Это было обычное утро в забытом городке, вдоль окраины которого тянулись деревянные и старые дома — за ними же вырастали многоэтажные сооружения. Стасик жил в одном из таких домиков, на восьмом этаже. Юноша раздвинул шторы, заглянув в окно: величественные горы окружали городок, из-за чего складывалось впечатление, что вся эта человеческая постройка — город, находится в яме. Дальше очи скользнули ниже: в их дворе росла одна сосна, между домами, и, когда на город спускались сильные ветра, Стасику казалось, что это величественное древо упадёт прямо на его окно. Это было невозможно, ведь сосна была куда меньше, чем казалось Стасу. Как говорят учителя в их школе: считая ворон за окном, Стас погрузился в зыбучие пески — размышления. Он частенько погружался в забытье, размышляя о мироустройстве.

От тёплого мягкого прикосновения к ноге Стас вздохнул и в сотый раз бросил на Рыжика сердитый взгляд: его тонкие брови примкнули к векам, он скрестил руки на груди.

— Я кормил тебя пять минут назад! Рыжик, ты достал меня уже! — тон его был серьёзным и строгим, но зверёк только замурлыкал. — Ладно! Раздражаешь! Мама прийдёт сегодня после десяти, я со школы к четырём, не съедай всё! Меня не будет восемь часов. — Стасик заглянул в эти расширенные зрачки и снова вздохнул. Он подхватил рюкзак, взял ключи с письменного стола, напоследок удовлетворив голод котика.

Путь от дома до учебного заведения занял чуть больше времени, чем обычно: хоть Стасик и ступал большими шагами, почти переходя на бег, он всё же опоздал на первый урок, а именно на родную литературу. Учитель проводил юношу тяжёлым взглядом. Брови Светланы Михайловны потяжелели, прилегая к векам, а щёчки распухли прямо как у хомячка! Слава едва сдержал улыбку от этой милоты.

Одноклассники же, не удержавшись от язвительных замечаний, то и дело перешёптывались, словно стая крыс в парижских канавах.

Задание выделялось белым мелом на чёрной доске; это успокаивало юношу, ведь ему не придётся пересекаться словами с этими шептунами. А стоило хотя бы уточнить правильность понимания задания. За урок Стас написал всего пару строк: тема просто невообразимо трудна, а лень этого ученика невероятно сильна. «Подумаешь, ещё одна двойка», — утешал себя Стас. Он смирился со своим плачевным положением ещё в начальных классах. Что ж теперь поделать, если он такой лентяй?

За пару минут до звонка ребята уже строились у выхода, а Светлана Михайловна, подперев подбородок ладонью, только и успевала вздыхать. Она ещё свежа и неопытна в учительских делах: пришла работать только пару месяцев назад. Стасу даже было её жаль; каждый раз видя эту картину, он ненароком сводил над собой тучи, но, как всегда, проходил мило.

Со звонком в коридоре поднялся болезненный для слуха гул, который кромсал спокойствие юноши. В те времена Стас не любил громкие звуки, однако старался скрывать своё недовольство. У дверного проёма застыл Серёжа — одноклассник почти два метра ростом; волосы его спускались на плечи, а свежие усики частенько выглядели нелепо. Серёжа был почти на три года старше остальных ребят в классе. Иногда Стас задавался вопросом: что этот человек вообще забыл в их классе? Несколько раз его оставляли на повторное обучение. Ради чего? Неужели кто-то надеется, что он исправится? Увы, это так не работает. Жаль, что это понимают не все — Стас понимал.

Проходя мимо Серёжи, Стас на секунду поднял взгляд. Этот мерзкий, отвратительный человек вызывал у него тошноту. И как только Стас опустил взгляд, всё мгновенно зашаталось, а почва под ногами испарилась. Нет, ему не стало плохо, и это вовсе не головокружение.

Вовремя вытянув перед собой руки, Стас уловил жгучую боль в ладонях. Он незамедлительно поднялся и украдкой бросил прожигающий взгляд на Сергея. Сердце замчалось, как молодой жеребец. Кулаки сами сжались, похрустывая костяшками.

— Что? — задрав нос, спросил Серёжа. Эта ухмылка на его лице взорвала последнюю нервную клетку юноши. Стас сделал шаг вперёд, его ресницы подрагивали, а нос ни сморщился. Мысли кружились в голове, но, несмотря на все препятствия, Стас нашёл в себе силы и посмотрел на Светлану Михайловну. Она прижимала к груди журнал, а её лицо отражало тень волнения. Если ученики подерутся при ней, то ей придётся разнимать драчунов.

— Ничего, — сквозь зубы произнёс Стас. Серёжа только удовлетворительно улыбнулся и властно прошёлся мимо Стаса. Как же это раздражало! Как же всё раздражало! Стас бросил горящий взгляд на преподавателя, а та только заморгала глазами.

«Надо было всё-таки ему врезать», — подумал он, спускаясь по ступенькам. Влетев в самый ближайший к лестнице кабинет, он тяжёлыми шагами поплёлся к последней парте: на его место. Шустро приготовившись к занятиям и после усевшись на стул, Стас опрокинул голову назад. Его руки свободно висели, но сжатые до жгучей боли кулаки не позволяли им расслабиться.

Как только одноклассники заметили гнетущую ауру вокруг сверстника, без стыда начали перешёптываться. Стас был тем самым одноклассником, от которого ждали всего самого худшего. У него не было друзей, да он в них в то время и не нуждался, желая только одиночества и тишины. Одноклассники часто шутили, говоря, что Стас — это тот самый человек, который однажды пронесёт ружьё в школу. Как это… жестоко, что ли? Хотя в этих шутках была доля правды. После одного инцидента на заднем дворе их дома Стас научился носить с собой канцелярский нож, а иногда нож-бабочку. На прогулке он держал опасный предмет в кармане толстовки, в школе — в потайном кармане рубашки.

Стас бросил на «шептунов» такой ненавистный, такой… звериный взгляд? Казалось, его карие глаза потемнели, вобрав в себя всю глубину тьмы. Те, пораскрывав рты, уставились на него, а после и вовсе отвернулись.

***

День окончательно испортил последний урок — физическая культура. Ненавистный Стасу предмет вёл Семёнов — мужчина средних лет, на лице которого, впрочем, уже появились морщины. Семёнов был удивительным человеком: он тренировал юных спортсменов, как солдат, если только не хуже.

Проходя взглядом по ученикам, Семёнов словно искал себе добычу — того, кто осмелился прийти без сменной обуви. Впрочем, сегодня таких не оказалось, и, кажется, это ещё больше выводило мужчину из себя. Первым делом он назначил «главного по упражнениям»: этот ученик должен был показывать упражнения, а другие — повторять. И кто бы сомневался, что это будет Серёжа? Преподаватель любил этого мальчика, иногда даже слишком…

Все переглянулись, когда Серёжа демонстрировал непонятные и в какой-то степени сложные упражнения. Ничего не оставалось, кроме как повторять за ним.

Стасик бросил взгляд на Наташу Кузницину: девочка пришла без формы и сейчас, опустив голову как можно ниже, выслушивала замечания. В какой-то момент Стас стиснул зубы до боли, которая отдавалась в головной мозг. Как он ненавидел этого человека…

После разминки Семёнов придумал новое упражнение (пытку) для молодого поколения. Учитель, задрав нос, сказал: «Сегодня у нас урок с темой ”выносливость”» и велел ребятам сесть на корточки, проходя гусиным шагом десять полных кругов.

Мысленно попрощавшись со своими коленями, Стас присел. Его движения были нелепы и тяжелы, словно к его спине прицепили большую стальную цепь, и за собой он тащил немаленькие гири. Те, кто шёл впереди, были куда выносливее и опережали ребят в конце не меньше чем на пять шагов!

Пройдя третий круг, Стас почувствовал покалывание в коленях, словно подкожные вши решили устроить революцию в этой части тела. Начало казаться, что если он сейчас встанет, то тут же упадёт и, должно быть, встать больше не сможет. В горле пересохло, а льющийся пот со лба скатывался ко рту, напоминая о беспощадной жажде; такой солёный, такой грязный…

Не дотянув и до пятого круга, многие ребята упали или на лавочки, или прямо в эпицентре всего этого круговорота. Все они тяжело дышали, лица были раскалёнными, а глаза потерянными. Неужели эти страдания были необходимы?

Стасик готов был проклинать этого чокнутого садиста, который беспрерывно орал на ребят, присевших отдохнуть. Весь класс его ненавидел — да что там класс! Целая школа! Стас помнил те времена, когда собирал подписи на увольнение Семёнова. Он собрал больше шестидесяти подписей, но, когда принёс их директору, тот разорвал бумаги, выдохнул и сказал: «Ну уволю я его, а кто работать-то будет?» После этой «выходки» Стасу пришлось ой как несладко, как и всему классу. Семён и по сей день этого не забыл, и, можно так сказать, все эти издевательства — вина Стаса.

Последние силы растворились, как мираж в пустыне, покидая измученное тело. Юноша свалился набок с таким грохотом, что Нина на скамейке аж подпрыгнула!

Семёнов быстро переключил своё внимание на юнца.

Стас едва поднял голову, сфокусировав взгляд на учителе. Он мог поставить на кон последние деньги, убеждая, что по лицу преподавателя скользнула усмешка. Такую он видел в фильмах про маньяков; так насильники и убийцы смотрели на своих жертв; так учитель смотрел на него…

— А кто это тут у нас вымотался?

Тяжело дыша, Стас бросил взгляд на одноклассников — они словно умоляли его как можно дольше отвлекать учителя. Опустив взор, Стас вдруг осознал, что этот говнюк только и ждал этого момента.

— Я больше не могу: если я продолжу — мои колени атрофируются, — его голос был слабым с нотками дрожи и сухости во рту — это портило привычную речь, и свой нынешний голос Стас воспринимал за чужой.

— Вот ты один не можешь, а все остальные могут. Вот посмотри: Серёжа даже ухом не повёл!

Очи юноши упали на одноклассника, на его пылающие щёки и дрожащие ноги. Кажется, молодой человек сам готов был прибить учителя, лишь бы эти страдания закончились.

— Поднимайся! — рявкнул Семёнов.

Стас переключил на него своё внимание, тщательно рассматривая его черты лица, тёмные глаза и волосы, густые брови и смуглую кожу. Он напоминал маминого любовника, и от этого становилось вдвойне тошно. Стас опустил одну бровь, а уголки губ нервно дрожали.

— Ну так поднимите меня!

Семёнов злостно стиснул кулаки; челюсть мужчины слегка выдвинулась, он словно бы рычал, как дикая собака, а его тёмные глаза походили на взгляд дракона из знаменитого сериала «Игра престолов». Вот только у этого монстра была цепь, которая и создавала препятствие. Иногда Стас спрашивал: как учебное заведение вообще взяло этого человека на работу?

— Ты вовсе берега попутал?

— Я не должен выполнять ваши команды, я, в первую очередь, человек, а после — ученик!

Эти словечки в конец вывели из себя Семёнова. Он схватил ученика за шкирку, тот едва за ним поспевал, но не сопротивлялся. Отпустил Семёнов Стаса только когда довёл его до выхода из спортивного зала.

— Иди куда хочешь! Чтобы я больше тебя на своих занятиях не видел!

Стас глянул на его искажённое лицо.

— Ладно, — сказал он, вышел и направился прочь.

***

Покинуть учебное заведение Стас не мог, пока не закончится последний урок. Во-первых, сменная обувь, как и одежда с рюкзаком, находится в раздевалке, а её запер на ключ Семёнов перед началом урока. Во-вторых, даже если бы была возможность забрать форму раньше, то вряд ли в гардеробе Стасу выдали б куртку. Хоть и весна, но уроки никто не отменял.

Уже довольно стемнело, только уличные фонари могли ещё хоть как-то поддерживать свет. После школы Стас, забвенный мыслями, пошёл на тренажёры — они находились в соседнем дворе от школы. Отчего-то домой совершенно не хотелось, но, вспомнив о пушистике-засранце, Стас поторопился домой.

Дверь поддалась сразу же; Стасик даже не заметил подвоха, лишь откинул рюкзак на пол, возле кошачьего лотка, переобулся и положил ключи на туалетный столик; мельком бросил взгляд на своё отражение — всё по-прежнему рыжий, хорошо хоть не лысый.

Кот, встретив хозяина громкими воплями, поманил того на кухню, беспрерывно жалуясь на голод и предъявляя претензии долгого отсутствия.

На кухне уже горел свет, а это означало, что матушка уже дома.

Переступив порог кухни, Стас выпучил глаза, осмотрев всё вокруг: кухонный гарнитур находился на прежних местах, он идеально подходил под зелёные обои, и салатовые занавески. Кот поплёлся к миске, смотря то на неё, то на рыжую макушку и не понимая, чего тот медлит. Но было то, что особенно пугало Стаса; он застыл на месте, не в силах даже раскрыть рта.

Стас сделал вдох, после выдох и наконец смог поднять очи на мать. Женщина сидела за столом, низко опустив голову, и даже не заметила сына — только тихо всхлипывала. Когда она потянулась к бутылке спиртного на столе, Стас, словно молния, перехватил её, прижал к себе и даже не понял, как оказался около стола, да это сейчас и не было важно.

— Мам! Ты обещала, что больше не будешь пить!

Женщина подняла до боли мокрые и опухшие глаза на своё творение и сказала:

— Он меня бросил! Он бросил меня… — она прикрыла глаза и тихо опустилась в печаль.

«Мерзкая подлая скотина!» — подумал Стас, но произнёс совершенно другое:

— А на что ты рассчитывала? Я ведь тебя предупреждал.

Мать не желала открывать глаза, мысленно она молила сына уйти, и Стас, услышав её молитвы, лишь опустил взгляд на кота под ногами, вздохнул и вышел из кухни, прихватив с собой алкоголь.

Влетев в свою комнату, Стас хлопнул дверью так, что пыль, засевшая на потолке, полетела на пол.

«Дерьмовый, просто дерьмовый день!» — он поставил бутылку на подоконник, прикрыв её горшочными цветами и школьными тетрадями, после задвинув шторы. Хотелось что-то сломать, а в лучшем случае ебануть этого подонка, но, только достав телефон из брючного кармана, Стас минуту-другую потупил, а после нашёл нужный контакт, набрал сообщение:

•Привет, Оля, не хочешь завтра погулять после школы?

•Не против, на нашем месте? — незамедлительно пришёл ответ.

•Да

***

После школы Стас встретился с Олей на турниках. Оля — давняя подруга Стаса, была куда старше юноши: всего на пару лет, но это и возводило между ними стену. Оля — симпатичная девочка, у неё была смуглая кожа, волосы по плечи всегда были взъерошены, а грязно-болотные глаза дополняла красная подводка. Как же так вышло, что Стас познакомился с девочкой, ещё и старше себя? В начальном классе Стас случайно потерялся в городе, но повезло, когда девчонка выше его на голову поинтересовалась у паренька, всё ли в порядке. Заметив значок на рюкзаке с указанным адресом, Оля отвела Стаса домой. После выяснилось, что девочка учится в той же школе, что и Стас, и совершенно не против общения с младшеклассником. Поначалу она обращалась к Стасу как к ребёнку, постепенно узнавая юношу. Это «детское» общение переросло в крепкую дружбу, а может, и во что-то большее.

Стас крепко сжимал ладонь Оли, словно боялся, что та сможет убежать. Девочка хихикнула, а Стас удивлённо спросил:

— Что такое?

— Ничего, — она улыбнулась, и на её смуглой коже подскочил румянец. — Твоя мама на работе? Как там её араб?

От упоминания этого паршивца Стас сжал челюсть, но злости своей не показал. Он задержал очи на девушке, после вздохнул.

— Ничего, он всего лишь её бросил, когда она уже думала, что он — тот самый.

Оля резко повернулась, приостановилась и глянула на Стаса так, словно это не его мать бросили, а его самого, растоптав последнюю надежду на счастье.

— Печально… как она?

— Вчера плохо, сегодня не знаю, она на работе…

— На работе… — тихо повторила девушка. — А можно я немного посижу у тебя? Буквально часик. Ты не против?

Стас снова вздохнул, бросив взгляд на девушку, и приулыбнулся.

— Не против.

Они быстро добрались до дома. По привычке Стас кинул рюкзак на пол, ключи — на туалетный столик.

— Будешь мороженое? Клубничное.

Оля задорно крикнула: «Давай», почёсывая своё пузико. Они подкрепились, сыграли партию в шашки, посмотрели короткометражный фильм. Стас глянул на часы, отметив про себя, что матушка скоро должна явиться и Оле уже определённо пора домой, но та никуда не спешила, а Стас её и не торопил. Ему было приятно смотреть на неё, ощущать её сладковатые духи, слушать её манящий голос, который девица демонстрировала не так часто.

Стас откинулся на спинку дивана, который он использовал, как кровать. Он посматривал, как Оля играет с котом, постоянно хихикая. Кажется, только кот и ждал того момента, когда девушка покинет их квартиру, ибо постоянно пытался спрятаться или убежать. Рыжик быстро прыгнул на подоконник, а Оля понеслась за ним, чтобы ухватить и понежить.

Стас насторожился, ведь девушка уже долго стояла у окна, её закрывала плотная штора, но Стас всё же догадался, что она что-то там переставляет.

— Ого, не ожидала найти у тебя это… — Оля широко улыбнулась, держа в руке алкоголь. Стас же не разделял её радости. Всё его тело в разы потяжелело. Он должен был попросить девушку положить алкоголь на место, но он замер, когда та открыла пробку и поднесла горлышко к губам. Она отпила всего ничего, но её лицо мгновенно охватило пламя, а в глазах загорелась азартная искра. — Крепкое. Не думала, что ты промышляешь этим.

— Это… — всё, что смог выдавить из себя Стас. Он не понимал, отчего же он просто смотрит, как его подруга поглощает едкую жидкость.

Оля плюхнулась на диван. В одной руке она держала бутыль, второй подпирала голову, положив локоть на спинку дивана. Она так странно улыбалась, как не улыбалась никогда.

Стас заметил на её припухлых влажных губах блеск помады, такой манящий.

— На, глотни, — в какой-то момент предложила Оля. Она протянула спиртное Стасу, тот опустил взгляд с губ девушки на её длинные пальцы.

Он сделал глоток. Сначала едкая жидкость показалась юноше самым противным вкусом, что он когда-либо пробовал, но после в мозг словно что-то ударило, а тело постепенно ослабело. Это было самое лучшее ощущение, которое испытывал Стас. Ему ещё никогда не было так спокойно, он больше ни о чём не думал, все проблемы и переживания как рукой сняло, и впервые за долгое время он смог расслабиться.

Оля уже была пьяна, да и Стас тоже, только юнец, просто расплывшись на диване, смотрел то на потолок, то на свою подругу. Оля стянула толстовку, демонстрируя свой ярко-зелёный топ, после слегка приспустила штаны.

Стас сглотнул и отодвинулся от подруги, когда та, напротив, придвинулась к нему.

— Ты меня боишься? — спросила она.

— Нет, — дрожащим голосом ответил он. Тогда Оля придвинулась ещё ближе, закинув ноги на колени юноши, и толкнула его.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на меня? — её взгляд вцепился в расширенные зрачки юноши. Теперь он лежал под ней, его ноги дрожали, а в чертах лица можно было найти недопонимание.

— Я тебя люблю, — пьяный разум приглушал все препятствия, которые раньше не позволяли ему признаться. Пожалуй, после он будет жалеть об этом, но это после, а сейчас он ни о чём не жалеет.

Оля приблизилась. Теперь её короткие пряди щекотали лицо Стаса, а сладкие мягкие губы сцепились с сухими.

***

С маленького происшествия прошло пару месяцев. Мать в тот день вернулась с работы очень поздно, к тому времени Оля уже уехала домой на такси, а Стас лёг спать в надежде, что матушка ничего не заподозрит. Возможно, она заметила что-то неладное, но предпочла промолчать. Оля предложила Стасу встречаться, и вот с непримечательной дружбы они перешли на романтические отношения. Но было одно но… Оля — непоседливая девочка.