Глава 7

— Проводи меня.

Бледный, как полотно, слуга дрожал, будто в лихорадке. Он не мог толком объяснить, что видел.

Я и без слов понимала, что произошло. Не задавая лишних вопросов, я шагнула вперед, и ошеломленный слуга, растерянно моргая, поспешил возглавить процессию.

Его безумие было цикличным. Приступы ярости сменялись периодами покоя, и так — снова и снова. Раньше я, возможно, радовалась бы тому, что он нуждается во мне. Но сейчас — нет.

Честно? Мне было лень. Раздражение копилось из-за прерванного сна. Будь на месте императора лекарь, мое настроение было бы куда лучше.

Но вопреки моим мыслям, он встретил меня с распростертыми объятиями — снова в крови. Похоже, буря только что утихла. Картина была знакомая: разбросанные тела, запах железа в воздухе.

Но в этот раз в его руке был отрубленный женский череп с длинными, слипшимися от крови волосами.

Ниже шеи — ничего не осталось.

— Шаша…

Он притянул меня к себе. На этот раз не плакал. Вместо этого — прижал свои губы к моим.

Это не был нежный поцелуй влюбленных. Скорее, жест отчаяния — будто он проверял, реальна ли я.

Его пальцы скользнули по моей щеке, а губы поглотили мои с жадностью утопающего.

Когда он наконец отпустил меня, его пальцы запутались в моих волосах, откидывая прядь за ухо.

— Где ты была? — прошептал он.

— …

— Нет, неважно. Главное — что ты вернулась. — Его лицо озарила улыбка.

Еще мгновение назад в его глазах читалась паника — а теперь он выглядел почти счастливым. Даже залитый кровью, он сиял, как ребенок, нашедший потерянную игрушку.

Я скользнула взглядом за его спину.

Безголовый труп лежал на полу.

Знакомая картина.

— Я устранил того, кто осмелился отрицать твое существование, — сказал он, словно ожидая похвалы.

Я подняла глаза на него.

— «Тебя нет»? Какая чушь. Ты же здесь, передо мной. Если чьи-то умы годны лишь для такой ереси — зачем им вообще рот?

Те, кто осмеливался дышать в его присутствии, уже были храбрецами. Но этот слуга… Неужели он и вправду сказал такое?

Он был безумцем. Часто слышал голоса. И вот — еще одна невинная жизнь оборвалась.

— Так что, Шаша… Улыбнись мне.

Приказ.

[Улыбнись.]

Я посмотрела в его синие глаза.

Улыбка не приходила.

Он ждал. Потом скривился.

— Я убил того, кто отрицал тебя. Разве это не повод для радости? Почему ты не улыбаешься?

Мне следовало подделать улыбку. Но фальшивые эмоции не шли. Раньше я подчинялась. Теперь — нет.

«Не хочу».

Он уставился в мое каменное лицо, затем резко повернулся к трупу.

— А… Это все из-за него. Даже без души его плоть продолжает мучить тебя.

Он выхватил меч, занес его над останками —

Я схватила его за рукав. Не сильно. Но он замер, обернулся.

— Что такое, Шаша? Или… он тебе нравился?

Я покачала головой.

Просто не хотела видеть, как он издевается над мертвым.

Он поймал мой взгляд, на секунду задержался на трупе — затем убрал меч в ножны.

— Ладно. Если тебе не нравится — не буду.

Он снова обнял меня, прижался губами — словно ждал награды. Но я не реагировала. Ему хватило и этого. Он подхватил меня на руки, отнес к кровати.

И снова целовал — несмотря на труп в двух шагах.

Я знала: дальше он не пойдет. Позволила ему продолжать.

Его губы скользили по моим, по щекам, векам, волосам. Он сжимал мои руки, касался шеи — будто проверял, что я живая. Но дальше этого — никогда не заходил.

Мать надеялась, что я понесу его ребенка, как и любая «настоящая» супруга. Но за всю прошлую жизнь он ни разу не разделил со мной ложе.

Он знал, что я — не Шарлотта. И потому никогда не переступал эту грань. Точно так же, как не отдал мне сердце дракона, за которым охотился герцог Рюнне.

Он уснул первым, все еще обнимая меня.

— Шаша не умерла… — пробормотал он во сне.

— Шарлотта вернется. — Я ответила в пустоту.

Мой голос прозвучал глухо. Он не услышал — даже во сне он был с ней.

Я отстранилась, встала с кровати. Протерла губы рукавом.

Ощущение его поцелуев все еще жгло кожу.

Я скривилась. Протерла снова — и вышла. Труп все еще лежал там.

Я покинула комнату, пропитанную запахом крови и разложения, и приказала вызвать лекаря. Слуги не говорили ничего, но их взгляды умоляли остаться. Это читалось на их лицах.

Пока я рядом — он спокоен. Но он был последним, о ком я хотела заботиться сейчас.

Лекарь — вот кто был нужен. К тому же, вонь крови стала невыносимой.

После омовения и смены одежды явилась врач.

Она приходила раньше, но я спала, и ее не разбудили. Моя вина — я не предупредила. Я кивнула и попросила осмотреть меня — здоровье ухудшалось.

Она задавала вопросы, щупала пульс, затем сделала серьезное лицо.

— Ваше состояние… нестабильно. Честно говоря, удивительно, что вы вообще сидите передо мной.

— Насколько плохо?

— Если бы труп ожил — он выглядел бы так же.

Она наблюдала за моей реакцией, ожидая обиды. Но я лишь кивнула.

— К тому же, вы говорили о кровохарканье. Состояние будет ухудшаться. В таком темпе… вам осталось год-два.

— Срок не важен. Есть ли способ хотя бы восстановить силы? Хотя бы чтобы ходить без боли?

— Без точной причины — нет. Но могу выписать временные средства.

Временные. Значит, вылечить это — невозможно.

Я знала: такова плата за возвращение во времени. Но мысль, что это может помешать побегу, вызвала досаду.

Выхода не было. Пришлось взять рецепт. Заодно попросила снотворное — последние ночи были беспокойными.

Закончив, врач собралась уходить.

— Прошу вас, — остановила я ее, — не говорите императору.

— Но как я могу скрыть это? Вы — его единственная супруга.

Губы сами собой искривились в усмешке.

[Единственная супруга.]

Даже если она не вкладывала в это смысла — звучало как издевка.

— Потому и прошу не говорить. Вы же знаете — я не Шарлотта. Зачем зря гневить его?

Способы спасти умирающего — были. Но только он мог их применить. И, по иронии, никогда бы не стал.

— Если я умру — никто не будет горевать. Ведь как только это случится, мою роль передадут другой.

Даже если не Рюнне — другие герцоги жаждали занять мое место. Я не видела этого в прошлой жизни, но знала:

Как только они поняли, что «замена» усмиряет его безумие — после моей смерти они бросятся подсовывать ему новых «Шарлотт».

Больше тех, кто обрадуется моей смерти, чем тех, кто оплачет.

Врач смотрела на меня с жалостью. Мерзкий взгляд. Я сделала вид, что не замечаю.

— Но пока я — Шарлотта. Если он узнает — будет рвать и метать, требуя найти решение. А когда ничего не выйдет…

Не нужно было договаривать.

— Жизнь — одна, — улыбнулась я.

— …Хорошо. Я сохраню молчание.

— Мудрый выбор.

Она ушла с недовольным лицом.

Я осталась одна, пытаясь отдохнуть. Но, конечно, вскоре снова последовал его зов.

И я вновь направилась к нему.

Перевод: Капибара

П/п: вот это атмосферка… не думаю, что манхве удалось ее передать в достаточной мере..