10

Сон Новмира был до раздражения тонок в эту ночь. Прежнее спокойствие насчет предстоящего дня прошло. Он то и дело просыпался, бродил, словно потерянный, по комнате; иногда останавливался у окна, глядел в него, но ничего не видел. И дело было не в том, что тьма снаружи не позволяла это сделать, скорее, он сейчас был не способен видеть в принципе. Пеленой были окутаны его глаза, а острые мысли безжалостно кромсали все, что находилось у юноши внутри. «А что если случится то? А если это? Не расскажет ли все Мая? Вот бы Ана ничего не натворила… Мая? Я ведь уже готовился её…» Новмир, сам не понимая от чего, вздрогнул и сел на кровать без каких-либо сил. Он неестественно склонился себе между ног так, что чуть ли не касался макушкой пола. Со стороны могло бы показаться, что он либо сумасшедший, либо чувствует себя неважно. «Еще ведь придется и кого-то из списанных завтра… Дед заставит. Он непременно заставит меня это сделать, потому что в последнее время я часто ослушивался». Он резко выпрямился. С его глаз спала муть, но вместо неё в них поселилось звериное бешенство. «Я не могу! Сколько лет он уже заставляет меня это делать. – Новмир что есть силы шибанул по матрасу сжатым с безумной силой кулаком. – Я НЕ МОГУ! Почему я должен это терпеть?! И ведь если я откажусь, то будет еще хуже. – Тело юноши снова в бессилии обмякло, и он повалился всем весом на скрипнувшую, будто бы от боли, кровать. Взгляд затуманился, а лицо обмазалось немым отчаянием. – В любом случае сопротивление сделает только хуже… – Уже не в первый раз за многие годы прокручивая эти мысли у себя в голове, заключил Новмир. – Все бесполезно…» Так, неловко свесив ноги с кровати, он и уснул через пару секунд. Страдальчески серая переплывающая сквозь бездонно-черное небо луна приобняла светом лицо забывшегося, заставив показаться из тьмы и блеснуть одинокую слезинку, которая застряла в уголке глаза. Она так и высохла на без сопротивления впитавшей её коже.

***

С утра юноша уже не лежал на кровати. В сне он упал с неё, после, уже на полу, от прохлады скукожившись в позу эмбриона. Стук в дверь, из-за которого Новмир машинально вскочил. Дверь бесцеремонно распахнулась.

- Подъём. – Обрубил Николай и перевел железный взгляд с Новмира на одеяло, которое, сбитое в кучу, валялось на полу рядом с тем местом, где недавно лежал Новмир. – Это ещё что? Убрать. Никто за тебя тут прибираться не будет. – После Николай без лишних слов закрыл дверь с обратной стороны, чуть хлопнув ей. Новмир успел лишь разглядеть несвойственные его деду мешки под глазами, которых еще вчера не было.

Юноша надавил себе на лицо растопыренной рукой и с силой провел пальцами до подбородка. Издав что-то похожее на стон и на хрипение одновременно, он застелил постель, оделся и спустился вниз, где умылся. На первом этаже уже пахло завтраком. Его, да и всю еду в доме, готовила Мая. Ведь в один день Николай решил уволить всех остальных слуг, и перестал пускать надолго в дом кого-либо не из семьи, не считая Маю. «Лишь бы денег сэкономить» - про себя плевался желчью Новмир. Вся работа именно по дому лежала только на плечах Маи, садом и подобным уже занимались другие люди. Служанка же никогда не жаловалась и даже с энтузиазмом исполняла свои обязанности. «Вас же всего трое в доме, и вы с Господином не доставляете лишних хлопот» - с добротой отшучивалась Мая каждый раз, когда Новмир хоть вскользь затрагивал эту тему. Еда же в доме Потерь была всегда простая, без роскоши, даже если Николай и имел все средства для праздной жизни. Пара жареных яиц и молоко – вся еда, которую получил изголодавшийся Новмир. Ночью он так и не притронулся к еде, принесенной Маей. И парню еще повезло, что служанка специально поставила поднос так, чтобы его не было видно за шкафом у стола, иначе с утра бы юношу ждал очень серьёзный разговор.

Завтрак закончился. Мая ловко собрала грязную посуду и спустилась по лестнице из кухни вниз, в подвальные помещения: место для готовки и мытья посуды, погреб и прачечная. Новмир же без лишних слов, но без желания, направился за дедом, уверенно вышагивающим по направлению своего кабинета. Стол, за которым вчера перебирал документы Николай, теперь был уставлен различными книгами. Новмир сел на кресло своего деда, бросил взгляд на открытую перед ним тетрадь с чуть пожелтевшими листами и после повернул голову в сторону Николая, который в это время уже подставил какую-то старую жесткую табуреточку и сел на неё рядом с внуком.

- Так… Алгебра. – Николай прочистил горло и открыл перед внуком учебник.

***

Новмир долго и мучительно шкрябал различные буквы и цифры каждый следующий урок. Все предметы Николай вел сам, что не могло не удивлять Новмира в первое время обучения, но сейчас это его лишь раздражало. Новмир был бы только рад, если бы ему не пришлось видеть Николая большую часть каждого буднего дня. Тем временем старик старательно объяснял одну из тем свободного языка, языка Свободной Империи – родной страны наших героев. Если внук делал что-то неправильно, то Николай, конечно не без раздражения, объяснял до тех пор, пока Новмир не поймет. Последний же слушал тоже достаточно внимательно, ведь ему не хотелось в дальнейшем получить наказание за плохую учебу.

Когда настало время длительной передышки, Николай, тяжело вздохнув и, раз незначительно качнувшись, вышел из кабинета. Только вот дверь за собой он запер, потому что однажды юноша сбежал с уроков во время перемены. Новмир же прилег головой на стол и закрыл глаза. Он пытался отогнать беспокойные и жуткие мысли насчет того, что произойдет после уроков, хотя виду и не показывал. Особенно перед своим дедом он старался совершенно не выказывать подобных эмоций. Бегая глазами по бесконечным полкам с книгами и документами в попытках ухватиться хоть за какой-нибудь предмет, юноша наткнулся на один из книжных шкафов у задней стены кабинета. Голова Новмира сразу воспроизвела воспоминания из детства: как он с сестрой играл прятки. Иногда мальчик совершенно не мог найти Веру, даже если он и обыскивал весь дом вдоль и поперек. Новмиру не нравилось то, что сестра пугала его, появляясь будто бы из ниоткуда, когда тот уже и не надеялся отыскать её. Во время одной из таких игр в прятки он увидел, как Вера выходит из кабинета Николая. И поэтому в следующий раз Новмир ждал появления в нём сестры, жаждущей удивить братца.  Так он увидел, как тот самый шкаф сначала подался вперед, а потом в сторону, открывая тем самым тайный проход. Естественно, после такого это место перестало быть подходящим для пряток.

Юноша отогнал воспоминания. Попытался снова забыть, ища взглядом объект для рассмотрения. Так он заметил, как что-то стеклянно блеснуло в прорехе между двумя книгами. Новмир вяло, будто бы собираясь максимально сэкономить силы, встал и поплел к нужной полке. Раздвинув книги, он увидел за ними почти пустую бутылку жидкости, имевшей насыщенный бурый цвет. Новмир удивленно и непонятливо уставился на изысканно резную бутылку и на черную этикетку с белой надписью: «Вингр Приморский». Прочитав название напитка, Новмир удивился еще больше, потому что он никогда не видел, чтобы дед пил алкоголь, особенно такой крепкий. Но через пару секунд юноша соединил в своей голове только сегодня появившиеся мешки под глазами деда и эту бутылку. «Он пил всю эту ночь…?». Причин Новмир разгадать не мог, поэтому поставил всё на место, прикрыл книгами, как было, и без сил плюхнулся на кресло.

Он задремал, положив голову на стол, в небольшом, выдвижном и запертом ящичке которого лежала в рамке небольшая, черно-белая, неумело сделанная фотография – кадр был странно повернут и чуть скошен – с изображенной на ней по-детски радостно улыбающийся старушкой. Она сидела в беседке посреди благоухающего сада, ласково приобняв маленькую девочку, устроившуюся у пожилой женщины на коленях. Девчушка же в ответ тоже горячо обнимала, счастливо зажмурив глаза, свою бабушку. Легкий ветерок приподнял несколько пышных пшеничных локонов девочки и чуть растрепал черные волосы старушки. И все стекло, за которым находилась фотография, было в едва заметных разводах, особенно сгущавшихся к лицам изображенной на фотографии пары. Будто бы кто-то долгое время водил по изображению своим непонятно от чего влажным большим пальцем…