24

В угле тёмного помещение сидел, вытянув ноги, словно в гробу, юноша. Его глаза бестолково и бессмысленно отражали те крупицы света, которые каким-то образом протиснулись сквозь тончайшую щель неплотно закрытой двери. Спустя некоторое время после того, как Мая побежала искать спасения, Новмир вдруг ощутил призрачное душевное облегчение. Темно, тихо. Будто по ту сторону мира. Здесь никто не помешает забыться в ожидании смерти по какой-либо причине. Да и я сам больше никому помешать не смогу.

Прошло сколько-то минут. В глубине дома послышался глухой хлопок и такие же шаги. Сначала они резко направились куда-то наверх и затихли. Затем вернулись вниз. Пробежались по разным комнатам, будто бы что-то ища. Через какое-то количество приглушенных стуков дверьми шаги направились в часть дома, где находился спуск в подземные помещения. Наконец, человек оказался за дверью склада, он стоял, словно боясь войти внутрь.

В комнату проник свет, а за ним и напуганный Николай. За мгновение он обвел глазами все помещение – увидел Новмира, из тёмного угла направившего пустой взгляд на вошедшего. Старик молча подошёл к внуку и сел у соседней стенки, не спуская испуганных глаз с юноши. Чуть вздрогнул – холодно. Накинул толстое, брошенное неподалеку, одеяло на Новмира. В этот момент и юноша внезапно почувствовал холод, все это время стоявший в комнате, потому что приятное тепло контрастировало с ним.

- Как только меня стало обгонять подозрительно много повозок, я узнал в чем дело у людей на одной из них. – Николай нервно вздохнул. – Сразу кинулся обратно. – Он снова, уже мягко, посмотрел на внука. – Можно было так сильно не пугаться… – Несколько секунд старик помолчал. – Но где Мая?

Новмир молчал и не собирался распинаться перед этим человеком. Все-таки парень все ещё недолюбливал его, даже несмотря на общее безразличие. Но тепло от одеяла продолжало понемногу отогревать замерзшее нутро.

- Она жива? – С надеждой хоть на какой-то ответ спросил Николай.

Новмир малозаметно кивнул.

- Хорошо.

Несколько минут они молчали, пока старик не наткнулся взглядом на лежащий неподалеку дневник в кожаном переплёте. Его лицо нахмурилось.

- Ты читал его? – В ответ Новмир отрицательно немного покрутил головой.

Молчание.

Николай поднял книжку и быстро перелистал страницы. Напряженный выдох.

- Я ведь боялся сам тебе все рассказывать… – Непонятливый взгляд внука. – …начну не с него. – Кивнул старик на дневник.

Давящая пауза.

- Я знаю, что ты меня ненавидишь. И понимаю тебя, но… Я тогда не мог по-другому. Долгое время не мог, и только в день твоей... травмы я все-таки дошёл до полного осознания.

Новмир нахмурился и отвернул голову в сторону. Старик нервными движениями застучал пальцами по полу.

Он помолчал.

- Все это произошло из-за ситуации с твоими родителями. – Юноша навострил слух, но вида не подавал. Внутренне напрягся так же сильно, как и его дед в этот момент. – Тебе рассказывали о том, что они сбежали – и это правда. Вот только причина совсем не такая, какой бы ты мог её себе представить. – Николай направил влажный взгляд в пустоту, как бы отправляясь умом в мрачное прошлое. Длительная пауза. – Они – беглецы.

Новмир быстро развернулся к собеседнику.

- Они не хотели подвергать тебя и Веру опасности, поэтому решили пересечь границу одни. – Голос старика дрогнул. – Твой отец предупредил меня за день до побега из дома. Я его отговаривал. Был скандал. Я тогда не мог принять предательства Отечества, но ещё больше меня злило то, что они решили бросить вас. Но донести на них я все же не мог и не смог бы. – Челюсть Николая дрогнула. – В глубине души я все-таки надеялся на то, что они смогут стать одними из древесников. – Слова резко оборвались и так же пошли снова. – Но они не пересекли границу – их поймали.

В это время юноша уже во всю слушал. На его лице эмоции страха и удивления то сменяли друг друга, то смешивались в одно целое. Новмир в напряжении чуть наклонился вперёд.

- Ты же знаешь, что делают с беглецами. Их списали… Я отправил кучу писем различным влиятельным людям. – Старик ударил кулаком по каменному полу. – Но ничего не помогло мне их вернуть. А когда я получил сообщение о том, что их выкупили. Было уже поздно. – Николай протяжно, но рвано, вдохнул воздух. – …я даже не смог достать их тела…

Душащая тишина. Новмир ошарашенными глазами уставился на свои подогнутые колени. А в комнату медленно проникало тепло, вытесняя многолетний холод.

- А когда я увидел, что в тебе зреет протестное зерно, то не мог проигнорировать это. Я боялся за тебя. – Николай сжал трясущейся рукой колено внука. – Не хотел, чтобы ты в итоге повторил судьбу своих родителей, и поэтому… решил тебя сломить. Не стал рассказывать ни тебе, ни Вере об этом, чтобы вы не подумали о мести. – Раскаивающимся тоном выговорил старик. – Твоя бабушка была против. Но я не слушал и делал только хуже своими наставлениями и ссорами. И увидев, что ничего не работает, я сначала оставил из всех служащих дома только Маю, потому что был уверен в том, что только она не донесёт никому о твоих протестных настроениях, а после перешёл к списанным. – Молчание. – Мне пришлось сломить и себя, ведь после случая с твоими родителями я и сам разочаровался в крайних мерах Императора. Вот только понял все до конца я слишком поздно… Лишь в последнее время я стал добиваться твоего освобождения от службы. Снова рассылал письма куда только можно. Но ничего не выходило, поэтому я мог лишь продолжать и продолжать все усугублять, пока не пришло к этому. Пока я не разрушил изнутри каждого из нас вместе с нашим домом. И по моей вине над нами нависла опасность... – Новмир положил руку на кисть сотрясающегося от немого рыдания деда.

В глазах юноши читалось искреннее сочувствие. Вот только внутри у Новмира по новой закипала глубокая неприязнь. Но не к старику или кому-либо ещё…