25

На время он закопал нахлынувшее самобичевание, чтобы посвятить себя разговору с дедушкой. В это время они уже вышли из подземных помещений и находились на кухне.

- …а что дальше?

- Нам… Не знаю… – Старик посмотрел в окно, из которого виднелись навевающие воспоминания вишни. – Сбежим…? – Натянуто проговорил он. Словно пытался вырваться из удерживающих его на месте цепей. – Соберу все сбережения: с помощью них мы сможем залечь на дно на некоторое время. И в больших городах много кто за достаточную плату согласится укрыть нас. – Старик помолчал. – Возможно так и сделаем, не знаю…

Новмир кивал, но лишь для виду. Он был потерян, не знал, что делать. Николай точно не был первым подозреваемым. Если не будет доказательств его причастности к этому делу, то – убеждал себя юноша – он относительно легко перенесет будущие разбирательства. Так что Новмир лишь выжидал момента, когда сможет что-нибудь предпринять.

- Дак где же Мая? Куда она пош…? – Николая, когда он с внуком уже был на лестнице, прервал громкий деревянный стук.

- Откройте дверь! Мы по делу беспорядка в городе. – Ещё более громкий удар. – Мы вышибем её, если понадобится!

Николай побелел, дыхание участилось.

- В мой кабинет, тихо. – Подавляя испуг, шепнул Николай. – Иди в тайных проход, ты знаешь, где он. Встретимся на выходе. За меня не бойся: если они не будут меня никуда отпускать отсюда, то откуплюсь. А если… меня долго не будет, то спасайся сам. Деньги в ящичке на обратной стороне того же шкафа.

Без лишних слов Новмир в темпе, но не издавая шума, направился туда, сжимая в руках лютню и тонкий томик в кожаном переплёте. В детстве юноша так и не решился спуститься по деревянной сделанной из палок и веревок лестнице за тем книжным шкафом. Было слишком темно и слишком страшно. Сейчас же Новмир изо всех сил бежал по длинному подземному каменному коридору, который выглядел очень древним, старее самого поместья: кое-где даже порос мхом. Неподалеку от начала туннеля было несколько решёток в стенах. За ними, в углах сырых помещений, скукожились тела в лохмотьях. Новмир не посчитал нужным их освобождать, потому что они будут мешать ему скрыться в будущем… Он в панике быстро перебирал ногами и спотыкался, ему казалось, что стены пытаются сдавить его, и что у коридора нет конца.

В конце него юноша поднялся по ещё одной лестнице и открыл люк, предусмотрительно засыпанный землёй, уже поросшей травой. Беглец оказался достаточно далеко от поместья – рядом с пшеничным полем и завывающей неподалеку рекой. Ночь плотно укрывала землю тьмой, и вдалеке угрожающе и отталкивающе зияли силуэты деревьев – начало одного из окружавших Светлое лесов.

Новмир внутренне оборвал связи со всеми. С Аной, с Маей, с Николаем и Любовью. Чувствовал, что им так будет лучше. Убеждал себя в этом. Ведь он не мог простить себе то, что поломал жизни близких ему людей, а стать балластом на пути итак маловероятного налаживания их дальнейшей судьбы Новмир не мог себе позволить, искал себе оправдания он.

Итак достаточно испортил. Своим существованием я умудрился помешать и дедушке. Вредный бестолковый ребенок, желающий мира на земле, и в итоге создавший хаос. Я жалок и бесполезен. Лучше уж дотягивать свои последние дни где-нибудь в захудалой деревушке. Может я даже умру по дороге от голода или чего-нибудь ещё. В любом случае все станет лишь лучше.

В безустанном беге по пыльной дороге он пытался не думать о том, что к оставленным им людям неумолимо подбирается смерть. Новмир даже не верил в хотя бы малейшую возможность для них её избежать. А сам он к ещё более огромному разочарованию в себе осознал, что боялся лишить себя жизни, что был способен лишь ждать смерти.  Он бежал и бежал прочь, вверх по реке, пока был уже не в состоянии нормально двигаться. Огни поместья и Светлого не были видны за плотным рядом деревьев у дороги. Юноша зашёл глубоко в них, в падении сел у одного из стволов, бросил рядом надрывно взвизгнувшую лютню и дневник, и разрыдался, кусая до крови кожу на пальцах…