11

День Маи начался довольно необычно. С музыки. Как только та открыла глаза, первым, что она увидела, была девочка в платье из белых лепестков, которая сидела у женщины в ногах, скрестив свои ноги. Ана точными, но мягкими, движениями переставляла пальцы на флейте. Будто бы волшебные светящиеся зеленым волны ходили от отверстия к отверстию, а спокойная или даже расслабляюще вялая мелодия выступала в роли их шуршания. Маю чуть было снова не укутал сон. Испугавшись подобной перспективы, и сожалея о скором прерывании приятных нотных переливов, служанка легонько потрепала Ану за плечико.

- Доброе утро… – Заспанно проговорила Мая.

Маленькая фея удивилась, и после приветливо улыбнулась. И… Бросилась крепко обнимать своего нового друга. Мая успела лишь разинуть рот от неожиданности. Вчера ещё не знавшая её девочка смогла найти в своём сердце столько тепла для чужого человека. «А может ей даже и не нужно было его искать...» - с умилением растроганно подумала Мая и прижала этот дивный комочек добра к себе, на что в ответ получила ещё более крепкие объятия. Что-то дрогнуло в груди одинокой женщины. «Прямо как Вера…» – зрение Маи расплылось, а глаза напряглись так, как обычно случается перед плачем. Она действительно до боли груди скучала по Вере, которая примерно шесть лет назад, во вторую ночь своего последнего визита, пропала. На поиски приезжали и лучшие следователи из столицы, получившие прямое распоряжение от Императора. Всё поместье переживало потерю очень тяжело. От садовников до Николая и, что приятно порадовало Маю, даже Новмира. Произошедшее ударило по женщине сильнее чем смерть её сына-младенца во времена ее бродяжничества. А сегодня Ана смогла подарить то утраченное тепло, которого не хватало таившей боль в себе женщине. Ещё вчера, когда девочка неуклюже повалила на пол книгу, Мая ощутила что-то подобное, но сейчас эти чувства укрепились основательно.

Подавив нахлынувшие к глазам слезы, служанка приподнялась на кровати и похлопала Ану по спинке. Та послушно разжала руки и села рядом с подругой. Лицо девочки светилось как буквально, так и в переносном смысле. Последнее не могло не передаться Мае, поэтому процесс сбора к работе у неё проходил с ещё большим энтузиазмом чем обычно.

В разгар золотой утренней поры из дверей уютного небольшого домика выпорхнула напоминавшая теперь более молодую версию себя женщина. Она на мгновение остановилась на крылечке, чтобы окинуть взглядом ласкающийся в свете взошедшего солнца сад. Каменные дорожки, вдоль которых тянулись клумбочки с различными цветочками, змейками расползались по его площади. Тонкие пестро цветущие деревца: яблони, груши, вишни и сливы – редко роняли лепестки из-за шуршащего в их кронах ветерка и тянулись, словно пытаясь соединить землю с чем-то высоким, в небо, рассаженные там, где без них было бы слишком много пустого пространства. Были видны и другие домики, но больше всего привлекала внимание находящаяся неподалеку от Маи яблоневая аллея, откуда слышалось щебетание многих птичек. Сферический огонечек робко выглянул из переднего кармана служанки и, будто бы завороженно, завис на месте. Мая попросила Ану снова спрятаться, после чего направилась по дорожке до поместья, где её ждала работа.

***

На всякий случай Мая не разрешала светлячку в её переднем кармане вылезать. Хоть они сейчас и находились в подземных помещениях поместья, где, кроме склада, прачки и кухни, ничего не было, Николай иногда проверял, как у Маи идёт работа. Сейчас же она проводила небольшую ревизию складика с продовольствием. Ведя подсчет различных бочек, мешков, банок и остальных ёмкостей, она помечала в блокноте продукты, которые было необходимо купить. И делала она это достаточно быстро, но не только потому, что за годы наловчилась, но и потому, что в погребе было до дрожи холодно. Когда же женщина закончила, то подошла к настенному шкафчику и взяла из него серебряную колбочку, морозившую руки. Дальше она скорым шагом двинулась к дальней стене, в которой можно было разглядеть вмонтированную серебряную дверцу шириной и высотой в ладонь. За ней оказалась уже иссякшая колбочка морозной маны, поэтому ее Мая выкинула в ящик с таким же использованными сосудами, которые позже отправятся на повторное использование в места по производству маны. Вставив в разъём свежий аккумулятор, Мая закрыла примечательно толстую дверцу и аккуратно, c видимым напряжением, начала давить на рычажок рядом с ней. Что-то там внутри пшикнуло, и из узких отверстий у основания потолка погреба медленно потёк голубоватый туман, почти сразу начавший активно охлаждать помещение. Женщина вздрогнула и вышла из комнаты, заперев утеплённую дверь, отчасти сливавшуюся со стеной, на засов.

Дальше последовала небольшая уборка на первом этаже, после чего Мая разбудила Николая и приготовила завтрак, помыла посуду после него и покормила Любовь, не забыв убраться и у неё в комнате. Когда старушка снова произнесла своё хриплое: «Вера…» - Мая искривила рот в страдальческой улыбочке. Когда женщина буквально ворвалась в кабинет старика прошлым вечером со счастливой новостью о возвращении памяти Любови, Николай лишь раздражился ещё больше чем после разговора с Новмиром и сказал, что даже если и так, то его жена вспомнила только имя, но не человека. А Верой назвала Маю. И вот, после ещё одного повтора старушкой имени своей внучки, Мая почти полностью убедилась в этих словах. Лишь слепая вера в лучшее оставалась последним рубежом к полной потере надежды.

Следующим заданием Маи был поход в Светлое за недостающими продуктами к обеду и ужину. Почти у выхода Николай передал ей небольшую стопку писем на отправку, так что по пути служанка должна была зайти ещё и на почту. Письма она положила в плетеную корзинку. К выходу Мая спешила с ещё большим энтузиазмом, снаружи оставаясь спокойной. На её настрой влияла не только любовь к работе, но и встреча, о которой женщина договорилась ещё вчера. Обширную территорию поместья окружал достаточно высокий каменный забор с воротами из железных прутьев, через которую и прошла Мая.

Опираясь спиной на одно из деревьев у дороги, уходящей в сторону отдаленного поселения, стоял мужчина. Изредка почесывая седую голову, подстриженную под «ёжик» и стуча носком ноги в высоком сапоге, в который, и во второй сапог тоже, была заправлена штанина мешковатых темных брюк, мужчина о чем-то напряженно думал. Мая подошла к знакомому человеку и дотронулась до его плеча, покрытого темно-зеленой тканевой рубахой, заправленной в штаны. Мужчина встрепенулся, но его лицо быстро приобрело радостное выражение при взгляде на Маю.

- Вы как всегда прекрасны. – С улыбчивой хитрицою сощурил глаза мужчина. Его лицо имело вид здоровый, но тем не менее уже медленно, но верно, состаривающийся.

- А вы как всегда сыплете комплиментами, Алексей. – Беззлобно, даже чуть смутившись, ответила Мая.

- Знаете, я все жду, когда вы примете хоть один из них. – Сказал Алексей, в то время как парочка отправилась дальше по дороге.

Мая промолчала, но было видно, что ей приятна компания этого человека.

Через пару молчаливых, но ничуть ни ловких, минут, когда Николай и Мая уже вышли на дорогу, шедшую через пшеничное поле, последняя продолжила диалог.

- Нам нужно будет зайти на почту, – Женщина приподняла корзинку с письмами. – Николай попросил кое-что отправить.

- Конечно, нет проблем. – Кивнул Алексей и на секунду замялся, почесав седой затылок. – Но взамен… Как вы смотрите на то… Мы уже почти 2 года знакомы и… - Глаза взрослого мужчины забегали так же, как у мальчишки, который собирается впервые заговорить с понравившейся ему девочкой.

- Да...? – Вкрадчиво протянула Мая, уже отчасти догадываясь о смысле будущих слов.

- Завтра Июньский день, выходной, и в городе будет ежегодный фестиваль. – Алексей уперся взглядом в глаза Маи. – Не хотели бы вы пойти на него со мной?

Мая, хоть и ожидала, но тоже неловко запнулась перед началом следующей фразы:

- Да, я сегодня же отпрошусь у Николая от обязанности сопровождать Новмира на фестивале. – Сдержанная радостная улыбка украсила её лицо.

- Тогда завтра в начале фестиваля у таверны «Расшатанное колесо»! – Вытянулся Алексей, явно ошеломленный своим успехом.

Почти сразу после последних слов, осмелев, мужчина приподнял свою согнутую в локте руку в сторону Маи, которая, обжигая спутника влюбленным взглядом, нежно взяла Алексея под неё.

Таким образом, внутренне сосредоточив все внимание друг на друге, они шли среди колосьев, светящихся под золотым светом солнца. Свежие потоки воздуха гладили их верхушки, создавая успокаивающе волнообразное покачивание поля. Мягкий, можно сказать по-домашнему уютный, запах пшеницы и сена разогревал и без того теплые чувства парочки. Казалось, само небо стало чище, и все вокруг радовалось пику солнечного дня, расцвету жизни и наступлению лета.

***

Когда Мая подавала письма на отправку, то краем глаза заметила, что некоторые из них были адресованы как другу из столицы, который много лет назад помогал с устройством Веры, так и на имя Императора. Первому она не удивилась, ведь скоро Новмиру предстояло пройти обязательную службу, но вот второе… Это явно было что-то неотложное. Сильный интерес дал почву для разрастания любопытства, но Мая знала, что Николай не любил, когда кто-то вмешивается в его дела, поэтому оставила идею спросить у своего Господина об этом.

С Алексеем она посетила базар, где купила продуктов.

- Давайте сюда. – Алексей взял корзинку с едой у Маи. – Не зря же я железо кую и с оружием вожусь, в конце концов. – Смешливо растянув лицо, произнес он и обвел глазами свои мускулистые руки.

На отдаленном от Светлого перепутье парочка распрощалась.

***

Сегодня я отправила – точнее, за меня отправили – фотографию Мае. И рабочий, которого послали отправить мои письма, принёс мне с почты небольшую посылку от Новмира. К ней прилагалась записочка, которую я первым делом прочитала. Он извинился за то, что обиделся на меня за решение уехать. Говорит, будет ждать, когда я приеду в гости. (Не могу. Пока пишу это, слезы так и текут) Ещё он писал про сплетённый браслетик, который и оказался в том сверточке. Я сразу раскрыла посылку и надела его. Это самый простой браслет, сплетенный из двух ленточек зелёного цвета. Мая учила нас делать такие. Себе он сделал другой, и хочет обменяться ими, когда я приеду в гости. Такой маленький, а уже подобные драмы закручивает… Все ещё плачу. Хорошо, что никто не видит.

Подготовка же идёт нормально. Вчера пришлось несколько километров бежать по снегу от позиции к позиции, таща на себе набитую военную сумку, карабин и массивные противоударные сумки для колб с маной на поясе. Удивлена, что я не умерла на полпути, и что никто из нас не сделал этого. Все прошли испытание достойно, хотя Онуфрий все ещё жалуется, но уже не показывает зубы главным. Думаю, дисциплина и до него в конце концов дойдёт. Не понимаю, как он может ныть. Ведь он, по его же словам, не из влиятельной семьи и получил возможность попасть в элитные войска за личные достижения. Да он должен быть благодарен за то, что наш Император всем предоставляет возможность подняться с самых низов. Это даже банально оскорбительно по отношению к Отечеству. И ладно бы другие его не слушали, дак ведь остальные тоже начинают жаловаться между собой. Может, конечно, я себя накручиваю, но сейчас я полностью уверена в ошибочности точки зрения Онуфрия.

А сегодня большую часть дня отвели на обучение стрельбе и обслуживанию арсенала. У меня даже получилось несколько раз попасть в мишень, за что получила одобрительный кивок от майора. Довольна собой.

9 января 1548 год. Вера Потеря