— Не правда ли, цветы прелестны? Их привезли из оранжереи.

— Я тоже бываю там каждое утро. Сейчас это единственное место, где можно увидеть цветы.

— И правда. Уже зима. Как было бы хорошо, если бы весна и лето длились круглый год. Тогда можно было бы чаще любоваться этой красотой.

Лорелия тихо вздохнула, и на губах появилась мягкая улыбка. Взгляд девушки стал чуть рассеянным, словно ускользающим вдаль.

— Я люблю цветы.

Услышав это застенчивое признание, Холтман невольно отметил про себя: в этой девочке что-то определённо изменилось.

Лёгкий румянец, оживлённое лицо, бесконечная речь. И вдруг — взгляд, уходящий куда-то вдаль, будто теряющийся в мыслях. Лицо, сосредоточенное лишь на одном.

«Вот оно что…»

— Значит, любите цветы.

Такое выражение бывает у юных людей, охваченных страстью.

— Почему вы считаете, что любите их?

Старик задал вопрос, и Лорелия взглянула на него, словно отвечая встречным вопросом. В зелёных глазах мелькнула наивная растерянность. Мягкий взгляд на мгновение дрогнул.

— Потому что дорожу ими.

— Что значит дорожить?

— Это значит — радоваться. Когда я смотрю на цветы, мне становится хорошо. Хочется снова и снова видеть их, вдыхать их аромат, прикасаться к ним. Поэтому я всегда держу их рядом. Чтобы можно было любоваться ими столько, сколько захочется.

— …

— Желание быть как можно ближе… разве это не есть любовь?

Лорелия, казалось, сама увлеклась собственным объяснением. В её глазах вспыхнул жар, который Холтман за свои восемьдесят шесть лет видел несчётное число раз. То было сияние жизни, пыл, озаряющий лица, охваченные сильным чувством.

— А что насчёт этих цветов?

— Этих цветов?

— О чём вы думали, когда срезали их?

— Я… подумала, что стоит поставить их в красивую вазу и отнести к себе в комнату.

— Вы ведь знаете, что, если срезать стебель, цветок быстро увянет?

— Знаю…

— И вы также знаете, что, оставив их нетронутыми, можно дольше видеть их цветение и дождаться плодов.

— Знаю и это.

— И всё же вы говорите, что любите цветы?

Лорелия умолкла. Взгляд опустился, на лице появилось лёгкое недоумение, словно она пыталась что-то осмыслить.

Холтман не торопил с ответом. Лишь выждав, он осторожно заговорил — так, чтобы слова прозвучали разумно и достигли сердца.

— Желание беречь что-либо и держать при себе не всегда есть любовь.

— …

— Чаще это всего лишь желание обладать.

— …

— В этом и состоит разница между тем, кто срывает цветок, чтобы держать его рядом, и тем, кто приходит к нему сам.

Холтман служил богам в храме. На нём также лежала обязанность наставлять младшую дочь своего щедрого покровителя. Даром прозревать судьбы он не обладал, но располагал опытом и уроками, дарованными временем.

— Желание меняет другого, тогда как любовь меняет самого человека. Желание подчиняет, любовь принимает. Желание мимолётно, любовь же остаётся.

Холтман знал, какие жестокие испытания могут выпасть на долю тех, кто рождён в знатном роду. Как легко рушатся даже самые крепкие замки. Детям знати редко дано самим выбирать свою судьбу.

Особенно это касается дочерей, чья жизнь пугающе зависит от чужой воли.

— Лорелия. Не путайте одно с другим.

Холтман желал помочь младшей дочери своего покровителя. Старик хотел, чтобы это прекрасное дитя с чистой душой жило спокойно. Неокрепшая страсть юности нередко меняет ход жизни. А для некоторых даже малейшее отклонение от предначертанного пути может обернуться весьма опасными последствиями.

— Это может показаться простым, но на деле это крайне трудно.

Старый священник на этом завершил наставление. Он не рассчитывал, что сидящая напротив девушка в полной мере постигла сказанное. Однако если этот разговор всё же отложится в памяти и заставит хотя бы немного насторожиться по отношению к собственным чувствам, уже за одно это стоило бы вознести благодарственную молитву богам.

***

Обдумывая ответ, Лорелия долго не могла приступить к письму. Даже простые слова — радость от неожиданного послания и удивление столь необычным посыльным — пришлось переписать трижды. О воронах, которых иногда обучают доставлять письма, ей было известно. Но орёл? Да ещё и грозный беркут.

Поскольку птица производила столь сильное впечатление, письмо почти целиком оказалось посвящено ей. О том, как орёл с острыми когтями вёл себя кротко, словно голубь. О том, как поразительно, что один вестник способен преодолевать путь туда и обратно между двумя местами. О том, что птица не улетает, будто ожидает ответа. И более всего — о том, как удивительно, что она безошибочно отыскала замок Мендель.

— Мисс. Ваша матушка желает видеть вас на минуту.

Служанка Мэрилин явилась как раз тогда, когда письмо было почти закончено.

Вздрогнув, Лорелия поспешно спрятала лист под книгу. Лишь надёжно укрыв его, словно написала нечто постыдное, она неуверенно поднялась. Замок в сумерках наполнялся запахами готовящегося ужина, и, несмотря на зажжённые в разных залах камины, в воздухе всё ещё ощущалась лёгкая прохлада.

В спальне госпожи тоже пылали дрова в камине. Лорелия попыталась вспомнить, когда в последний раз её звали сюда. Это было тогда, когда её вновь застали за верховой ездой по территории замка. И тогда Мэрилин позвала дочь, чтобы отчитать, но лицо не было столь суровым.

— Если будешь вести себя как мальчишка, кто же захочет взять тебя в жёны? — тогда в её голосе даже звучала лёгкая усмешка.

Теперь же лицо Мэрилин было серьёзным.

— Лорд Трисена прислал тебе письмо?

Причина оказалась именно той, что и ожидалась. Столь странное событие — письмо, доставленное орлом, — не могло не разойтись по замку. Тем более что послание было адресовано дочери Хэйес и отправлено столь обсуждаемым лордом Юга.

— Это всего лишь письмо с вопросом, как у меня дела. Благополучно ли я добралась.

— Он не написал, что уже получил письмо с благодарностью, которое отправил твой отец?

— Я ведь тоже была там гостьей…

— Посылать личное письмо незамужней девушке… грубый человек.

Мэрилин нарочно говорила строго. Взгляд был обращён к дочери, стоявшей с опущенными глазами и сжатыми губами. Услышав о письме из Трисена, Мэрилин долго колебалась. Но сколько бы ни длились раздумья, путь оставался лишь один.

— Не предавайся пустым мечтам, Лорелия.

Иного выхода не было.

— Лорд Фербранте должен вступить в брак с принцессой.

В этот миг Лорелия не смогла скрыть чувств. Удивление, разочарование и даже лёгкая усмешка над самой собой — «я так и знала» — всё это Мэрилин ясно увидела. Сердце болезненно сжалось, но избежать этого было невозможно. Чья в том вина — или нет ничьей — не имело значения.

— Принцесса Аннет сама желает этого. Её Величество королева также поддерживает этот союз. При дворе Кингсбурга об этом знают все, кому следует знать. Говорят, лорд Трисена станет зятем королевского дома.

Мэрилин на мгновение умолкла, затем продолжила уже мягче:

— Скажу прямо, Лорел. Брак для знати — это политика. Выходят замуж не за того, кого любят; любовь должна прийти к тому, за кого выходят. Ты уже взрослая, и, полагаю, это тебе известно.

Разумеется, известно. Лорелия не могла этого не понимать.

Все браки в семье складывались именно так. Мэрилин происходила из великого рода Центральных земель, а Кэтрин была принцессой. Супруга Ледерхарта, Эмма, была дочерью вассального дворянина, служившего её отцу, а старшая сестра Эления вышла замуж в Виндбург и родила наследника Севера.

Младшая, Лорелия, должна была стать супругой принца. Лорелия не была столь наивна, чтобы не ощущать витавшую вокруг атмосферу.

— Оставь это. Он тебе не пара.

Лорелия не ответила. Лишь молча смотрела вниз, на кончики своих туфель, с угрюмым выражением лица. Наблюдая за этим, Мэрилин сдержала вздох.

Младшая дочь всё ещё оставалась юной и наивной, но была добрым ребёнком. Пусть иногда и вела себя по-мальчишески, стремясь скакать верхом, границы дозволенного Лорелия не переступала. Ребёнок, готовый поступиться собой ради спокойствия других. Ребёнок, который всегда старается понять и принять окружающих.

Значит, и на этот раз Лорелия поймёт. Принц Альбер был человеком искренним и добрым — из него выйдет достойный супруг. Если же отбросить всё прочее, с точки зрения матери Мэрилин не испытывала расположения к лорду Трисена.

То, что кажется слишком совершенным, неизбежно таит в себе яд — будь то блеск или богатство.

— Как насчёт того, чтобы пригласить принца Альбера на твой день рождения на следующей неделе? Думаю, он будет ещё более рад, если приглашение будет исходить тебя самой.

Говоря это мягким, уговаривающим тоном, Мэрилин заметила, как Лорелия подняла взгляд. Мать ответила тем же. Зелёные глаза — точь-в-точь как у супруга. Волосы — цвета лисьего меха. Дочь, которую называли самой прекрасной среди ныне живущих.

— Хорошая мысль, матушка. Я так и поступлю.

Лорелия послушно ответила и улыбнулась. Мэрилин ответила той же улыбкой. Хотелось ещё немного удержать младшую дочь рядом, пока та так юна, но откладывать больше было нельзя.

На следующей неделе Лорелии исполнится двадцать. Ради безопасности дочери следовало поспешить с браком с принцем.

***

Лорд Трисена,

Благодарю вас за любезное письмо. Благодаря вашей заботе моя семья и я благополучно вернулись.

Меня поразило, что вы используете орла в качестве вестника. Голуби и вороны не способны преодолевать путь туда и обратно между двумя местами — значит ли это, что орёл превосходит их разумом? На Юге, поистине, множество удивительных вещей.

В Центральных землях уже наступает зима. Вскоре выпадет первый снег. Поскольку вам предстоит вступить в брак с принцессой, вероятно, вы скоро увидите снег, милорд, когда прибудете в Кингсбург. Снежный пейзаж в саду королевского дворца поистине прекрасен. Он непременно произведёт на вас впечатление.

Я никогда не забуду время, проведённое в особняке Трисен. Доброту, оказанную мне, я сохраню в памяти. Да пребудет с вами покровительство богов.

Из замка Мендель,

Лорелия Хэйес.