Глава 8

Я исправно принимала лекарства и ежедневно гуляла, чтобы восстановить здоровье. Даже если прежнее состояние уже не вернуть, я старалась хотя бы окрепнуть настолько, чтобы самостоятельно существовать. В остальное время покорно играла роль куклы в руках мужчины.

Монотонность этой жизни нарушил незваный гость, появившийся спустя несколько дней. Я знала, что эта встреча неизбежна, но радости она мне не принесла.

— Герцогиня Хайнен желает видеть леди Шарлотту.

— Раз герцогиня Хайнен — это мать Шаши, ступай без промедления, — сказал мужчина, игравший моими волосами, когда слуга доложил о визите.

Он легко отпустил меня, услышав, что пришла мать Шарлотты. В иных обстоятельствах вряд ли был бы столь снисходителен.

— Нет, оставлять тебя одну мне не по душе. Лучше пойдём вместе.

Я покачала головой. Причина визита герцогини была очевидна: она пришла к девушке, притворяющейся её умершей дочерью. Его присутствие здесь ничего не изменило бы.

Уловив мой отказ, он заметно сник, но в конце концов уступил. Правда, перед этим несколько раз повторил «непременное» условие вернуться и приставил ко мне рыцаря охраны.

Окутанная этой чрезмерной заботой, я направилась в приёмную, где меня ждала герцогиня Хайнен.

***

Герцогиня Хайнен сидела в приёмной, неторопливо потягивая чай. Её рыжие волосы, точно такие же, как у Шарлотты, ярко выделялись на фоне убранства комнаты. Увидев меня, она резко опустила чашку и вскочила. Её лицо на мгновение побелело, затем залилось румянцем, почти сливающимся с цветом её шевелюры.

— Как ты посмела…!

Она стремительно подошла ко мне, сжав кулаки, будто готовая вцепиться мне в горло. В её взгляде читалась ярость, способная содрать кожу с моего лица.

Я спокойно наблюдала за ней, заранее дав знак рыцарю оставаться на месте. Как и ожидалось, не только он, но и все слуги в комнате напряглись, ощутив её гнев.

Лишь сама герцогиня, ослеплённая яростью, не замечала этого.

— Бесстыдница! Ты осмелилась явиться ко мне в таком виде?

Я пришла к ней, не снимая серёжек. То есть — с лицом Шарлотты.

— Неужели герцогиня Рюнне окончательно лишилась рассудка?

С момента вступления во дворец я должна была оставаться Шарлоттой, поэтому не могла снять трансформирующие украшения. Каждый раз, встречаясь с герцогиней, я носила лицо её дочери. И каждый раз она приходила в бешенство — ведь я оскорбляла память умершей.

— Ослеплённые властью, вы готовы растоптать даже мёртвого ребёнка! Я должна была понять это с того дня, когда, потеряв способность рожать, они взяли в дом такую, как ты!

— …

— Нет, всё началось раньше! Когда она, желая стать главой рода, безжалостно истребила не только братьев и сестёр, но и боковые ветви. Она убила даже собственного супруга, едва узнала, что больше не сможет рожать! Разве нынешнее поколение Рюнне не проклято по-настоящему?!

Я наблюдала за её яростной тирадой, и в голове зародился вопрос.

Шарлотта была жива, но женщина передо мной выглядела так, словно действительно потеряла дочь.

— Ну же, отвечай! Ты уже разделила ложе с Его Величеством?

— …

— Я спрашиваю, приняла ли ты его сердце и носишь ли его семя, прикрываясь лицом моей дочери?!

Её крик гулко разнёсся по залу. Я медленно моргнула.

До этого момента я молча склоняла голову под любыми обвинениями. Считала, что должна стойко выносить всё ради Рюнне. Но сейчас, во время четвёртой нашей встрече, я впервые разглядела её лицо и услышала голос по-настоящему. И что-то здесь казалось... странным.

— Ты, наверное, только и мечтала о смерти моей дочери, пока училась ублажать мужчин в постели. Твои гнилые глаза хуже, чем у уличной шлюхи!

Герцогиня Хайнен скрывала, что Шарлотт жива. Говорила, что та чудом выжила после несчастного случая, и ради её полного выздоровления даже императору не раскрыла правды.

— Даже если ты продашь тело и завоюешь доверие Его Величества — что с того? Ты останешься шлюхой. До конца дней будешь торговать собой. — Её проклятия лились нескончаемым потоком.

Я внимательно изучала её.

Возможно, она просто играла роль, соответствующую официальной версии о смерти дочери. Но ярость в её взгляде была слишком настоящей.

Я пристально посмотрела герцогине в глаза.

Она запнулась на середине очередной оскорбительной фразы.

— Не смей смотреть на меня в этом обличье! Ты, с кровью выродков и грязным именем Рюнне, посмела надеть лицо моей дочери! За всю жизнь я не испытывала большего унижения! — Она отвернулась, сморщившись, будто больше не могла выносить мой вид.

Всё это казалось неестественным. Нарушив молчание, я впервые заговорила:

— Что Ваша Светлость хочет от меня?

— Разве это вопрос? Перестань притворяться моей дочерью!

— Не могу.

— …Что?

— Это единственное, чего я не сделаю. Я должна исправить ошибку.

— Исправить ошибку? Прикрываясь лицом моей дочери?!

— По изначальному договору, разве не Рюнне должны быть на месте Хайнен?

Миф об основании Империи, о драконе и пяти апостолах, знали все.

Когда-то эти земли поглотил хаос, кишащий демонами. Но даже в эпоху тьмы, казавшуюся безнадёжной, настал конец. С небес спустился дракон, наблюдавший за отчаянием людей.

Он избрал пятерых величайших мастеров: магии, алхимии, древних наук, искусства и меча — и возложил на них миссию.

Покончить с вековым отчаянием человечества.

Избранные стали именоваться апостолами. Объединив силы, они изгнали демонов и основали государство.

Дракон, взошедший на трон, тронутый их преданностью, даровал им высшие титулы. Более того — установил очерёдность, по которой их потомки должны были становиться спутниками императора.

Этот обет соблюдался веками. В прошлом поколении место должно было достаться Хайнен, в нынешнем — Рюнне.

— Хайнен получили шанс, но упустили его.

В прошлом поколении они не стали спутниками. Император неожиданно нарушил договор, отдав место простолюдинке.

Императорская семья веками рожала лишь одного ребёнка.

Они всегда сочетались браком с герцогскими родами, чтобы сохранить священные золотые волосы и глаза. Но из-за шокирующего поступка прошлого императора на свет появился нынешний правитель — Раймунд.

Смешавший в себе «низкую» кровь простолюдинов, он унаследовал голубые глаза. Из-за этого Хайнен, несмотря на то что их очередь наконец подошла, впервые за историю Империи не смогли дать императору спутника.

И теперь, под этим предлогом, они жаждали восстановить престиж.

Но как раз в это время герцогиня Рюнне, несмотря на отчаянные попытки, не смогла родить дочь — и кандидатурой стала Шарлотта.

Хотя император души не чаял в ней, и я не могла встать между ними после удочерения, но по изначальным правилам это место по праву принадлежало Рюнне.

— Не забывайте, что именно алчность Хайнен всё испортила.

— Ты…! — Разъярённая герцогиня замахнулась, чтобы ударить меня.

Я ожидала этого.

Даже в прошлой жизни, когда не произносила ни слова, она била меня по лицу. Уж теперь, после таких провокаций, она не сдержалась бы.

Я перехватила её руку.

Её ладонь замерла в воздухе, не долетев до моей щеки. Она намеревалась ударить с такой силой, что её запястье дрожало от напряжения.

Стараясь удержать её, я тихо прошептала, чтобы другие не услышали:

— На нас смотрят.

— …

— Разве Вы хотите, чтобы все увидели, как бьёте свою «дочь»?

Её лицо исказилось от шока.

После возвращения Шарлотты я пыталась копировать даже её голос. Хотя изменить собственный тембр было невозможно, я освоила её манеру речи.

Я знала, как прозвучит этот голос, с её интонациями, для матери, чьё сердце и так разрывалось от «гибели» дочери. И намеренно вонзила этот нож ей в грудь.

— Если на моём лице останутся следы, это расстроит мою мать. Ах, да — я имею в виду герцогиню Рюнне.

Её замешательство стало очевидным.

Можно ли назвать это игрой?

— Шарлотта мертва. — Я лгала, не сводя с неё глаз.

Герцогиня Хайнен даже не пыталась скрыть потрясение.

— Раз юная герцогиня Хайнен погибла, место спутницы по праву переходит к дочери Рюнне. Пусть внешне я и вынуждена принимать её облик, но внутри я — Рюнне. Если отбросить личные чувства, Ваша Светлость сама понимает, что это справедливо.

Её рука, которую я держала, обмякла.

Я отпустила её.

Казалось, она больше не попытается ударить меня.

— Если в будущем у Вас будут претензии — обращайтесь к моей матери. Мне больше нечего обсуждать с Вашей Светлостью.

— Не называй герцогиню Рюнне матерью с этим лицом!

— А почему бы и нет? Разве Вам неизвестно? Герцогиня Рюнне — моя мать.

— …

— Или… Вы хотели, чтобы я называла так Вас?

— Я… я…

— Мама.

Она широко раскрыла глаза, услышав это. В её взгляде мелькнула надежда.

— Но этого не случится.

Герцогиня заплакала.

Сначала скупые слёзы, затем — рыдания. В конце концов, она опустилась на пол, безутешно всхлипывая.

Перевод: Капибара