Глава 6

— Шаша. — Мужчина передо мной снова позвал Шарлотту, протягивая руку, что была окрашена кровью.

И этой самой рукой он коснулся моей щеки.

Будто не веря собственным глазам, его прикосновение было осторожным, почти робким.

Герцогиня велел мне склонять голову, но я уже знала — это бессмысленно. Опыт научил меня этому.

Поэтому я смотрела на него прямо, не опуская взгляда.

Наши глаза встретились.

Голубые, тоскующие глаза мужчины вдруг вспыхнули странным блеском.

Его пальцы, до этого бережно скользившие по моей коже, словно боясь разбить хрупкую фарфоровую куклу, внезапно впились в мой подбородок.

— Ты не Шаша.

Улыбка исчезла, а голос, еще мгновение назад звучавший с нежностью, стал грубым, словно лезвие.

Он смотрел на меня с холодной яростью, выкрикивая слова, будто разрывая их зубами. Даже если бы я опустила голову — ничего бы не изменилось.

Это было неизбежно. Сколько ни кланяйся — я оставалась собой. Как бы часто мои волосы ни окрашивали в алый, они всегда отрастали прежними.

Даже если закрыть лицо рыжими прядями — Шарлотта и я были разными людьми.

Безумец, ослепленный любовью, не мог не заметить подмены.

— Кто ты? — Сжав мои плечи с такой силой, будто хотел сломать, он резко толкнул меня.

Я беспомощно отлетела назад и упала.

Раньше я никогда не падала. Но, видимо, силы покинули меня — ноги подкосились, едва его руки оттолкнули меня.

Я подняла голову.

Он стоял надо мной, смотря сверху вниз. В его голубых глазах не осталось ни капли тепла. Потому что я не была Шарлоттой.

Так он смотрел на меня каждый раз, когда жизнь подходила к концу.

Я не ответила на его вопрос.

Просто молчала.

Мне и не полагалось говорить.

«......»

«......»

Он смотрел на меня так, будто вот-вот схватит меч и отсечет голову, но вдруг его лицо исказилось. Не от гнева — от боли.

Я слишком хорошо знала это выражение. Он не стал пытаться убить меня. Но и не спросил снова, кто я.

Вместо этого опустился на колени, сравнявшись со мной в росте.

— Шаша. Моя Шаша.

Если он называл меня Шашей — значит, я была Шашей. Единственной для него.

— Ты в крови... — Его дрожащие пальцы снова коснулись моей щеки. Казалось, он забыл, что это его собственная кровь. — Почему на тебе кровь? Кто бы это ни был — я жестоко накажу того, кто посмел тебя ранить.

Ему нужна была кукла, похожая на Шарлотту. А другим — кто-то, кто усмирит безумца. Так все и делали вид, что не замечают правды.

— Шаша... Красный тебе не идет. Так что больше никогда... — Не договорив, он резко притянул меня к себе, уткнувшись лицом в мое плечо. Его спина слегка вздрагивала.

Он плакал беззвучно.

Я равнодушно смотрела на его спину, на то, как он цеплялся за меня отчаянно. Но его эмоции не трогали меня. Напротив — я чувствовала лишь усталость. Раньше я обнимала его в ответ, нежно гладя. В этот раз — нет.

Я просто сидела неподвижно.

Вспоминая себя прежнюю — ту, что наивно надеялась, что когда-нибудь эти слезы будут пролиты ради меня.

Теперь же я лишь наблюдала, словно передо мной разворачивалась картина, написанная в блеклых тонах.

Он шептал, умоляя не уходить, сжимая меня так крепко, будто накладывал проклятие. И так, повторяя одно и то же, словно одержимый, он в конце концов уснул у меня на руках.

Когда его голос смолк, а руки ослабли, я осторожно высвободилась и встала.

Недолго постояла, глядя на спящего на полу мужчину, затем вышла. У меня не было сил тащить его — он был гораздо крупнее. Да и необходимости сидеть рядом, как раньше, я больше не чувствовала.

За дверью меня ждали напряженные лица. Увидев меня, они вздрогнули — видимо, ожидали, что за моей спиной разверзнется кровавая бойня.

Но для меня в этом не было ничего удивительного, так что я просто коротко сообщила:

— Он уснул. Проснется через пару часов.

Я лишь сказала правду, но все смотрели на меня странно. Раньше я всегда оставалась с ним, пока сама не падала без сил. Так что это было непривычно.

— И я хочу есть.

Как бы они ни смотрели — я была жива. И голодна.

Вчера я ничего не ела — потеряла сознание. А сегодня с самого утра меня готовили к встрече с императором. Осознание этого разбудило во мне зверский аппетит.

Но, несмотря на мою просьбу, никто не торопился помочь. Они лишь пялились на меня, будто не веря своим глазам.

Пока я ждала, пока хоть кто-то очнется, плечо, которое сжимал император, начало ныть. Да и все тело словно пронзали иглы — но плечо болело сильнее всего.

«Хорошо хоть не кашляю кровью», — подумала я и, невзирая на их остолбенение, добавила:

— И позовите врача.

— ...Да-да, конечно. Пройдемте. Я распоряжусь насчет еды. — Только тогда они оживились.

Люди засуетились. Несколько слуг поспешили в покои императора — убрать трупы.

Я же пошла за горничной, которая повела меня в мои покои. С каждым шагом боль нарастала. Я стиснула зубы, сжав кулаки.

Царапала ладони ногтями, но это не помогало скрыть шатающуюся походку.

Горничная, видимо, заметила мое состояние и протянула руку, однако я машинально оттолкнула ее.

*Хлоп!*

Звук вышел громким. Смущенная служанка растерялась.

— Я дойду сама.

— Простите, я не хотела...

Голова раскалывалась, отчего я глубоко вдохнула и прижала ладонь ко лбу. И тут поняла, почему на меня так странно смотрят.

На руке была кровь. Опустив взгляд, я увидела, что платье тоже в пятнах. Не только лицо — руки и одежда были испачканы его кровью. В таком виде я, наверное, и правда походила на оживший труп.

Раньше я не задумывалась об этом — обычно все заканчивалось, пока я спала.

«Надо переодеться до встречи с врачом».

Утренние приготовления оправдали себя в тот миг, когда я встретила императора.

Мои покои были недалеко. Чуть не теряя сознание, я все же добралась.

Решение поесть в комнате оказалось верным — до столовой я бы не дошла. Казалось, я только вошла, но, едва закрыв глаза, услышала, что еда готова.

Словно несколько раз ударившись головой об пол, я наконец села за стол. Запах еды ударил в нос.

Передо мной стояли изысканные блюда.

Аппетит проснулся, и я хотела наброситься на еду. Но тело не слушалось. Из-за долгого голода или слабости — первый же кусок вызвал рвоту.

Горничная в ужасе замерла. Я тоже была в замешательстве.

В итоге я лишь смотрела на роскошные яства, съев лишь несколько ложек бульона, и встала из-за стола. Если есть слишком мало — это тоже вредно. Но тело отказывалось принимать пищу.

Перекусив и переодевшись с помощью служанок в удобное платье, я легла на кровать, перебирая украшения.

Бриллиант на ожерелье, которое я отказалась снять. Дорогой. За него можно выручить немало. Но была одна проблема.

Продать его легально — невозможно. Такие украшения легко отследить.

Если я попытаюсь — дом Рюнне найдет меня.

Императору нужна настоящая Шарлотта, так что ему все равно. Но дом Рюнне — другое дело. Если пес, которого они вырастили, кусает хозяина и убегает — его будут преследовать до конца.

Как хозяин, заплативший за раба, будет злиться, если тот сбежит.

Но продажа драгоценностей — единственный способ быстро получить деньги. Если не легально — значит, нелегально. Но тогда я получу гроши.

Жаль, но выбора нет.

Будь рядом кто-то надежный — можно было бы провернуть дело иначе. Но рядом никого не было. Единственный, кому я могла доверять — это я сама. Запертая во дворце, ограниченная в действиях.

Я сжала камень в кулаке. Нужно собрать больше таких. И, если возможно, деньги, которые можно тратить сразу.

Обдумывая план побега, я закрыла глаза.

Врач разбудит меня, когда придет. Нет смысла ждать впустую.

Кажется, я уснула. Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудили.

Усталость еще не отпустила, и я недовольно сморщилась, глядя на того, кто прервал мой сон. Тот, кто разбудил меня, был в ужасе.

Не похоже, что это врач.

— Его Величество...!

Услышав это обращение, я невольно вздохнула.

Он снова устроил беспорядок.

Перевод: Капибара