Меня снова допрашивали. Один из ментов сидел за столом напротив меня, в тесноватой каморке с зарешеченными окнами. Второй навис сзади. Его дутая куртка скрипела, когда он менял позу. Несколько раз он отходил, со всей дури хлопая дверью на прощанье.

Я хотел убить его как-нибудь жестоко.

Рассказал, что знаю. Аня позвонила мне. Я приехал к ней. Увидел ее всю в крови. Дождался скорую.

The end of story.

Моя версия событий, все-таки, не клеилась. Дежурная в больнице утверждала, что у звонившего был женский голос. Портило мое положение также и то, что перед нападением, после минутного звонка, с моей стороны последовало около дюжины звонков, на которые Аня не ответила.

Я все равно решил не рассказывать об Алисе.

Не то, чтобы я намеренно хотел утаить эту подробность, просто—

Светящиеся символы из санскрита, серьезно?

Я сам не понимал, что видел.

Ну и, конечно, вишенка на торте—

— …проходите лечение в психиатрической клинике…

О, да, я же не понимаю, к чему вы клоните, дяденька. Раз я числюсь в психушке, то кроме меня, подозреваемых быть не может.

Могу вас поздравить — дело раскрыто.

Я понимал, что если бы им нужно было бы меня закрыть, то как бы ни была убедительна моя история, никто бы и слушать не стал. Все закончилось тем, что я поставил закорючку в подписке о невыезде.

Ситуация складывалась интересным образом.

Главный свидетель остался в живых.

Никогда не думал, что буду покидать отделение полиции с ощущением сильного раздражения, а не ссыкливого страха.

Как бы я кубики логической цепи не складывал, пирамидка каждый раз разваливалась. Если Алиса напала на Аню, зачем было вызывать скорую и заниматься шаманизмом? Можно предположить, что я спалил ее на месте преступления, и поэтому она прикинулась спасителем. Тоже странно, если она так холодна и жестока, то не проще ли было—

Также убить меня?

Еще одной неувязкой было то, что после заклинания, произнесенного над бездыханным телом Ани, та ненадолго очнулась.

Логика—Логика—Логика.

Если рассуждать логически, то умнее всего было бы дождаться момента, когда Аня выйдет из комы с ответами на неразрешимые вопросы.

Так я и думал поступить, но дело в том, что…

Эта больная дура… точно издевается надо мной.

В тот вечер передо мной встал выбор: остаться с Аней или последовать за Алисой, чтобы добиться ответов на свои вопросы. Я остался с Аней, а Алиса — знала, что я так поступлю. Она читает меня, как… Нет, не как книгу, а именно, что как инструкцию по применению.

Честно, мне уже маловажно было то, является ли она поехавшим маньяком.

Мы уже несколько раз сыграли в карты, и каждый раз я оставался в дураках.

Мне хотелось поставить точку в этом безумном противостоянии.

Мне хотелось вскрыть ее суть, чтобы—

Избавиться от всех сомнений.

***

Аню положили в реанимацию главной городской больницы. К ней не пускали. Мы проводили время в ожидании, в удушающих коридорах, иногда спускаясь к боковому входу.

— Дай, пожалуйста… сигарету.

Я вытащил сигарету из пачки и протянул Игруле. Слеза с ее щеки упала на бумажный фильтр. Она хотела было заговорить, но мимо проехал трамвай. Шум его колес, отбивающий воинственный марш на железных рельсах, затмил все звуки.

Хорошо, что Игруля меня совсем не подозревает. Впрочем, как и большинство. Не зря я мимикрировал под общество все эти долгие годы. Трамвай с нами окончательно попрощался.

— Она… они ничего не говорят… Я даже не знаю, все ли будет с ней…

Я аккуратно положил руку на ее плечо, после чего тактично приобнял. Мне было неприятно. Не по той причине, что Игруля неприятна. Скорее, я чувствовал неуютность от этой наигранной дружеской близости. У меня не получалось выудить из души чувства сострадания и понимания. Мне не хотелось отчетливо осознавать истину этого уравнения. Я ничего не чувствовал. Кажется, во мне недоставало человечности. Игруля заслуживала лучшего друга, чем я. Этим другом была Аня, и сейчас—

— …я не знаю… выживет ли она.

***

Нахождение в душной больничной кишке навевало на меня нестерпимую скуку. Так и хотелось, чтобы произошло нечто неожиданное, вроде нападения инопланетян на землю с последующим уничтожением всего живого.

Или же, например, спящая красавица нежданно-негаданно откроет глаза, станет тяжело дышать и озираться по сторонам. Медсестра, что по совершенной случайности окажется тогда в палате, тотчас побежит звать дежурного врача. Он обязательно пробежит мимо нас с Игрулей. Мы же, потерявшие бдительность, растерянно посмотрим ему вслед. Игруля побежит за ним первой, а я несколько замешкаюсь в попытках приспособить куда-нибудь пластиковый стаканчик с кофе и, наверное, протяну его сидевшему рядом с нами старику. Как только Игруля окажется в палате, то тотчас закричит что-то вроде: “Очнулась!”, подбежит к Ане и крепко обнимет. Медсестра же примется ее отдирать от пострадавшей, чтобы та не пострадала еще больше, и на фоне этой мелодраматичной сцены с элементами комедии побегут вырвиглазные титры.

Ничего подобного не произошло.

Ближе к вечеру у меня появилась возможность уйти и—

Я был этому обстоятельству чрезмерно рад.

***

Солнце кровило на небесном полотне.

Чтобы клубок загадки начал распутываться, мне необходимо застать Алису врасплох. По этой причине в тот же день, вечером, я вышел из дома и направился в сторону психиатрической клиники.

Когда добрался, небо совсем помрачнело, готовясь ко сну. Впервые я серьезно задумался над тем, как Алиса сбегает из этой тюрьмы. Я обошел клинику со всех сторон и обнаружил, что на всех окнах стояли решетки. Мною вспомнилась сцена из сериала “Закрытая школа”. Сценаристы решили не заморачиваться. Героиня сбегает из психушки через окно при помощи сюжетной дыры: на окне вовсе не было никаких решеток.

Только вот, мы не сериале. Каким волшебным образом Алиса сбегает из этого карцера? Тоже заклинания на санскрите?

Сложно отыскать ответ на уравнение, где слишком много неизвестных. Может показаться, что мне нет необходимости знать способ побега. Мне нужно только ее изловить. Клиника большая. Если я буду ожидать ее в предполагаемой точке А, то есть вероятность того, что Алиса покинет клинику через предполагаемую точку Б, и мы разминемся.

Знание способа побега решает эту проблему.

Она может это делать, как главный герой Побега из Шоушенка. Где здесь ближайшие канализационные трубы? Может, она сбегает по воздуху, при помощи парашюта? Звучит бредово, как и все, что происходит со мной последние дни. Может, она доппельгангер, который способен менять собственное обличие? В таком случае, ее поимка становится почти невозможной.

Я пришел к выводу, что наибольшая вероятность встретить ее, если я буду наблюдать за тем, что происходит в корпусе стационарного лечения. Нельзя исключать тривиальной вероятности, что она попросту нашла способ открывать решетку на окне, подговорив санитара.

Я впустую просидел до утра, но до полного отчаяния еще было далеко. Моя тактика была до удивительности проста, но эффективна, как швейцарские часы, хоть и требовала времени. Если я буду занимать разные позиции каждую ночь, то в какой-то момент выслежу Алису. У меня все жизнь впереди—

Ты никуда от меня не денешься.

Несколько дней я занимал разные позиции, но каждый раз — мимо. Решил немного изменить тактику. Купив о охотничьем магазине бинокль, я решил попробовать наблюдать издалека. Всю ночь я шарахался вокруг клиники так, чтобы с большого расстояния видеть здание, как на ладони.

Все в молоко. Единственным моим козырем оставалось то, что она не подозревает о слежке, надеюсь. Значит, не будет пытаться намеренно от меня скрыться. Мне неминуемо должно было повезти.

Мой новый образ жизни не мог не отразиться на моем самочувствии. Человек должен спать по ночам, потому что только в это время выделяется мелатонин. Дневной сон не позволял мне полноценно восстановиться.

В очередное дежурство у клиники я проводил часы в ожидании неизвестного, а потом—

Услышал наглый грохот.

Я не сразу догадался о том, что позволил себе заснуть. Поднявшись с земли, я на цыпочках двинулся вдоль стены навстречу шуму.

Заглянув за угол, я увидел Алису, которая стояла у парадного крыльца клиники. Она со всей дури пнула входную дверь, и та с грохотом захлопнулась.

От шума мне стало дурно.

Я сразу же вспомнил того мента, у которого была дурная привычка хлопать дверью.

Алиса встала на носочки, и вынув руки, сложенные в замок, расслабленно потянулась. Затем она достала сигарету из пачки и меланхолично закурила. Закончив, она вприпрыжку спустилась с крыльца и поскакала прочь из клиники.

Можно предположить, что издевательства надо мной только начинаются.

***

Я старался преследовать ее так, чтобы не выдать своего присутствия. Я буду выжидать момента, когда она откроет свою истинную натуру.

Тогда исчезнут все мои сомнения.

Алиса привела меня на остановку. Окна одинокого трамвая горели словно керосиновая лампа в сумрачной мгле. Алиса молниеносно запрыгнула в первый вагон.

Еще немного, и я бы ее упустил. Мне пришлось ускориться, чтобы забежать в последние двери второго вагона перед тем, как они сошлись воедино.

Трамвай тронулся. Сначала я схватился за поручень, чтобы удержать равновесие, а затем занял свободное место в самом конце и пригнулся, спрятав голову в капюшоне. Краем глаза я наблюдал за тем, что происходит в первом вагоне. Алиса ехала стоя, наблюдая за панорамой провинциального города за мутным окном. Кажется, она меня не заметила.

Я свыкся с тем, что когда открывались двери трамвая на очередной остановке, Алиса игнорировала приглашение выйти. Молча наблюдал за тем, как Алиса уходит прочь, семеня по бульварной плитке—

В первом вагоне совершенно пусто.

Я растерянно посмотрел на открытые двери, и только в последний момент успел выскочить на тротуар.

Даже в самом центре города ночью было немноголюдно, поэтому преследование давалось мне с трудом. Алисе стоило только осмотреться по сторонам, чтобы обнаружить мое присутствие. Моя конспирация держалась на психологическом факторе. Наверное, она, в самом деле, ничего не подозревает.

Надо признать, я был заинтригован.

Девчонка, которая сбегает из дурки, предположительно нападает на людей, возможно, убивает их, а также выкидывает магические финты.

Куда она держит путь?

Вычурное дореволюционное купеческое здание, выкрашенное белой краской. Кинопостеры светились в нежном сумраке, словно ангельские нимбы. Немного повременил с тем, чтобы последовать вслед за Алисой внутрь.

В холле не было никого, кроме меня и кассира.

— На какой сеанс пошла девушка с зелеными волосами?

Кассир окинул меня безжизненным взглядом.

— Сейчас только один сеанс… Пойдете?

Пойду. Я зашел в кинозал в тот момент, когда выключился свет и появились первые кадры. Алиса сидела в первом ряду. Я же поспешил сразу скрыться в окопе заднего ряда.

Пока мелькали кинокадры, я смотрел собственный статичный фильм, свою историю о макушке зеленых волос, и не сразу распознал, что пришел на сеанс старого нуарного детектива.

“Я знаю, что это ты убила…” сказал детектив Дэвид Блейм.

“Ты не знаешь… Потому и бегаешь за мной” отвечала ему Маргарет.

Почему я совсем не удивлен тому, что снова остался в дураках в этой нездоровой игре?

Последняя сцена. Убийца не найдет. Не дожидаясь титров, Алиса встала со своего сидения и направилась к запасному выходу.

Мы молча шли по пустынной улице. Дистанцию я уже особо не соблюдал. Все ждал, когда она обернется и окликнет меня с ухмылкой на лице, но нет—

Она продолжала игру.

Внутри меня паразитировало дурное предчувствие, и не зря.

Алиса привела меня к городской больнице.

Мне нужно ее остановить, но я молча продолжал идти, не пытаясь предотвратить неизбежное.

Алиса подошла к железной ограде и словно кошка, запрыгнула на перекладину забора, удерживая равновесие на корточках, после чего спрыгнула вниз и направилась к главному входу в больницу.

Когда я подбежал к забору, Алиса уже скрылась в здании.

Высокий забор с вертикальными железными прутьями. Изо всех сил я подпрыгнул, чтобы ухватиться за верхнюю перекладину, после чего с трудом подтянул себя, захватив верхнюю планку подмышкой. Мои ноги болтались в невесомости. Казалось, что еще немного, и я упаду вниз. Раскачав свое туловище, я смог закинуть ступню так, чтобы носком кроссовка уцепиться за верхнюю планку. Теперь я горизонтально висел на заборе. Я постепенно перебрасывал свое тело на ту сторону, как мешок с цементом. Мешком я и полетел на землю, отбив себе бок. С трудом поднявшись, я выдохнул и побежал к главному входу.

Оказавшись внутри больницы, я удивился всепоглощающему холоду. Было темно, но изредка моргали люминесцентные лампы на потолке. Свет, который они выплевывали во мрак, моментально растворялся без остатка. Охранник на регистрационной стойке был без сознания. Казалось, что он спит, положив голову на стол. Пройдя по коридору, я увидел медсестру, что неподвижно стояла в проходе, склонив голову. Подойдя ближе, я посмотрел ей в лицо и не заметил в нем ничего человеческого, словно все ее естество застыло в моменте. Над ее головой висела табличка, что указывала путь к реанимационному отделению.

Я миновал знакомые коридоры, пока не заметил темно-синее свечение впереди. Оно исходило из приоткрытой—

Знакомой мне двери.

Увиденное мной не поддавалось логическому объяснению. Алиса стояла напротив койки и с интересом наблюдала за тем, как тело Ани парило в воздухе. Это не выглядело, как левитация пера, скорее, ее тело было сковано в янтаре. Ее туловище было выгнуто к небу, а конечности раскинуты в пространстве, связанные трубками от капельниц. Бессознательное лицо было сковано телесными страданиями. Туман, что опоясывал ее в воздухе, блестел в свете проявившейся луны.

Я достал из своего рюкзака кухонный нож, готовый нанести удар, но—

Опустил руку.

Алиса повернулась ко мне и сказала спокойным голосом:

— Твоя подружка долго не протянет.