Это был третий день отъезда его Великого Мастера.

Би Ди сидел на Великих Столпах Фе Рамы в свете восходящего солнца с закрытыми глазами. Он размышлял о состоянии Великой Фе Рамы и урожае.

Он внимательно изучил энергию земли и убедился, что она не убавилась. Это было трудной задачей – настроить все свое восприятие, рассеяться и непрерывно преображаться подобно ей, но он нащупал ее благодаря знаниям и усердию, ибо Земля и его Великий Мастер были практически одним целым.

Она была оживленной и здоровой, хотя казалось, что она готовится к чему-то. Как и Великий Мастер, была ли земля достаточно готовой к "зиме"? Ее приготовления были тонкими, и он не мог постичь ее течений, но все равно наблюдал за ней в поисках закономерностей.

Земля переменилась и узнала его. Почувствовав, что она нацелилась на него, он склонил голову и расстался с частью своей ци, принеся ее в жертву. Он не мог накормить ее так, как это делал его мастер, но надеялся, что небольшая часть его силы будет хорошо принята.

Земля приняла подношение и поглотила его. Чувство, что за ним следят, исчезло.

"Мы отдаем земле, а земля возвращает". Как всегда, глубокая мудрость его Великого Мастера была несравненной. Он благоговейно трепетал каждый раз, когда задумывался об этом. Великий Мастер часто приносил жертвы земле. Все изводы его труда были тщательно описаны, и то, что могло быть возвращено на Землю, возвращалось.

Он посмотрел туда, где были погребены кости нескольких нарушителей, и обнаружил там траву более высокого качества, чем вокруг. Она была богата силой Земли. Травой питались насекомыми. Насекомыми питались его сородичи и погребенные. А трава, в свою очередь, питалась их костями.

Это был цикл. Весь мир полон ими. Фазы луны, ночи и дня. Такие вещи необходимы. И хотя он не был свидетелем этого, он глубоко понимал, что когда эта "зима" закончится, начнется новый цикл, возвращающий ко времени его рождения, с более холодным воздухом, а на деревьях будут только цветы и бутоны.

Всё приходило и уходило.

Таков порядок в мире.

Он чувствовал изменения внутри своей груди. Он глубоко вдохнул воздух Земли, ликуя от этого. Гордость нарастала от осознания глубокой мудрости его Мастера.

Он поднялся со своего места и приступил к исполнению своих обязанностей. Наблюдая за своим Лордом, он знал, что нужно делать. Птенцы, его сыновья и дочери, должны быть накормлены от щедрости его Великого Мастера. Есть надежда, это сделает их сильными, если будут потреблять рис, а также посягателей на Небесные травы. Пол был подметен. Складские помещения осмотрены. Он не знал, зачем проверял хранилище риса, но предполагал, что нарушители попытаются украсть и его у Великого Мастера.

В конце концов, он приступил к самой неприятной части своих обязанностей. Но Великий Мастер оставил его как Мастера на это время, а он старается никогда не разочаровывать своего Лорда.

Чун Ке и Пе Па требовали указаний. Они были глупыми зверями, которые испытывали его терпение, не понимая своего места в иерархии. Его Великий Мастер был к ним нежен, но ему подобные милости были не свойственны, особенно когда у них хватало наглости осквернить его оперение грязью. Он чуть не убил их обоих на месте, но такие акты ярости были неуместны.

Его Великий Мастер мало заботился о том, грязный он или нет, поэтому он старался чувствовать то же самое.

Вместо этого он просто свалил их обоих взмахом крыльев. Теперь они были более уважительны, но все равно стремились испытать его.

Он открыл для них ворота и они вышли на улицу, глядя на него своими уродливыми глазами-бусинами. Он прыгнул на спину Чун Ке, пока они бродили по лесу, где они изучали рылом грязь, поедая корни и клубни. После того, как наедались, были возвращены в загон.

В это время он, как правило, пытался еще раз передать свою сущность посевам, но их было мало, разве что Небесные травы.

Вместо этого он сел на Великие столбы и погрузился в созерцание.

Именно тогда он это почувствовал.

Он почувствовал проблески незваных гостей. Сначала он предположил, что те боятся его силы, но теперь чувствовал толпу.

Он забил тревогу, его женщины побежали обратно в курятники. Однако он бросился навстречу нарушителям.

Через холмы, через реки и через деревья – он двигался без колебаний, пока не увидел их. Их было много, всего около двадцати. Большинство из них были мелочами, даже меньшими, чем он сам, с безволосыми хвостами и глазами-бусинами.

Он почувствовал, как его гнев начинает бушевать. Эти нарушители осмелились не только вторгнуться во владения его Великого Мастера, но и набрались смелости собрать толпу?

Он впился взглядом в овраг леса. Он прогонит их либо же убьет за это оскорбление!

Он приземлился на поляне и объявил о своем присутствии, его могучий крик заставил мелких убежать в страхе и ужасе. Он подошел к ним, его походка была непоколебимой. Его клинки лунного света образовались на его шпорах.

- Мир-мир, защитник-страж. – услышал он скрипучий голос, и из леса котла появился еще один. Это был более крупный из нарушителей, такой же большой, как и он, ходил на двух ногах и горбился, заламывая руки. – Мы умоляем вас, оставьте свои клинки.

Он поклонился и хныкал в молитве к нему, и Би Ди позволил своим лезвиям рассеяться, властно глядя на них. Нарушителб воспринял это как знак продолжить.

- Этот Чоу Цзи и его клан-семья - всего лишь скромные-жалкие беженцы. Мы чувствуем великую-могущественную силу этого места и пришли просить-пресмыкатся ее хозяина дать нам отдых! Мы голодны и умираем, могущественный страж-покровитель, сжальтесь над нами!

При этом черный мех бросился к его ногам на землю. Остальные съежились перед ним, некоторые зализывали раны.

Би Ди почувствовал, как его гнев улетучивается. Они действительно были жалкими. Может быть, это просто заблудшие гости, а не истинные нарушители?

Би Ди принял решение. Гостям должно было быть оказано гостеприимство.

Он, насколько это было возможно, царственно уважил их, опустив голову в приветствии.

Черные меха ликовали, и он повел их, чтобы они отдохнули от стихии и дать пищу голодающим.

///////////

- Это даже не половина? – недоверчиво спросил Гон Сянь.

- Да, старейшина Гон. Итого было 83 мешка. - подтвердил Юн Рен.

- Поразительно. А его нрав?

- Брат Джин - это брат Джин. Он такой, каким был. - Юн Рен звучал слегка укоризненно. - Он строит для вашей дочери такой же большой дом, как ваш, и влюблен в нее, как и она в него. Он без ограничений позволил нам быть в своем доме и кормил нас со своего стола до тех пор, пока мы не насытились.

Яо Че кряхтел рядом с ним, бык-человек скрещивал руки и хмурился:

- Добродетель парня очевидна, брат Сянь. Он не пощадил ни одного похотливого взгляда, брошенного на мой цветок Мейхуа, и даже сейчас обещает сопровождать ее в целости и сохранности к ее предназначению. Я больше не хочу слышать никаких сомнений о нем.

Сянь нахмурился.

- Мне стыдно сомневаться в таком человеке, это правда, но отец всегда беспокоится. Припоминаю, как ты угрожал Тингфенгу топором, брат Че. – покачал он головой, а Яо Че смутился. - Тем не менее, сегодня погожий день. Вижу, твоя быстрая экскурсия сделала тебя и твоего брата богатыми, Юн Рэн.

При этом тот мягко улыбнулся:

- Брат Джин настоял на том, чтобы мы все взяли часть урожая в знак благодарности. Мы пытались ему отказать, но он настоял. Для меня большая честь называть его братом и иметь его дружбу.

Наконец, Г Сянь кивнул головой:

- Это решает вопрос. Извини, но пришлось тебя порасспрашивать, Юн Рен. А теперь уходи, и не треплись языком. Он брат Джин. Пусть ни одна дверь в этом Гон Яову не будет для него закрыта.

Гон Сянь вздохнул, когда Сун Юн Рен и Яо Че покинули его дом. Он подошел к окну и посмотрел на поляну, где трудился Джин Ру, помогая им с последними приготовлениями к отъезду Мейхуа в Вердант Хилл.

Его дочь, похожая на мать, с улыбкой принесла ему воды и они стали, чтобы поговорить и посмеяться.

Его Мейлин выглядела такой счастливой. Он тоже улыбнулся радости своей драгоценной дочери. Хорошая, продуктивная ферма и хороший, продуктивный человек.

Последние его сомнения развеялись.

- Ах, любовь моя, хотел бы я, чтобы ты их увидела. – пробормотал он с тоской.