Солнце скрылось за холмами и наступили сумерки. Но деревня не погрузилась во тьму. Бумажные фонарики отбрасывали красные тени, гигантские костры пылали вокруг, когда деревня собралась у святилища.

“И вот так великий мудрец Сан Та победил злого Крам Па и изгнал похитителя детей из мира”.

(https://ru.wikipedia.org/wiki/Крампус)

Маленький Рен ахнул со своего места на спине Чун Ке, разглядывая плюшевого дракона, которого он получил. “Так это защитный талисман, который может отгонять зло?” - спросил он и Джин покачал головой.

“Это то, для чего они когда-то создавались, но… это всего лишь игрушка. В ней нет ничего защитного.” Мальчик надулся, но не казался слишком расстроенным. Он был слишком занят мыслями о Сан Те, гоняющемся за демоном по всему миру на своем верном рогатом скакуне. Он ухмыльнулся и устроился на спине огромного кабана, вглядываясь сквозь рога, привязанные к голове свиньи.

“Мои глаза видят всех грешных и всех праведных!” - воскликнул он. “Йах! Приготовься, Чун Ке, давай перепрыгнем океан в один прыжок!”

Кабан услужливо побежал вперед, пыхтя от удовольствия, пока его не прервали.

“Чун Ке, к святилищу, пожалуйста, а не в приключение”. - укоризненно сказала Мейлинг. Кабан остановился как вкопанный и повернулся к женщине. Каким-то образом ему удалось надуться.

Время для других дел.

“Святилище”. - сказала она, и оба - кабан и мальчик, поникли.

“Хорошо... Крам Пас, ” пробормотал мальчик.

“Что это было?”

“Ничего!” Рен вскрикнул и снова пробормотал: “Демон - сестра”.

Мейлинг посмотрела ему в след. “Он становится слишком дерзким", - вздохнула она.

Джин пожал плечами. “Ты всегда можешь надеть какие-нибудь рожки и спрятаться под его кроватью. Крам Пас больше всего любит непослушных детей.” По его тону было ясно, что он шутит.

Глаза Мейлинг, с другой стороны, светились такой радостной злобой, какой может обладать только старший брат или сестра.

Джин вздохнул и обнял её одной рукой. “Итак, что происходит в святилище? Я знаю, что большинство людей молятся о удачном годе, но у меня такое чувство, что это нечто большее”.

Мейлинг улыбнулась. “Ты очень скоро узнаешь. Многие деревни в округе делают это...”

Они все собрались у святилища, над толпой воцарилась тишина.

Хонг Рен старший вышел из своего дома. Его одежды были цвета утренней зари. Красные, оранжевые, даже розовые и пурпурные, тянущиеся, как восход солнца. На лице у него была маска, стилизованная под изображение солнца. Он нес посох с кольцами на нём.

Глаза Джина расширились от его размеренных шагов и почти трансоподобного дыхания. Толпа расступилась перед ним, когда он шагнул в кольцо из углей, в которых горели едва заметные языки пламени.

С другой стороны деревни появился Яо Че, в темно-черных и темно-пурпурных одеждах, с маской луны на лице. Он занял позицию за пределами кольца, перед массивным барабаном.

Они оба стояли, абсолютно молча и ждали.

Прозвучал гонг.

Сумерки исчезли, уступив место самой длинной Ночи.

Забили барабаны. Сначала медленно, а затем со все возрастающей скоростью и силой.

Хонг Рен начал танцевать. Его тело двигалось повторяя старые движение, передаваемые из поколения в поколение, от отца к сыну, на протяжении веков. Его яркая мантия развевалась. Его ноги топали. Посох звенел и звенел, повторяя движения, которые оставались неизменными с момента их создания.

Почти десять минут продолжался танец, тело Хонга не прекращало своих движений, его дыхание было таким же ровным, как и в начале.

Снова прозвучал гонг. Застучали барабаны. Танец продолжился, повторяя свои первые движения. Некоторые из наблюдателей разошлись при звуке гонга, те, у кого были дети, слишком маленькие, чтобы даже пытаться не спать всю ночь. Но большинство остались, стоя вместе перед святилищем. Некоторые склонили головы в молитве. Некоторые просто стояли со своей семьей. Другие тоже начали танцевать, уча своих детей древним движениям.

”...он собирается продолжать всю ночь, не так ли?" - прошептал Джин Мейллинг. Она посмотрела на своего жениха. Его глаза были прикованы к фигуре её отца, в них отражалось искреннее уважение.

“Пока солнце не взойдёт снова". Подтвердила она.

"...я могу чем-нибудь помочь?” - спросил Джин.

“Огни должны гореть всю ночь. Больше дров, больше огня, маяк, чтобы вызвать солнце. Ты можешь помочь, добавляя огня, если действительно хочешь. Они начнут разжигать огонь еще раз через три повторения, а затем через каждые десять после этого".

Джин кивнул, все еще очарованный танцем её отца.

“А пока.... Иди сюда”. Она схватила его за руку и оттащила в сторону.

“Это движения другого танца, который мы будем не раз исполнять...”

Его глаза загорелись.

/////////

Ночь Би Ди была чрезвычайно приятной. Теперь он знал, почему великий Мудрец-целитель хотела навещать своего великого Учителя так часто, как это она делала. Время, проведенное без сестры Ри Зу, было тяжелым. Ее общество было бальзамом для его души, её присутствие успокаивающим напитком, её вес на его спине - приятным давлением

Еще более приятно было услышать о том, как она провела время в этом месте, обучаясь у великого Мудреца-Целителя. Она говорила с большим энтузиазмом о лекарствах и отварах и хотя он понимал лишь малую часть того, что она говорила, ему нравилось слушать о том, что она узнала.

Великий Мастер, как всегда, был прав. Проводить время со своими друзьями и семьей в день солнцестояния было единственно правильным. Даже если бы они были здесь, а не на благословенном Фа Раме. Его товарищи-ученики были приняты смертными деревни с большим энтузиазмом, даже несмотря на то, что он держался в основном в стороне. Большинство жадно указывало на его шляпу, подарок великого Мастера, поэтому он отступил на крышу, чтобы они не докучали ему настолько, чтобы вызвать гнев.

Брат Чун Ке уже был неотъемлемой частью празднования, любимый детьми. Его добрый брат позволил им беспрепятственно карабкаться по его телу и поэтому он получил много любви. Би Ди не мог понять, что ему нравилось в их криках, они скорее раздражали, но каждому свое.

Единственной, кто оставался в стороне, была сестра Ти Гу, которая была поглощена подарком, подаренным ей великим Мастером. Она не опускала его с тех пор, как ей его подарили и даже сейчас спала в санях, свернувшись калачиком вокруг подарка.

Би Ди удовлетворенно вздохнул, когда внизу заиграли инструменты. Танец смертного был слегка забавным, но его движения были медленными. При третьем повторении он отвел взгляд от этого зрелища и поднял его к небесам. Показалась луна, которая была скрыта облаками.

Полная луна.

Это было хорошо, что самая длинная ночь в году была также ночью с самой яркой луной. Она заняла место солнца, проливая свой свет на мир.

Он пристально смотрел на луну и размышлял об этом цикле. Если была самая длинная ночь, то был и самый длинный день. Его осознание тогда было таким...ограниченным, поэтому он не мог вспомнить, встретил ли он этот самый длинный день.

Он уже не в первый раз задумался о паре Луны. Хотя его долгом было объявить о его приближении, он не мог заставить себя любить солнце так, как он любил луну. Он не мог видеть это непосредственно. Но этот свет давал жизнь, будучи суровым и неумолимым, сурово взирая на мир сверху вниз. Он знал, что ему придется потратить больше времени на размышления об этом, чтобы по-настоящему понять циклы, но он решил что сначала нужно завершить свои размышления о лунной красоте.

Он наблюдал за луной, пока она путешествовала по небу, ожидая, когда солнце займет свое законное место. Он заметил, что снизу исходит более яркое свечение и обратил на него свое внимание.

Он выругал себя. Он снова был высокомерен. Смертный всё еще танцевал. Другой, все еще барабанил. Снег полностью растаял вокруг его ног и пламя вокруг танцора танцевало со страстью и энергией.

То, что начиналось скромно, теперь представляло собой завораживающее зрелище. Смертный, нет, мужчина, мастерски танцевал, его дыхание было таким же совершенным, как у Би Ди. Несмотря на то, что у него было так мало Ци, что он мог бы вообще не иметь ее.

Ци, которая была вокруг танцора, казалось, была усилена собственной энергией великого Мастера. Она танцевала в воздухе, кружась вокруг танцора и барабанщика, но не касаясь их. Это была формация огня и все же они не брали от нее энергию. Он внимательно наблюдал за Ци и за тем, как она двигалась. Она сгущалась и танцевала, кружилась и извивалась

Она вращалась по спирали. Она кружилась. Он наблюдал за танцем, наблюдал за дыханием танцора, его движениями.

Он сделал паузу и осмотрел его более внимательно. Там была нить, настолько тонкая, насколько это возможно, тянущаяся от формации вдаль.

‘Держись, пожалуйста, сестра Ри Зу", - попросил он и получив её подтверждение её готовности, подпрыгнул в воздух. Его способность летать была ограничена. Его ноги были мощнее крыльев.

Он принес извинения небесам и поднялся высоко в небо. Так высоко, что он достиг облаков и он обернулся, чтобы взглянуть на мир.

Крошечная нить пламени исчезала вдалеке. С этой огромной высоты он увидел еще одно огненное пятно. Это было не так грандиозно, как огонь, за которым ухаживал великий Мастер. Крошечная нить пыталась наполнить этот огонь.

Он увидел крошечные пятна пламени и мысленным взором увидел, где должно появиться ещё больше пятен.

Но там ничего не появлялось.

Что-то шевельнулось в глубине его сознания, но все же не сформировалось в озарение.

Он и сестра Ри Зу опустились обратно на землю, снова приземлившись на крышу дома.

Это было прекрасно. Ему не стоит нарушать правила сегодня вечером. Вместо этого он внимательно наблюдал за человеком. Когда луна пересекла небо и свет начал возвращаться в мир, кружащиеся потоки Ци рассеялись.

Солнце показалось из-за горизонта, великий повелитель небес почти робко выглянул из-за холма. Мир, казалось, удовлетворенно вздохнул, когда небесное тело показало себя.

И в этом глубоком, глубоком сне земля пошевелилась.

Би Ди прокричал свое приветствие, когда теплые лучи коснулись его тела. Люди внизу и его товарищи-ученики, все, добавили свои голоса. Даже Ти Гу завыла с того места, где она была и Во Ши радостно заплескался.

Это было воистину прекрасное зрелище.

///////

Хонг Рен пошатнулся, когда солнце поднялось над горизонтом. Те, кто еще не спал, зааплодировали, когда на них упал первый луч рассвета, включая его собственного сына, который, как он слышал, радостно кричал, что ему это удалось.

С каждым годом это становилось все труднее. С каждым годом это становилось все затруднительнее и все же в этом году... его тело словно горело в огне, дыхание практически сбилось и он чуть не упал на колени.

Но он чувствовал себя таким живым.

Рука на спине поддержала его, прежде чем он успел упасть.

“Ты в порядке, отец?” - спросил мужской голос.

Было все еще странно слышать эти слова из уст Джина. Они еще не были семьей, но… его глаза были полны искреннего беспокойства. Рука Джина мягко прижималась к его спине и ему казалось, что сам мир поддерживает его измученное тело.

Его дыхание выровнялось, а дрожащие ноги успокоились.

Как раз вовремя, так как его сын столкнулся с ним. Если бы там не было руки Джина, его бы отбросило на спину.

Его сын широко улыбнулся ему.

“Я сделал это!” - снова воскликнул он, несмотря на мешки под глазами.

Его рука легла на голову сына.

“Я горжусь тобой", - прохрипел он, его горло ужасно пересохло. Его ноги снова задрожали. “Джин... помоги мне сесть”.

Мужчина кивнул в ответ на его просьбу. Краем глаза он увидел, как братья Рен помогают Брату Че. В этом году у бедняги не было собственной семьи.

Джин помогал ему идти, его рука была твердо уперта в спину. Это было легкое прикосновение, такое легкое, что ему показалось, будто он идет самостоятельно. В прошлом году его пришлось нести на руках. Его сопроводили в святилище, где он осторожно присел. Его дочь принесла воду и помогла ему напиться, когда у него слишком сильно дрожали руки.

Он смотрел на мир, на солнце, пробуждающееся ото сна. Его младший сын сидел у него на коленях, наконец-то заснув. Его дочь поддерживала его с одной стороны, а его будущий сын - с другой.

Дрожь прекратилась. Он удовлетворенно закрыл глаза и успокоил дыхание.