Глава 10

Я резко подняла взгляд к потолку, но тут же закрыла глаза.

Хоть этот мужчина и разбудил меня, мне хотелось просто снова уснуть. Честно говоря, я мечтала хоть на мгновение вырваться из-под его пристального взгляда и как следует отдохнуть.

— Шаша, если тебе что-то нужно — просто скажи. Я дам тебе всё, что пожелаешь.

— …

— Если ты останешься со мной — я отдам тебе всё, что есть в этом мире.

Медленно вдохнув, я сразу всё поняла - от него пахло кровью.

Я догадалась, что после моего обморока лекари не выжили. Раз уж они уже осмотрели меня и поставили диагноз, то, как бы он их ни мучил, моё здоровье не вернётся.

В голове мелькнул единственный способ, но я тут же отогнала эту мысль.

Он говорил, что отдаст мне всё, но даже если я попрошу — этого я не смогу получить. Даже сейчас, хотя он сам мог бы помочь мне самым простым способом, но не проронил ни слова, а вместо этого схватил ни в чём не повинных лекарей.

Напрасно было питать какие-то надежды.

Я открыла глаза.

Ему было ещё тяжелее, когда я закрывала глаза, чем когда молчала. Не глядя на этого бормочущего, словно безумного, мужчину, я медленно проговорила:

— Драгоценности. — Поскольку я совсем недавно очнулась, мой голос звучал ужасно.

Грубо, словно его скребли песчинки, и тихо. Совсем не так, как у Шарлотт. Но, зная это, я продолжила:

— И деньги люблю. Они блестят, к тому же красивые.

Шарлотта никогда бы так не сказала. Она не желала ни драгоценностей, ни каких-либо денег. Ибо воспитанная в любви аристократическая барышня, она с детства была окружена роскошью. Для неё, не знавшей нужды, самоцветы значили меньше, чем придорожные камушки.

Но мне они были нужны.

У меня ничего не было — а значит, они мне требовались больше, чем кому-либо.

— ...

— ...

В комнате повисла звенящая тишина, поскольку мужчина не ответил сразу. Может, услышав мой голос, он наконец пробудился от сна, в котором я была Шарлоттой?

Но мне было всё равно.

Если судьба уготовила мне смерть — я должна была погибнуть от его руки ещё до побега.

Я не жалела, что заговорила перед ним своим настоящим голосом.

— И это всё? — спросил он после долгой паузы.

Он молчал не потому, что очнулся от грёз. А потому что ожидал, что я потребую большего.

Горькая усмешка сорвалась с моих губ.

Для этого человека не существовало ничего, что он не отдал бы — если только я останусь Шарлоттой.

В памяти всплыли картины прошлого.

Я, наивно мечтавшая: «А вдруг, стану я чуть способнее — и он взглянет на меня?» — Глупая дурёха. Вот кем я была тогда.

Я впитывала любые знания без разбора, притворяясь, что схватываю быстрее обычных людей, проводя бессонные ночи над книгами. Всё ради одной надежды — что он обратит на меня внимание.

Когда я демонстрировала свои познания, он одаривал меня ласковой улыбкой. Мне нравилось это мимолётное мгновение — и я изо всех сил цеплялась за него, желая, чтобы оно стало вечностью.

— Как давно я не видел твоей улыбки.

Шуриэль, дурочка несчастная.

Даже в тот момент я была для него Шарлоттой. Кукла, которую можно выбросить — и такая осмелилась мечтать стать человеком?

Я повернула голову и посмотрела на него.

Он сиял улыбкой, не замечая слезы, засохшей у него на щеке. Глядя на этот свет, я вновь переживала своё глупое прошлое.

— Если ты так хочешь — я подарю тебе целую шахту.

Очевидно, он решил: раз я попросила, значит, готова выполнить его условия — и робко коснулся моих волос.

Сначала волосы... затем щека... потом губы... Не успела я опомниться, как он лёг рядом и поцеловал меня.

Возможно, учитывая моё состояние, этот поцелуй был не таким страстным, как вчера.

Его губы лишь слегка коснулись моих, прежде чем отстраниться.

Запах чужой крови витал между нами.

Так же, как я когда-то, думая, что недостаточно хороша для него, готова была отдать всё, лишь бы остаться рядом — он сейчас, не понимая, что я собираюсь бежать, готов был осыпать меня богатствами.

Глупец.

Я не чувствовала вины. Ведь сейчас я была Шарлоттой.

Он осторожно обнял меня и прикоснулся губами к моей шее.

Чувствуя его дыхание, я закрыла глаза. Моё больное тело кричало от боли — но из моих губ не сорвалось ни единого стона.

В тишине слышалось только наше дыхание.

***

С того дня мужчина при каждом удобном случае осыпал меня драгоценностями.

Похоже, его слова о дарении шахты были не пустым звуком — казалось, он лично вручал мне каждый камень, добытый в огромных копях.

И не только камни. Мне достались горы золотых монет — которых хватило бы на безбедную жизнь до конца дней.

Сокровищ, скопившихся передо мной, было слишком много для одного человека. Пришлось отобрать часть и отправить в императорскую казну. Он вручил мне ключи от хранилища, сказав: «Бери когда захочешь».

Казалось, если я, как Шарлотта, останусь с ним — он без колебаний отдаст мне целое королевство.

От этого больше всего досталось придворным дамам, украшавшим меня. Ювелирных изделий было столько, что каждый раз выбор затягивался надолго. Единственным утешением было то, что хотя бы с серёжками не приходилось мучиться.

От фрейлин я узнала многое.

Оказывается, под угрозой оказались не только лекари. Ходили слухи, будто я уже получила Сердце Дракона и беременна. Видимо, все решили, что я упала в обморок из-за слабости, вызванной беременностью.

Раньше подобные сплетни доходили до меня обрывками, а теперь я слышала их прямо от служанок.

Поначалу они не были такими разговорчивыми. В этом месте, где любое неосторожное слово могло стоить головы, все опасались меня.

Но я постепенно приучила их раскрываться.

Соблазнить их оказалось проще, чем я думала.

— Хочешь?

— ...Нет.

— Если нравится — возьми. Это всего лишь один камень из целой горы. Да и размером он не больше моего ногтя.

Я протянула ей камень, на котором задержался её взгляд. Это была правда.

Хоть он и стоил целое состояние, служанки знали: для меня он — не больше, чем булыжник с дороги. Мне дарили повозки, гружёные камнями и дороже.

— Как я могу позариться на вещи госпожи?

— Я не просто так отдаю. Хочу обмен.

— ...Что?

— Неважно, сколько. Если у тебя есть медяки или серебро — давай поменяемся.

— Но они же неравноценны! Так нельзя!

— Знаешь, чего мне сейчас не хватает?

Безразлично бросив эти слова, я подбросила камень, приглянувшийся ей. Самоцвет взмыл в воздух и упал мне в ладонь. Её взгляд прилип к сверкающему камню.

— Как ни странно, это именно твои монетки.

— ...

— Кто даст герцогской барышне медяки или серебро? Из-за этого я в жизни даже не держала их в руках. — Я ловко скрыла правду.

До удочерения я была слишком бедна, чтобы иметь деньги, а после — мне просто не позволяли ничего покупать. Для меня они оставались недосягаемы.

— Считай это простым обменом. Ты даёшь мне несколько монет, а я — один камень из множества. Это справедливо: мы меняемся тем, чего у каждой в избытке.

— ...Они бесполезны для вас.

— Я и не собираюсь их тратить. Разве не понятно? Мне не нужно столько сокровищ.

Я равнодушно подбросила камень снова, но на этот раз он упал мимо руки и покатился по туалетному столику. Поднимать я его не стала.

— Для тебя это богатство, а для меня — игрушки, которые можно разбить в любую минуту.

Кажется, она наконец осознала, что моё восприятие денег отличается от обычных людей. Наверное, в её глазах я была чудаковатой герцогиней, чьё мышление исковеркало изобилие.

Сначала, из-за страха, она отказалась. Но после нескольких уговоров «нехотя» согласилась обменять несколько серебряных монет на камень.

Так, по одной-две, служанки начали торговаться со мной. Сделки становились всё чаще. Одна, вторая, третья...

Сначала они считали меня странной, но со временем привыкли и даже стали воспринимать такое положение вещей как норму.

Все они были дворянками, но после того, как атмосфера в императорском дворце накалилась, многие знатные фрейлины, обслуживавшие Шарлотте, покинули дворец.

Остались лишь те, кто по каким-то причинам не мог уехать.

Они отчаянно цеплялись за жизнь в этом месте, где в любой момент могли лишиться головы — а я утоляла их жажду.

Отказаться от такого предложения было невозможно.

Для них это была выгодная сделка, и хоть поначалу они испытывали угрызения совести, вскоре стали охотно соглашаться. А почувствовав мою «милость», начали раскрываться.

Но я не просто так собирала монеты. Серебро и медь были не просто безделушками — они стали моим тайным оружием.

Пока все думали, что я просто странная барышня с причудами, я готовила побег. Каждая монета — это шаг к свободе.

А он... Он всё ещё верил, что я — его Шарлотта.

Перевод: Капибара