6

В дороге Мая шла позади Новмира и следила за ним почти также, как любящий родитель смотрит за своим ребенком, пропуская его идти впереди себя. Со стороны могло бы показаться, что юноша ведёт за собой служанку, но на самом деле это Мая была его проводницей, подталкивающей к движению вперёд. Но все же снаружи она не теряла образа служанки и шла за господином той же походкой, к которой привыкла за годы работы на семью Потерь. Ее руки были все так же почтительно сложены спереди снизу, но теперь Мая с любовью сжимала в них серебряную колбочку, приятно греющую руки и из-за находящейся в ней сжиженной огненной маны, и из-за человека, от которого женщина получила этот сувенир. Ее лицо красила ласковая улыбка, а щеки, первое время после выхода со стрельбища, были укутаны едва ли заметным румянцем. Всю дорогу до поместья Потерь Мая напоминала молодую счастливую девушку. Ее морщинки будто бы совсем-совсем исчезли, а с глаз спала тень серого бархата, появляющаяся у людей с продолжительной ежедневной рутиной и тяжелой жизнью. Теперь, если приглядеться, в глазах Маи можно было заметить маленькие огоньки, то и дело пробегающие и исчезающие в глубине зрачков. Было это обычным отражением света или же искорками души, пробившимися через прямой путь от нее наружу? Кто знает.

Тем временем, тот серый бархат уже не просто отбрасывал тень, а принимался окутывать взгляд Новмира. Явный признак того, что от пути до дома осталось чуть больше чем ничего. Сознание героя почти избавилось от живости мысли, точно консервируя себя до того момента, когда тиски тоски решат хоть немного ослабить хватку. Новмир даже не замечал, что вошел в Светлое, – название поселения – пока Мая не обратилась к нему.

- Я потратила все деньги, которые вам выдал ваш дедушка. Как он и вы приказывали.

- Молодец. – Отрезал Новмир.

- Вы не сочли за грубость то, что я приняла подарок Алексея на свой счет?

- Нет.

Упоминание об этом подарке покоробило юношу. Даже если бы сувенир предназначался для него, то парень бы не взял его. Если ненависть бы вообще не вырвалась прежде осмысленных слов, ведь природа получения подобных запасов энергии вызывала глубокое отторжение у Новмира.

- Нет. – Чуть грубее повторился юноша. – Оставь себе.

- Ваша озлобленность на окружающий мир не доведет ни до чего хорошего. – С заботой в голосе утвердила Мая.

- Снова вы за свое, Мая. – Все тем же тоном ответил Новмир, оборвав диалог.

Его раздражало, когда какой-то, по его мнению, дальний для него человек лез в его личную жизнь. Еще хуже, если незнакомец пытался его воспитывать (что Мая и делала уже на протяжении долгих лет). Он знал то, что она с Верой была в хороших и даже дружеских отношениях, но не мог с искренней теплотой отнестись к человеку, спокойно использующему насильно выкачанную из духов ману. Подобные люди сразу попадали в его список недостойных уважения. А человека, осознающего жестокость подобного отношения к другой расе, Новмир еще не встречал… Да и веру найти такого уже потерял, поэтому остриг всех жителей его страны под одну гребенку. Лишь воспитанность сдерживала юношу от грубого отношения к окружающим.