3

- Все-все, Ан, у меня уже голова кружится…

Девочка выпустила руки друга, остановилась и виновато улыбнулась.

- Это моя вина, не волнуйся. – Юноша плюхнулся в траву, после опершись лбом об руку.

Тут он почувствовал, как что-то прикоснулось к его макушке, и из чего почти сразу по всей голове растеклось успокаивающее ощущение, избавившее пострадавшего от головокружения. «Никак не привыкну к этому».

- Спасибо…

В ответ два легких хлопочка по макушке.

- Я же принес тебе ту книгу. – Опомнился парень и взял лежавший рядом томик. – Которую обещал ещё.

Девочка также плюхнулась в траву и протянула ручки к книге. По ее выражению лица было видно, что она только и ждет возможности развернуть первую страницу.

- Эта чуть сложнее написана чем прошлая. – Он по-доброму улыбнулся. – Зря мы с тобой тебя читать учили что ли?

Казалось, девочка уже особо не вслушивалась в то, что говорит ее собеседник, и поэтому просто возбужденно кивала головой.

- Держи-держи. – Хихикнул юноша.

В книге остались сказки, рассказы и повести для школьников, которые не пестрили особенностями кровожадного фольклора родной для парня страны. Классические работы с названиями на типе: «Как мужик духов стрелял», юноша вырвал из тома специально для неё. И это естественно, ведь он не очень хотел, чтобы Ана читала о том, как ее расу всеобще боятся, истребляют или порабощают ради техно-магического прогресса. Каждое произведение прошло его личную цензуру, и в итоге осталось только несколько крупных работ об обычной жизни обычных людей.

Парень и Ана знали, что последняя сейчас надолго зачитается, поэтому они пошли в то место, где они обычно проводят подобное тихое время. Девочка начала возвращаться в лес, и лютнист направился за ней. Прорываясь сквозь густые лесные заросли и упругие ветки деревьев, юноша, с лютней за спиной и книгой в руке, испытывал явный дискомфорт, в отличии от феи, которая приняла форму светящейся пушинки и умело лавировала через зелень. Когда же они продвинулись на довольно приличное расстояние, лес постепенно начал приобретать все более мистический вид. Во-первых, теперь солнечный свет совершенно не проникал сквозь пышные кроны деревьев, чьи стволы постепенно увеличивались и в ширину, и в высоту при движении наших героев все дальше вглубь. Но даже без солнца все вокруг плавно и не пестро освещалось то зеленым, то голубым цветом, а иногда их приятным градиентом или смешением – бирюзовым. Ана, в виде светлячка, впереди парня плыла равнодушно, не обращая какого-либо внимания на полупрозрачные переливы голубо-зеленой палитры вокруг, а позади неуклюже споткнувшийся об корень человек вертел головой из стороны в сторону, жадно всматриваясь в каждую детальку необычной картины. Затратив на путь примерно час, дуэт вышел на широкую, но со всех сторон плотно огороженную растениями, поляну. Здесь необычное освещение интенсивнее окрашивало все в зелено-синие оттенки. Узенькие, мелкие ручейки еле слышно журчали и протекали через прогалину, уходя куда-то за природную ограду. Редкие глыбы камней иногда пережимали потоки воды, но те послушно разделялись на двое, или большее количество, еще более крохотных ручейков. Если бы юноша был без штанов, то трава бы легонько щекотала место, где ступня аккуратно переходит в голень. Мелкая растительность: опыляемые редкими небольшими бабочками цветочки, вьюны на валунах и еще множество различной зелени - застыла почти неподвижно, качаясь только от редких усилений потоков воздуха и от проходящего мимо человеческого гостя. Ана к этому времени уже приняла человеческую форму, продолжая парить над землей и приближаясь к самой хозяйке поляны – величественной Иве. Ее массивные корни у ствола находились над землей, а после уходили под неё. Ствол Древа местами порос издающим бирюзовый свет мхом, а кроны ласкали глаз зеленоватым сиянием и полусферой опускались к траве.

Юноша снова загляделся на окружающие его мифические красоты и встал как вкопанный на полпути к иве. Из транса его вывела Ана, дергавшая рукав его рубахи. Выражение ее лица так и говорило: «Ну, пойдем уже…». Очнувшийся искренне извинился, и вдвоем они залезли под ивовую крону. Там могло показаться, будто бы ты попал в природную колыбельную, где листва играла роль просвечивающего балдахина. Наши герои сели рядом, опершись спинами об ствол Ивы, после чего Ана попросила у своего друга книгу, к которому в этот момент устало подплыл один махонький светлячок. Он был намного тусклее и меньше чем Ана в подобном состоянии. Подлетевшая пушинка застыла у головы юноши и больше ничего не делала.

- Привет, мой хороший. – Умилённо поздоровался парень.

Шарик света на полсекунды засветился чуть ярче, как бы здороваясь в ответ. После он так же неспешно полетел вверх, к основанию «балдахина», где у самой листвы чуть заметно мерцала пара-тройка таких же, но бессознательных, пушинок. Они маленькими недозревшими плодами крепились к свисающим «слезам» ивы.

Когда светлячок только начинал отплывать, Ана вдруг отогнала его легким движением ладони, будто бы он был для нее надоедливым младшим братом.

- Ну, Ан, снова ты за своё... – Со снисходительным укором сказал юноша.

Девочка лишь отмахнулась и положила руку на лежащую рядом книгу.

- Бери-бери, конечно.

После этого Ана окунулась в чтение. Юноша же сначала долго не мог оторвать взгляд от совсем молодых духов-светлячков под листвой, переливающейся волнами слабого зеленого света, но потом, под впечатлениями от только что и ранее увиденного, взялся за игру на лютне. Он решил продолжить развитие наработок, которые у него вышли при игре у обрыва. Ему удалось передать испытываемое им восхищение, в прямом и переносном смысле, мистической красотой отпечатавшихся в памяти картин. Разум юноши на время освободился от мучавших его мыслей… Волнообразное сияние ивовой кроны и мха на стволе принялось накатывать в такте звучащей музыки. Словно кружась в танце, оно обволакивало шелковой материей точно живое, величественное Древо. Но парень этого не видел, потому что он, как и всегда при игре, закрыл глаза. Также он не замечал и того, что Ана стала покачиваться под ритм мелодии, а шарообразные пушинки-плоды под «балдахином» засветились ярче. Они стали выглядеть более сознательными, а та, которая до этого подлетала к юноше, спустилась к нему на макушку и степенной бабочкой устроилась на волосах. Но когда юноша открыл глаза, вся магия потихоньку исчезла. Его сознание снова наполнилось неприятными воспоминаниями и размышлениями о реалиях, от которых ему хотелось скрыться. Раздражение наполнило его нутро и нашло выплеск (а вместе с тем и источник) в том, на что Ана наткнулась на страницах книги. Она потупила взгляд в попытках разобрать карандашные пометки на полях. Указывая пальчиком на прописные буквы, девочка дергала второй рукой за рукав друга. Юноша наклонился к книге, чтобы изучить пометку, которую, видимо, проглядел ранее. Она относилась к какой-то героине истории.

«Она бы встала на сторону духов(потенц.предатель)»

В этот момент он, за спиной, с силой сжал землю. Пальцы глубоко впились сквозь густую траву во влажную почву, из-за чего из нее кровью просочилось небольшое количество влаги. Парень перевел глаза на лицо Аны и, уняв злость, проговорил:

- Это моя… сестра писала. – Он провел волной пальцем в воздухе. – Прописные буквы, ты их не знаешь.

Вопрос еще стоял в выражении лица девочки.

- Да это просто бессмысленная надпись, не переживай… – Неловкое переглядывание. – Обычная мысль про симпатию к персонажу.

Удовлетворенная ответом, Ана продолжила читать.

Юноша невыносимо боялся того, что девочка узнает всю правду насчет отношения людей к духам в его стране. Во-первых, Ана, его единственное по-настоящему близкое существо, могла, как он думал, сбежать из-за опасений расправы. Во-вторых, она может начать относиться к нему с предупреждением. И в-третьих, на решение парня влияло желание не нарушать этот идеальный, волшебный мирок, в который он так любил возвращаться.