтования Айрена, выбрал его победителем турнира.

Потому что разглядел в нём сердце, твёрдое, как сталь.

А что же теперь?

— …Вот ведь нелепость.

Дварф-кузнец пробормотал это сам не осознавая.

До него доносилась воля куда более огромная и куда более великая, чем та, что он почувствовал два года назад.

И ещё намного отчётливее. Будто её можно было схватить прямо рукой.

В груди всё всколыхнулось.

В нём поднялась отвага.

Ослепительное вдохновение, достаточное, чтобы выпрямить уже сломленную волю, посеяло в Вулканусе новую надежду.

Если сейчас…

если он сможет идти рядом с этим парнем, Айреном Парейра, выросшим так, что и сравнения с прежним быть не может…

разве он не сможет выковать меч, который, пусть и не сравнится с золотым двуручным мечом, всё же будет куда выдающимся, чем Десятый нумерованный меч?

— …Прошу тебя, позволь мне остаться во владении.

Поднявшись и отряхнувшись, гордый дварф-кузнец попросил об этом предельно учтивым тоном.

Айрен, с улыбкой наблюдавший за ним, мягко ответил:

— Разумеется.

***

— Нет, брат, да что ты вообще сделал? Как ты умудрился заставить этих людей… нет, этих мастеров осесть во владении?

— Вот именно! Молодой господин, это же просто поразительно! Если барон узнает, он будет в полном восторге!

— А? Почему?

— Да какой же лорд станет недоволен тем, что во владении обосновываются лучшие мастера континента? Владения Парейра теперь будут развиваться так, что с нынешним и сравнивать нельзя! Вы только вернулись в род — и уже так исполняете сыновний долг… Это правда, правда невероятно!

Лулу стоял с ошалелым видом, явно не до конца понимая, что происходит, а Кирилл и Маркус сияли от радости.

Если спросить, к кому из них был ближе Айрен, то скорее к первому.

Потому что он вовсе не делал этого ради владения или ради того, чтобы проявить сыновний долг перед родителями.

«Я просто не хотел оставлять Вулкануса в таком состоянии…»

Конечно, ничего плохого в этом не было. Он лишь немного растерялся, но и сам чувствовал себя хорошо.

Однако радоваться беззаботно ему было непросто.

Одно-единственное слово, сорвавшееся с губ Маркуса.

Сыновний долг.

Именно оно вызвало в сердце Айрена сильнейшую волну.

«…Если подумать, больше всего я был нерадив именно по отношению к родителям».

После разговора с лордом Ллойдом он многое осознал и стал внимательнее к дорогим ему людям вокруг.

Хотя до сих пор получал от них так много помощи и любви, он слишком долго цеплялся за пустяки и за неопределённость, так и не исполнив своего долга перед ними.

И если так, то кому из них он больше всего недодал в отношении и поступках?

Конечно же, семье.

А среди семьи — отцу и матери.

Тем, кто был к нему ближе всех.

Тем, кто дольше всех о нём заботился.

И мысль о том, что таким людям он до сих пор причинял лишь боль…

«Нет. Это тоже ненужные мысли».

Айрен покачал головой.

Того, что десять лет он просидел взаперти в комнате, заставляя родителей тревожиться и страдать, уже не изменить.

Это прошлое, которое не вернуть. Сколько ни сожалей и ни оглядывайся, ничего не изменится.

Как нельзя закапываться в слишком далёкое будущее, так и не нужно быть прикованным к старым событиям.

Надо хотя бы сейчас поступать правильно.

Не забывать пору ленивого молодого господина, которая была сплошь отмечена не сыновним долгом, а непочтительностью, — но вместо того, чтобы терзаться этим, сосредоточиться на настоящем.

Закончив с мыслями, он обратился к Маркусу:

— Маркус.

— Да, юный лорд.

— Какой подарок мог бы понравиться родителям?

— Простите? Но юный лорд ведь уже приготовили им подарки.

— Мм, я просто волнуюсь. Мы с Кирилл и так долго выбирали… но вдруг им всё равно не понравится?

— ……

— Не мы, а ты дольше всех был рядом с родителями. Так что, если у тебя есть идея получше, я бы хотел её услышать.

— …Молодой господин. Всё в порядке.

— А?

— Это значит, что вы уже подготовили самый большой подарок.

Маркус ответил с совершенно серьёзным видом.

Айрен посмотрел на него с недоумением.

Он ведь приготовил лишь хорошее вино для отца и духи для матери.

Конечно, раз у него были деньги, он купил действительно дорогие вещи, но ему и в голову не приходило, что сделал нечто настолько выдающееся, чтобы заслужить такую похвалу.

И тут это случилось.

Пока он всё ещё ломал голову над услышанным, со стороны резиденции лорда донёсся шум.

Айрен и Кирилл переглянулись, одновременно кивнули и сорвались с места.

Вжух!

Шу-ух—!

Подняв до предела силу ауры и чародейства, они стремительно понеслись вперёд.

А мгновение спустя уже остановились перед супругами барона Парейра, которые вернулись под охраной рыцарей.

На лице Харуна Парейра застыло изумление. Амелия Парейра тоже сперва удивилась, но почти сразу её лицо озарила тёплая, ласковая улыбка.

Позади них стояли рыцари, среди которых был и Орин Джукран.

«Незнакомых лиц стало ещё больше».

Снова ясно осознав, как долго он отсутствовал в роде.

Чувствуя, как к горлу грубо подступают радость, сожаление и ещё множество других чувств.

Айрен Парейра медленно склонился в приветствии.

Из его уст вырвался дрожащий, полный слёз голос.

— Я вернулся. Отец, матушка.

Повисла тишина.

Никто не мог открыть рот.

Никто не смел пошевелиться.

Потому ли, что ребёнок и родители встретились спустя долгие два года?

И это тоже.

Но только этим дело не ограничивалось.

Настоящее было ослепительно прекрасным.

Но если вспомнить о той тени, что всё это время лежала над Айреном… над всей семьёй Парейра, — нынешняя сцена не могла не казаться ещё более особенной.

— …Ах, отец, матушка! Для начала давайте зайдём внутрь. Вам надо отдохнуть с дороги, да и мне столько хочется рассказать. И услышать тоже хочется многое. И ещё я приготовил подарки. Я, эм… не знаю, понравятся ли они вам, но всё же…

Айрен снова заговорил.

Как и всегда, немного сбивчиво.

Иначе и быть не могло. Его чувства ещё не улеглись — разве могли при этом уложиться и слова?

Впрочем, это не имело значения.

Ни один родитель не станет сердиться или раздражаться только потому, что его сын выглядит немного нескладно. А уж супруги Парейра — тем более.

Конечно…

— Айрен.

— Да, отец.

— Я слышал, ты достиг ступени Мастера меча.

— ……

— Покажешь?

Наверное, самое большое желание родителей — видеть, как их ребёнок блистает во всей красе.

Услышав слова Харуна Парейра, Айрен почувствовал, как у него в голове всплыло то, что совсем недавно сказал Маркус.

«…Самый большой подарок — это я».

И правда.

Если именно он сильнее и дольше всех мучил родителей,

то именно он способен и сильнее всех порадовать их, сделать счастливыми.

Он сам, его нынешний облик — тот, в котором он вырос по сравнению с прошлым, — и был этим подарком.

Ленивый молодой господин Дома Парейра наконец это понял.

…Нет, уже не ленивый молодой господин, а гордость Дома Парейра — Айрен Парейра кивнул и ответил:

— Покажу.

Шух.

Гуууум—!

В одно мгновение в его руке возник золотой двуручный меч.

И почти одновременно взметнулась золотая энергия.

Это был аурный клинок. Совершенный аурный клинок.

Рыцари, впервые в жизни увидевшие клинок Мастера меча, вытаращили глаза так, будто они вот-вот разорвутся.

— ……

— Э-э…

— Х, а!

— Ва…

И те рыцари, что недавно прибыли во владение.

И те, кто ещё до его путешествия знал юного лорда времён Эксперта.

И те, кто, как Орин Джукран, служили лорду с очень давних времён.

Все до единого не могли вымолвить ни слова.

И те, кто не знал Айрена, и те, кто знал его хорошо, — все одинаково утратили дар речи и смотрели на аурный клинок.

Смотрели на великий клинок, взметнувшийся так высоко, словно он собирался пронзить небо.

Но только не Харун Парейра.

И не Амелия Парейра.

Их взгляды были обращены вовсе не на меч.

Аурный клинок — символ Мастера меча, символ величия.

Но для них существовало нечто куда более важное и драгоценное.

Глядя на то, как оба с гордостью смотрят в лицо своему сыну, Айрен Парейра, не сдерживая слёз, заговорил ещё раз.

— Я вернулся, родители.

Молодой герой, спустя долгие годы сбросивший с себя клеймо ленивого молодого господина и вернувшийся со славой Мастера меча.

И от этой вести всколыхнулось всё Королевство Хейл, включая Шесть южных домов.