14

Юноше казалось, что он находится в каком-то припадке, ведь все, что ощущал в первое время Новмир, представало перед ним нескончаемым бешеным потоком образов. Мозг начал откапывать такие древние воспоминания, которые Новмир даже мог бы посчитать и не своими, если бы ему кто-нибудь их описал. Так, возможно это было даже самым первым более-менее осознанным воспоминанием, перед юношей показались те минуты, когда он, будучи совсем маленьким, сидя у Николая на руках, капризничал. Малышу непременно самому хотелось нажать на кнопочку фотоаппарата, чтобы запечатлеть сидящих в беседке еще здоровую бабушку с маленькой Верой на коленях. И когда Николай навёл объектив, Новмир, чего никак не ожидал старик, надавил на кнопку. Фотоаппарат при этом дернулся, и вышедшая фотография получилась кривой. Вот только все всё равно засмеялись, не исключая малыша Новмира. Это приятное созвучие радостного смеха было самой яркой частью воспоминания, после которой, уже в настоящем времени, юноша ощутил невыносимую бессознательную тоску, жестоко сдавившую все нутро. После этого разум нашего героя стал просыпаться, но возвращаться в реальность пока не собирался. Тоска привела его к злобе. К гневу на Николая, который сломал ему жизнь; к Вере, которая не захотела помочь брату в тяжелейший момент его жизни; к болезни бабушки, забравшей у Новмира чуть ли не единственную защиту; и, конечно, к своей стране и её жителям, которые не видят происходящего ужаса в упор. Ярость не обошла стороной даже Ану, не послушавшую Новмира, и Маю, всегда непременно не к месту лезшую в его жизнь. Но самое главное – вспыхнула с новой силой ненависть к самому себе. Вместе с этим сознание пронеслось по воспоминаниям о каждом убитом руками или по вине Новмира. Если юноша отказывался когда-то убивать жертву, в следующий раз приходилось отнять жизнь у двоих. Так могло копиться до тех пор, пока Николай не убивал всех накопившихся списанных за раз на глазах у Новмира. Причем не добивая тех, кто мучился и не умер с первого выстрела или удара. Поэтому юноша решил делать все только своими руками. Мысли об этом привели к гневу на Императора, додумавшегося ввести систему со списанными (людьми, попавшимися на измене), чтобы граждане при деньгах могли покупать этих арестантов и воспитывать идеальных солдат из своих детей. И снова Новмир начал карать себя за опрометчивое непослушание и выказывание неуважения к родине, которое однажды и заставило Николая начать закупать списанных, чего ему не пришлось делать при воспитании Веры. Груз ответственности, ярость, тоска по прошлому и потерянным близким резко сдавили ослабший разум Новмира. И тот не выдержал, отдал поводу над собой чему-то, что красной склизкой змеёй выплыло из пучины вязкой слизи, в которой безвольно плавало искалеченное сознание юноши…