20

Мая не хотела заставлять Алексея ждать, и поэтому спешила, но в то же время она боялась вспотеть, так что бежать себе не позволяла. Когда Мая сбавляла ход, то пыталась разгладить невидимые и видимые складочки на платье и поправляла волосы. Навстречу ей светило налитое смущенным румянцем солнце.

Вот она уже идёт по заполненным улочкам Светлого, быстро бегая взглядом в поисках Алексея. Может быть он тоже припозднился, и сейчас они случайно встретятся? Нужно быть готовой… Но нет, встретились они только у Расшатанного Колеса. Он стоял у стены таверны и, по привычке, как и вчера, выстукивал носком сапога в пол. При встрече парочка крепко обнялась и, ни капельки не думая об опоздании, блестящими глазами заглянули в глубину зрачков друг друга. Лишь после этого они, взявшись под руки, пошли по уютным улочкам, которые были бы не настолько приятными, если бы в этот момент Мая и Алексей прохаживались по ним в отдельности друг от друга. Болтали о разном, и не важно о чем, ведь они чувствовали себя наисчастливейшими людьми на этом фестивале, а может в целой стране.

Чем дальше они шли вглубь Светлого, тем шумнее становилось – уже было сложно спокойно говорить друг с другом, так что островок, чуть поодаль от толпы, с тихой и даже скучноватой музыкой стал спасением. Парочка села неподалеку на скамеечку и стала наслаждаться совместным молчанием, держась за руки. Тогда Мая заметила, что Алексей начал вести себя более нервно: снова, опять же по привычке, чесал голову и постукивал носком.

- У вас что-то случилось? – Обеспокоилась Мая.

- Да… То есть. Да. – Алексей уперся чуть влажным взглядом в глаза Маи и крепче сжал её руку. – Можно уже на «ты», прошу? Два года знакомы как-никак.

Мая округлила на мгновение взгляд. Она сама уже чувствовала себя неловко от этой излишней вежливости, но никак сама не могла сломать эти рамки. В ответ Мая молча кивнула. От Алексея тоже последовал кивок, но тот скорее был одобрительный по отношению к себе.

- Дело-то вот в чем. – Он отвёл взгляд так, будто бы избегая глаз возлюбленной, но почти сразу вернул его обратно. – Мне нужно куда-то переезжать. Открыть дело в другом городе, понимаешь? Не могу топтаться на одном месте. – Алексей взял ладонь Маи в обе руки. Следующие слова вырывались у него из самой груди. – Я предлагаю тебе бросить тут все и уехать со мной. Чтобы раз – и новая жизнь: мы живем вместе, в одном доме… Ну, что тебе тут? – Он указал рукой куда-то вдаль. – «Служба», как ты любишь говорить, при неблагодарном мальчишке? Работа изо дня в день? У нас все будет лучше в сто раз, и тебе не придется трудиться с утра до ночи… – Уже не так уверенно, даже отчасти виновато, взглянув на Маю закончил Алексей.

- Я-я… – Мая запнулась и замолчала на пару минут.

Она не могла найти никакой логичной, точнее привязанной к жизни здесь и сейчас, причины для отказа. Брак по любви, дом, личное дело, дети… Все это пленило, но что-то держало и тут. Нет. Она знала причины. Просто боялась их проговорить даже про себя, думая, что Алексей прочитает все по лицу. Не сложно догадаться, что ей была дорога семья Потерь. Начиная от глубочайшей благодарности Николаю и уважению к нему, заканчивая любовью ко всем Потерям. Веру она воспитывала с детства, а Новмира чуть ли не с пелёнок. И Мая все ещё с теплотой вспоминала по-матерински теплое отношение Любови к ней, даже когда она только-только начала работать в поместье служанкой. Не может Мая так просто бросить все это. В голове пронеслись образы маленькой наивной девочки в платье из лепестков. Нет, точно не может. Как минимум, Мая должна быть уверена, что с Новмиром, Николаем, Любовью и Аной все будет в порядке. Тогда она всерьёз подумает над предложением Алексея.

- А куда в… ты спешишь? – Неожиданно для себя и него спросила Мая.

- В каком смысле? – Они помолчали несколько секунд. После чего Алексей все-таки ответил. – Жизнь уходит как-никак. – Он задумчиво и даже с каким-то еле улавливаемым страхом вгляделся в изломанный поток людей, ползущий в отдалении по улице.

- Ты перестанешь меня любить, если повременишь с жизнью? – Мая сделала заметный акцент на последнем слове, будто бы имела в виду какое-то другое, менее живое слово.

Алексей повернул голову, чтобы снова заглянуть в глубину глаз Маи, вот только теперь он почувствовал, что женщина приоткрыла их двойное дно, будто бы шляпу фокусника, из которой вот-вот появятся красочные цветы вместе с пушистыми кроликами и легкими бабочками.

В этот же момент, из места, откуда ранее раздавалась фоновая музыка, заиграла аккуратная и спокойная мелодия, которая после небольшой паузы превратилась в животворящие переливы. Алексей сам не понял, когда Мая успела притянуть его к той музыке. Сначала пара стояла и смотрела, как в кругу порхает и играет на свирели ангелочек. Затем взгляд зацепил и мальчика, что всеми силами изливал из себя жизнь с помощью попыток повторить некоторые движения девочки. Ангелок и ее путник в то же время будто бы и поглощали энергию из воздуха вокруг, создавая тем самым своеобразный круговорот, или даже обмен жизнью с окружающим миром. Через мгновение Мая затянула Алексея в круг и, развевая своими движениями платье, напоминая из-за этого распустившийся цветок, зачастила перед ним ножками. Затем в ход пошли плавные движения руками, приятно контрастируя с ножным плясом. Оборот и небольшая остановка. Пышные волосы окутали оживленное лицо Маи, сделавшей чуть смущенный взгляд, в то же время и взывающий к ответным действиям. Алексей же лишь наблюдал и не понимал, что делать. Точнее понимал: танцевать. Но как? Так он стоял, пока снова не обратил внимание на мальчугана, неуклюже хватающегося за развевающуюся накидку маленькой музыкантши. Что-то дрыгнулось в сердце. Он снова заглянул в глаза Маи. Это уже были не глаза, а горящие утренней возрождающей росой цветки. Отблески белыми бабочками разлетались от них. Алексею показалось, что до этого он ничего не знал, и что перед ним сейчас стоит человек, способный научить его самому главному в жизни. Чему? Точно он сказать не мог. Но это и не важно. Важно то, что он схватил Маю за руки и закружил вокруг себя. Остановился. Все это под такт музыкальной реки. Парные переступы, подскоки. Он делал все не особо умело, но не думал об этом. Танец в душе, которую опыляет Мая одним лишь своим присутствием… Неуклюжие движения Алексея действовали абсолютно так же и на Маю. Мысли о возможной разлуке влились в общий поток привязанности. Растворились в нем и тем самым заставили сиять их чувства ещё ярче. Они понимали, что живут и любят друг друга искренне.

***

Под конец мелодии в круг ворвалась, из-за инерции пошатнувшись, темная фигура…

----

***

Первое настоящее задание – и я ранена в ногу. Это обидно. Так, что слов не хватает описать это чувство. Мои прогнозы оказались почти верны – ближайшим заданием была облава на подпольных торговцев оружием. Я почти ничего не запомнила, потому что все происходило очень быстро. Присутствовал и страх, но это чувство было не на первом плане. Какой-то из охранников тех подпольщиков выстрелил огненным снарядом, я уверена, наобум. Даже злоба подступает. В итоге, лекарь обработал мне рану каким-то разбавленным снадобьем, так как качественные полагаются людям поважнее обычных солдат (дефицит магических снадобей, так как извлекать из природной маны именно лечебные свойства действительно тяжело и затратно). Я не жалуюсь, но рана, естественно, до конца не зажила. Тем более Онуфрий каким-то образом через каких-то знакомых (откуда у него они среди влиятельных людей) выхлопотал мне небольшой отпуск по ранению. Он не позволил мне отказаться… Успею навестить дедулю, бабушку, Новмира и Маю. Попрощаюсь с Онуфрием, соберу некоторые вещи и поеду. Отсюда вроде даже относительно недалеко до туда.

18 января 1549 год. Вера Потеря

***

Это потрясающе. Я и подумать не могла о том, что мне настолько не хватало моей семьи. Деда на руках донёс меня до дома, когда мы с ним подъехали к воротам на мана-карете (он меня забрал из ближайшего городка, в который я доехала на машине. Дальше водитель не поехал, потому что боялся повредить её на ухабистых дорогах). Было так свежо. Такое ощущение, что я узна́ю шелест нашего сада из тысячи других. Бабушка плакала, когда мы обнимались при встрече. Я тоже. Так же и с Маей, которая после сразу побежала готовить праздничный ужин (я потом помогла ей, естественно). Дедушка тоже проронил пару слезинок, но он быстро их смахивал, надеясь, что никто не заметит. Новмир подрос за этот год: будто бы взгляд более сухой, менее активно себя ведёт. Да и вообще выглядел чуть обиженным все то время, пока я с ним не поговорила. В душе он все такой же маленький мальчик. Когда я дохромала с -костылем до его комнаты, уже почти перед сном, то увидела, как он играет на лютне. Застеснялся, когда я вошла, но уговорила его поиграть передо мной. Его ручки ещё слишком маленькие для этого инструмента, но он всеми силами пытается. Упомянул тот браслет из ленточек, вот только я забыла его. Мне было очень стыдно, но Новмир не обиделся. Ещё он попытался отдать мне ту свирель, которую я тоже заказывала. Попыталась извлечь из неё хоть звучок, но ничего не вышло. Да и некогда мне будет учиться на службе, так что я отказалась в итоге. На это Новмир тоже не обиделся. Договорились с ним завтра пройтись по саду, а потом до Светлого. К сожалению, с больной ногой до нашего с ним любимого склона я не дойду. Условились сходить на него в следующий раз.

22 января 1549 год. Вера Потеря