Нет сомнений: оба юнца приняли решение вернуться в гостиницу. Они свернули в переулок, из которого ранее вышли в лесок. Теперь впереди шёл Стас. Он время от времени оборачивался, дабы убедиться, идёт ли за ним одноклассник. Его светлая курточка впитывала тени деревушки. Космы Миши наэлектризовались и теперь назойливо лезли в рот, глаза и нос, но юноша продолжал игнорировать дискомфорт. Но было и то, отчего по спине Стасика пробегали мурашки. Миша словно смотрел не на дорогу, а в глубины густого тумана, который отражался в его глазах, словно бы юноша пребывал в другом пространстве…

Стас выдохнул. Что ж, ему определённо стоит поговорить с ним об этом.

Прокручивая в мыслях все минувшие события за пару проклятых дней, Миша пришёл к стопроцентному выводу — по возвращении домой он убедит маму перевести его в другую школу! Невозможно даже представить, что будет, если он останется со своим классом! И представлять не надо: Миша прекрасно знал, как сверстники относятся к… не таким, как они? И, пожалуй, после всего пережитого, после всего позора он стал не таким, как все. В какой-то мере даже больным на голову. Самое тяжёлое бремя — когда он пробежался голышом. Хоть Миша и старался создавать иллюзии, что ничего не произошло, но тяжёлые мысли уже пустили корни в его разуме. Может, они его и разрушали? Вот если бы существовал способ всё забыть! Нет! Этого недостаточно! Вот если бы существовал способ заставить забыть об этом всех! Миша непременно бы пожертвовал всем ради этого. И теперь… он так наивно полагал, что сможет разобраться во всём. Думал, что сможет найти ответы на свои вопросы, что сможет доказать: он не сумасшедший. А в итоге? Он втянул Стасика в свой побег, как дурак испугался собак и завёл их непонятно куда! Снова опозорился! Должно быть, Стас больше не захочет с ним разговаривать…

Миша задержал взгляд на спине одноклассника. Тот остановился и смотрел куда-то… Вдаль? Догнав его, Миша едва протиснулся вперёд Стаса в узком переулке.

Перехватив от того оцепенение, Миша взирал на яркий силуэт впереди. Девочка, на вид лет двенадцати, крутилась на месте. Её яркое пальтишко идеально подчеркивало стройную фигуру. Она снова крутанулась на месте и, сложив руки за спину, пнула камешек, который отлетел в ту сторону, где находились юнцы.

Прошла вечность, пока один из троих всё же двинулся с места.

— Эй, Вы кто? — мягкий, но в то же время серьёзный голос малышки ударил по воспоминанием Миши. Он вспомнил ту девочку в лесу, её похитителя… — Мама! Мама! Смотри, тут незнакомые мальчики! — кричала девчуля.

Пока Миша глупо глазел на приближающуюся к ни девчонку, Стас заметил, как из соседнего дома выходит женщина. По её внешнему виду так и не скажешь, что она деревенская барышня. Чёрное пальтишко на вид было матовым, малый мех осел на горловине и на рукавах пальто. А волосы, как лошадиная грива, покачивались, едва доставая плеч. Женщина сжала пакет, как только девчонка приблизилась к юнцам.

— Геля! — воскликнула женщина, направляясь к девочке.

Мише и Стасу оставалось только застыть в переулке, хлопая глазёнками. Они переглянулись, и каждый во взгляде другого уловил вопрос: «Что теперь делать?»

— Геля, я же сказала тебе не отходить! Я же всего на минутку отвлеклась! — строгий голос больше походил на учительский, но даже так в нём просачивались нотки беспокойства и… нежности? — Геля… а это кто? — женщина подняла на пареньков взгляд. Её брови сошлись на переносице, а чёрные глаза ходили по линиям незнакомцев.

— Мама, это кто? — в ответ спросила девчонка.

— Милая, я и сама не знаю.

Стас и Миша вновь переглянулись.

— Мы это… тут на экскурсии… — неожиданно подал голос Стасик. Он подступил вперёд, маня за собой Мишу.

— На экскурсии? — переспросила женщина, всё ещё рассматривая ребят. — А где ваш проводник и классный руководитель?

— Ну… — а ведь начиналось всё так красиво. И откуда только взялась эта парочка? — Мы отбились от группы… — Стас пытался спрятаться от навязчивых тёмных глаз, они словно сканировали его, изучали.

— Как вы могли отбиться от группы? — скорее, сама себе задала вопрос женщина, нежели ребятам.

— А вы, собственно, кто? — слова ураганом слетели с припухших губ, обжигая слух Стасика. Он и не помышлял, что Миша может так свободно разговаривать с незнакомцами. Миша сам вылупился, как болванчик, словно сказанное ранее вылетело не из его уст.

Прежде чем раскрыть рот, женщина потянулась к ладони дочери, легонько её сжимая. Она задрала нос и бросила такой взгляд… так обычно Света — мама Миши — смотрела на соседских неопрятных ребят. Так смотрела Оля — давняя подруга Стаса — на бездомных собак.

Женщина вздохнула. Миша успел только моргнуть, как тут же на лице незнакомки блеснула улыбка, а очи её потеплели.

— Орлова Снежана Петровна — староста этой деревушки. А это моя дочь Геля, — девочка улыбнулась во весь рот. — А вы, молодые господа, не желаете представиться?

Вопрос скостил обоих.

— Я Стас, но можно просто Стасик. А это Миша, — промолвил юнец. Он выпрямился, слегка опустил голову набок, словно ожидал дальнейших слов. Но женщина молчала. Какое-то время.

***

Это было «душевное» предложение и необдуманное согласие. Снежана любезно настояла на том, чтобы ребята проследовали за ней домой. По словам женщины, её муж отведёт их до гостиницы, как только вернётся с работы.

Хоть за Мишей ступала тень сомнения, он всё же старался не думать о худшем. Ну не причинит же им вред мать с ребёнком? «М-да, если бы моя мама узнала о том, что я иду за незнакомой тёткой, такой бы спектакль устроила… Но она не узнает…» — Миша поймал себя на том, что вспоминает о матери. Ещё пару недель назад он вспоминал о ней только тогда, когда на телефон поступали сообщения с тяготящим душеньку матери вопросом: «Сынок, дома когда будешь?» и звонки… Раньше Миша отзывался о маме негативно, постоянно упрекая ту за гиперопеку, но сейчас… Сейчас он всё больше понимал, что любит её, что готов терпеть чрезмерную опеку…

Снежана остановилась у кирпичной ограды, осмотрела ребят, словно бы опасалась, что кто-то из них мог сбежать. Когда женщина приоткрыла калитку, Миша уточнил:

— Ты считаешь, это хорошая идея?

— Ну, а у нас есть выбор? — даже язвительно ответил Стас.

Ступив на узкую дорожку, что вела к дому, Миша осмотрелся: ни одного сухого листика, как и травиночки, зато с края от тропинки находилось что-то похожее на водоём, вода в котором набрала всю зелину и дурно пахла.

Внутри дом не был таким скромным, как снаружи, идеально уложенный паркет, узорчатые обои и объемная мебель, на вид она была дорогой.

— Разувайтесь здесь, — сказала Снежана и, указав на шифоньер около входной двери, добавила: — Курточки свои можете повесить там. Я пока пойду чай заварю.

Стоило Светлане скрыться за поворотом, как Стас и Геля уже освободились от тяжести уличной обуви и верхней одежды. Миша понял, что «парочка» дожидается его, и под тяжестью их взглядов он потянул замок куртки вниз, но тот упрямо засел на одном месте. Пришлось знатно повоевать с ним.

Геля проводила ребят до кухни, которая не отличалась скромностью. Стены были то ли побелены, то ли выкрашены в ярко-персиковый цвет, когда кухонный гарнитур сочетал коричневый и чёрный.

«Хорошо устроились», — подумал Миша. Он заметил, что Стасик рассматривает всё так, словно бы они находились в музее, а не в домике в глухой деревне. «Наверное, я выгляжу так же глупо, как и он».

Снежана предложила ребятам сесть за стол. Приняв предложения, Миша уже присмотрел себе удобное кресло для чаепития. Но стоило присесть, как Геля звонко воскликнула: «Это папино место!» Пришлось сесть на стул.

Миша прислонил к губам кружку, как только Снежана поставила поднос на стол. Чай получился сладким и ароматным и сочетал в себе запах смородины, боярки и чего-то ещё, но вот чего — Миша так и не понял.

— Какой у вас чудесный чай! А что это за ягода? — звучистый голос Стасика кусал слуховые перепонки Миши. Уж слишком резко тот подал голос.

— Это ирга, — ответила Геля вместо матери.

— Ирга? Это что ещё за ягода такая?

Снежана хихикнула в ладонь, сделала глоток и уж после удостоила Стаса ответом:

— Есть такая ягода ирга. Растёт она на небольшом дереве, как боярка, цветом как смородина, а на вкус сочетает несколько сортов ягод. Вот это ирга и есть.

— Вот как! — воскликнул Стас. Юноша ещё много о чём спрашивал, а хозяйки дома шли навстречу.

Пока трое болтали, Мише оставалось только моргать и делать вид, что ему всё равно. Как всегда. Он предпочитал укрыться в тени, нежели поддерживать разговор. И, когда слушать скрипучие голоса стало не в силу, он подал голос, такой тихий, такой… неуверенный?

— А где у вас туалет?

Снежана, отводя очи от Стаса, ответила:

— У нас он в доме, дальше по коридору будет: голубая дверь.

Миша тихонько вышел из-за стола, следуя указаниям женщины. Только выйдя из кухни, он смог вздохнуть. Та нить напряжения наконец-то расслабилась, хорошо хоть не лопнула. На самом дела Миша не нуждался в уборной комнате, тоска и отдалённость сами навязали вопрос на его уста, возможность выдохнуть. Он медленно шёл по небольшому коридору, внимательно всё рассматривая. На тёмно-сиреневых, узорчатых стенах красовались картины, некоторые из них были как настоящие, а некоторые явно были по номерам. В основном на холстах располагались цветы и различные пейзажи.

«А мама тоже любит рисовать», — подумал юнец, но тут же отогнал от себя эту мысль. Не то чтобы он не хотел вспоминать мать, просто… просто от этого его крошечное сердечко сжималось, а внутри чего-то не хватало. Того, что раньше он не замечал.

Дойдя до двери уборной, он мимолётно бросил взгляд на тумбочку, что находилась с противоположной стороны от уборной. Но даже мгновения хватило, чтобы застыть на месте. Миша ещё раз осмотрелся, особо задержав внимание на фоторамки, что стояла на той самой тумбочке, точнее, на фотографии, что находилась под стеклом. На фоне леса, в летнюю пору, человек было четверо. Снежана приобнимала некоего мужчину — он был крупным, на вид лет тридцати пяти, быть может, сорока, он улыбался и держал за руку малышку —Гелю, но вот четвёртый… Его Миша узнал сразу, только не сразу поверил собственным глазам. Может, это плохое зрение тому виной? Или у него снова начались галлюцинации? А быть может, это истинная правда и зрение его не подводит, как не подводит и разум. На фотографии около счастливой семьи стоял не кто иной, как Иннокентий! Это тот самый молодой байкер! Юный журналист! Вот только на фотографии он был значительно моложе, на вид лет семнадцати, всё такой же бледный, но такой счастливый. «Теперь ясно, кого мне напоминала Снежана!» — подумал Миша. В своей голове он собирал пазл, но некоторые детали не сходились. Если Иннокентий приехал к семье, а может быть, он никуда и не уезжал, зачем тогда было врать о том, что он юный журналист? Хотя, если подумать, он мог уехать из деревушки на обучение, а при удобном случае вернуться... Но что-то всё равно тревожило Мишу. Быть может, следует спросить об этом у Снежаны? Это ещё под вопросом, но Стасику рассказать нужно!

Миша похлопал по карманам брюк, с досадой осознавая, что оставил телефон в гостинице. «Такую возможность потерял! Надо попросить у Стаса телефон».

Петельный скрип двери пронзил слух. От него Миша аж подпрыгнул, чуть было не заглотнув собственный язык. Он бросил взгляд на входную дверь, понимая, что лучше вернуться в гостиницу, ведь, кто бы это ни был, он, вероятно, не знает о гостях, а Снежана знает.

Но проскользнуть на кухню Миша не успел: с порога на него смотрели неестественно-бледные глаза. При своём не самом лучшем зрении юноша всё же мог разглядеть красные отметины на лице мужчины.